Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РИСУ": Утопия Московской патриархии в доктрине "русской цивилизации"


События в мире за последние 20 лет и фундаментальные изменения в национальной жизни многих стран требуют от нас формулировать богословскую мысль контекстуально. Политические и социальные изменения в глобализированном мире являются неотложными и стимулирующими, и как таковые должны быть представлены на разных уровнях человеческой жизни. Глобализация мира представляет эти изменения как сложный вызов, на который необходимо отреагировать, особенно Православной Церкви, чтобы скрепить подлинность Христовой науки. Аспект глобализации несет с собой многогранное измерение человеческой национальной и личной идентичности, а потому не может быть изолирован. Отсутствие реакции приравнивается к несостоятельности со стороны Церкви анализировать этот вопрос.

Следя за политическими, философскими, социальными и идеологическими изменениями в мире, очень важно и полезно формулировать вопросы конкретной национальной и личной идентичности человека беря за основу жизни конкретную Поместную Православную Церковь. Для православной богословской мысли обсуждение этих вопросов чрезвычайно важно, поскольку это иллюстративный пример в жизни местных святых. Важность святых в жизни Сербской или Греческой Православной Церкви и их народов является свидетельством о тесном соотношении между жизнью Церкви и идентификацией людей с особенностями культуры и нации. Для Греческой Православной Церкви свв. Герасим и Нектарий являются посланниками неба на земле, которые вдохновили народ Греции на борьбу за свою идентичность. [1] Что касаетсяСербской Православной Церкви, то свв. Василий Острожский, Петр Черногорский, Стефан Первовенчанный, король Сербии, Савва и другие стали вдохновителями нации к сражению за освобождение из-под вражеского ига. [2] Вопрос агиологической идентичности, как это будет проанализировано в этом тексте, играет важную и неотъемлемую роль в жизни национальной идентичности народов многих Поместных Православных Церквей.

Одним из последних событий, которое побуждает нас к проведению анализа аспекта отношений между национальной идентичностью и особенностью святости, является документ патриарха Московского Кирилла, известный как "Концепция русского мира" или "Русский мир". Эта идеологическая концепция Московского патриархата, заложенная на фундаменте независимых государств Украины, России и Беларуси, представляет российскую цивилизацию носителем прочной глобальной политической суперсилы как центра цивилизации Восточной Европы. Анализ документа ставит ряд многогранных вопросов, поскольку содержание документа затрагивает очень тонкие богословские основы. На основании этого документа среди философов, политиков и богословов развилась горячая дискуссия, поскольку документ был представлен лишь через месяц после другого документа "Экономика и этика", изданного в Киеве. Этот последний документ установил параметры конкретной экономической идеологии, которая является стратегической для сотрудничества между республиками бывшего Советского Союза. Корреляция этих двух документов не случайна. Прямое официальное участие Московского патриархата в сфере политической жизни необходимо проанализировать очень внимательно, поскольку оба документа представляют реальную угрозу для стабильности Православной Церкви в мире и стратегическое влияние Московского патриархата среди Поместных Церквей в России, Украине и Беларуси. [3]

Нашей целью не является анализ политической идеологии документов или стабильность Православной Церкви в России, поскольку она широко обсуждается во всем мире. Также будем избегать полемики с Московским патриархатом, которая проводится другими. [4] В нашем анализе мы сосредоточимся в основном на нескольких элементах богословского содержания этого документа, а именно: национальной идентичности, культуре и языке, которые в общебогословском контексте являются темой дискуссии в современных православных богословских кругах.

Поместная Православная Церковь в Украине и за рубежом в частности, находится в конфронтации с тезисом, представленным в концепции патриарха Кирилла. Вопреки трудностям современной жизни, Православная Церковь в Украине и за рубежом оказалась в условиях необходимости защищать и формулировать свою собственную идентичность. Конкретно именно в агиологии (житиях святых) члены Поместной Православной Церкви в Украине находят путь, чтобы выразить и сформулировать свою национальную идентичность не пересекая линию между политикой и духовностью и не подчиняя екклезиологию теме филетизма. Трудности идентификации Поместной Церкви с ее конкретными святыми комплексные, поскольку не учитывается политика и интересы государства. Однако, эта идентификация святых с местными особенностями чрезвычайно важна, когда тесно переплетаются вопросы Поместной Церкви и ее идентификации в повседневной жизни.

Один из важнейших стимулов богословской основы вопроса святости человека Поместной Православной Церкви включает контекстуальный поместный характер. Все святые православной церкви относятся к Поместной Православной Церкви со всеми ее человеческими качествами. Святость развивается поместно и контекстуально. Хотя некоторые из местных святых являются признанными всемирно (например, св. Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Василий Великий ...), все они были погружены в контекст жизни конкретной Поместной Церкви. Вышеупомянутые святые Сербской и Греческой Православных Церквей идентифицированы как члены конкретной Поместной Церкви в Сербии и Греции. Хотя контекстуальная реальность святых всегда заключена в призму обожения, тем не менее, обожение / theosis охватывает страдания, боль, борьбу и образность конкретной локальной ситуации. Это положение является одной из главных причин для того, чтобы православное мышление считало контекстуальную теологию интегралом для надлежащего развития православной агиологии.

Поскольку Церковь в мире - это "живая икона Святой Троицы", то весь мир, со всеми его сложностями и трудностями, является сферой владения Церкви. По словам св. Максима Исповедника: "Церковь - печать и изображение всего мира, который состоит из видимых и невидимых субстанций". [5] Проблемы людей-народа являются проблемами Церкви. [6] Они также являются проблемами и борьбой жизни местных святых. Все ежедневные дилеммы каждого отдельного человека, в том числе проблемы политические, экономические, культурные и социальные постоянно передаются Церкви, где они преобразуются и преодолеваются в таинственной жизни. Проблемы каждого человека это проблемы живых святых, вместе со всей Поместной Церковью борющихся за окончательное обожение и преображение. Взаимоотношения святых Поместной Церкви с Богом также распространяются на отношения с миром, особенно на мир Поместной Церкви. [7] Святость становится катализатором к активному участию христианина в мире. Для некоторых из современных богословов это одна из основных причин для того, чтобы считать святость за "единицу целых цивилизаций". [8] В то время как Православная Церковь есть жизнь мира, которая участвует в борьбе человеческого бытия за обожение человека, Церковь преображает мир. Хотя Церковь имеет характерную идентичность и специфическую миссию в мире, ее борьба за правосудие и стабильность в мире являются существенными измерениями миссии Церкви. [9]Церковь никогда не должна ассоциироваться с равнодушием или быть чрезмерно удаленной, что составляет неотъемлемые стороны ужаса мира. [10] Агиология не признает отделение конкретного святого от жизни мира. Равнодушие и апатия ведут жизнь к смерти, в то время как участие и деятельность Церкви изменяют и преображают мир. Если Поместная Церковь со всеми ее святыми ассоциируется с равнодушием, то она не считается Церковью в причастии со святыми. [11] Изъятие святых из повседневной жизни людей Поместной Церкви можно понимать как отрицание действия преображающей силы Бога в святых для того, чтобы привести людей к обожению.

Церковь олицетворяет людей, отказываясь от любых человеческих идей или убеждений. [12] Православие не следует отождествлять с каким-либо историческим ограничением или идеологической концепцией. [13] Хотя Церковь не отождествлена ​​ни с одной из этих концепций, она воплощена в различных культурах, чтобы стать реализацией Царства Божия. [14]

С другой перспективы, все негативные аспекты опыта святых внутренне преображены в святость вплоть до душевного подъема и "неописуемой радости души". [15] Во время свершения локальной Евхаристии преображение твари уже актуализируется. [16] В Святой Евхаристии наступает прочная солидарность между членами видимой (земной) и невидимой (небесной) Церкви. Причастие, вдохновенное постоянным присутствием Святого Духа. Этот опыт воплотился в конкретной жизни народа, который делится между святыми и местной евхаристической общиной. Они являются проблесками присутствия Святого Духа в жизни людей, что является фундаментом для духовного возрождения той или иной нации. Литургическое богопочитание православных людей, которое вырабатывалось на протяжении веков, несомненно, является выражением духовной красоты человека, стремящегося к единству с Богом. [17] Православное богословие подчеркивает величие первозданной красоты всего творения до грехопадения Адама, как это акцентируется в литургическом контексте. Кроме того, мы, в культурном выражении, переносимся в новую, неописуемую красоту присутствия Царства Небесного. [18] Выражение стремления к единству с Богом в жизни святых той или иной нации передается одинаково: через жизнь-участие в Божией святости. [19]

Необходимо подчеркнуть, что Церковь это сообщество святых и, как таковая, Церковь имеет эсхатологическое измерение. Эсхатологическое единство веры в святых является основанием, но духовные формы их развития не однородны. [20] Святые Сербской или Греческой Православной Церкви вышли за пределы своей преображенной жизни, чтобы помочь их собственному народу освободиться от угнетения, лишений и бедствий. Их жизнь во Христе Иисусе была преображающей для тех, которые искали помощи. Это был ответ на призыв апостола Павла: "несити тяготы друг друга" (Гал. 6:2).

Постановка святости в контекст местной окружающей обстановки также предусматривает абсорбцию языка, культуры и национальной идентичности. Контекстуальное богословие - это композиция тех разнообразных элементов, которые, хотя и не являются преображающими, однако, являются неотъемлемой частью развития богословия святости. [21] Святость - это не форма вакуума или пустоты, в которой контекстуальные элементы не имеют влияния. Христианская харизма не существует в пустоте. Святость, которая актуализируется в общении с Богом, - это цель и сущность конкретной жизни Поместной Церкви, [22] которая реализуется в личной истории каждого человека. [23] Актуализация это не только перпендикулярное единство с Богом, она также имеет горизонтальные измерения, которые распространяются на членов Поместной Церкви. [24]Любовь к Богу распространена на любовь к другой человеческой личности. [25] Язык Поместной Церкви, как средство, абсорбирует и через святых несет Божественную жизнь к членам Поместной Церкви. Язык становится средством для передачи мистического опыта. [26] Согласно православной богословской мысли, язык - это способ общения, [27] который служит посредником между Божественным и человеческим. Язык - это выражение конкретного исторического чувства местной Церкви. [28] Как видим из истории человечества, все языки используются Божественным провидением с целью принесения Царства Божия. Для украинской нации язык свв. Владимира, Ольги и Антония Печерского стал носителем преображающей Божией силы для Киевской Руси.

Одной из характерных черт любого языка является прогресс или развитие на протяжении времени. Поскольку язык сам развивается в контексте Поместной Церкви, он абсорбирует новые языковые элементы. По сути, все изменения создают новый лексикон, что является целесообразным и эффективным для определения и выражения чувств и новой реалии конкретного сообщества. Иными словами, язык развивается сам, чтобы признавать творчество конкретных людей. Развитие языка является не только неотъемлемой частью развития конкретного народа, оно поощряется в целях достижения нового уровня собственной национальной идентификации. [29]Таким образом, язык - это не эсхатологическая реальность сама по себе, которая изменяется, а средство, которое адаптируется для адекватного представления и идентификации реальности Бога в определенный период времени и в локальных обстоятельствах. Преобразующая сила принадлежит не языку, а источнику, который использует конкретный язык с целью приведения к Божественной реальности. Это обязанность теологии абсорбировать конкретный язык для того, чтобы вступить в диалог с Божественным. [30] Таким образом, ошибочно считать один из языков лучшим среди других. Это не что иное, как иллюзия и призрачная мечта считать возможным существование универсального языка. [31] Эксклюзивное и престижное употребление церковнославянского или русского языка нужно рассматривать как подрыв православной богословской традиции. Источники идеологии, в которой существует первенство русского и церковно-славянского языка, могут привести только к российской теории московского мессианизма и теории Третьего Рима, решительно осужденного православными богословами. [32] Исторически, это также продолжение теории "панславизма" конца девятнадцатого века, которая могла бы создать твердый философский идеализм и абсолютное божественное общество. Нужно помнить, что это движение было близко к отождествлению Церкви с социальной сообществом. [33] Развитие славянофильской религиозной философии и идеологии империализма продолжается до сих пор в концепции "Русского мира". [34] Необходимо подчеркнуть, что в православном богословии ни один человек или нация не могут быть предметом политических и идеологических стереотипов, как это представлено "Доктриной русского мира". Уникальность каждого человека, и, в продолжении, каждой нации – абсолютная. [35] Империалистический наклон идеологии противоречит духу Церкви. Теория, представленная Московским патриархатом - это несомненная форма "отрывающего от корней космополитизма" и экстремизма, [36] что служит противоречием для православного богословского мышления. Исключительная привилегия одной культурной идентичности представляет углубленную человеческую идеологию, которая, увы, воплотилась в российскую империалистическую мысль. Постоянное развитие языка свидетельствует о живой Божией реальности, которая ищет лучший способ для выражения небесной реальности Царства Божьего. С развитием языка связано также развитие специфической терминологии и богословской лексики как ближайших к оригинальному первоисточнику учения.

Член местной Церкви рождается как член конкретного народа, культуры или нации, что создает его идентичность. [37] Культура всегда предопределяется ситуацией. [38] Личная идентичность каждого члена Церкви непрерывно формируется с помощью этих факторов. С этой точки зрения национальная идентичность и культура [39] относятся к личной идентичности специфического народа. Космополитическая идея культуры или "универсальной христианской цивилизации" - неприемлема и противоречит духу Православной Церкви. Согласно современной православной мысли, "никакая культура не является конечной и окончательно-дефинитивной", поскольку культура -это непрерывный процесс духовного усилия. [40] Идеологически неправильно признавать существование преимущества российского культурного феномена, который доминирует и устраняет все характерные отличия других национальных особенностей. Этот вид идеологии, использующий экклезиологические основания для подчинения идентичности других, называется "филетизм", который можно считать псевдо-религиозной выдумкой. [41] Империалистическая идеология "Доктрины русского мира" определяет религию как объект фундаментальной лояльности по отношению к российскому государству. Это одна из причин того, почему, согласно доктрине, члены ислама, буддизма, иудаизма и других идеологий также играют активную роль в создании "Доктрины русского мира". Православная Церковь используется как один из многих примеров для создания большой идеологической доктрины. Для Православной Церкви становится опасностью рассматривать экклезиологию Православной Церкви как один из идеологических элементов, подчиненных доктрине огромной империи. Более разрушительным является тот факт, что она исходит не от политической верхушки государства, а от иерархии самого Московского патриархата. С другой стороны, можно видеть, что патриарх Кирилл своей недавней теорией "Доктрина русского мира" противоречит себе самому и своему предыдущему выводу на тему Церкви и общества. Обдумывая связь Церкви с обществом в своем анализе, патриарх Кирилл категорически отрицал любую идентификацию Церкви с политической партией: "Во-вторых, Церковь призвана быть аполитичной в том смысле, что она не должна выдвигать ни своей политической программы, ни поддерживать планов или намерений политического руководства". [42] Как вывод скажем, что согласно православной экклезиологии эта доктрина, несомненно, не является таинственной общностью. В действительности, "Доктринa русского мира", как идентичность российского государства, отражена в идее Православной Церкви, где экклезиология Церкви определяется потребностями российского государства. Впоследствии эсхатология, как первоисточник установок Церкви, была подчинена империализму Кремля. Мы должны очень четко заявлять, что доминирование одной конкретной культуры и ее различных привилегий никогда не может заменить подлинности христианского учения. Политическая идеология российского государства несовместима с богословской основой Церкви. Православие не может идентифицироваться как политическо-мистический союз. Где эсхатологическая реальность Церкви идентифицируется политической и культурной идеологией государства - там Церковь терпит пропасть неудач в своей миссии изображения Царства Божия. Артикуляция превосходства одной культуры над другими, поддерживаемая утопической политической программой государства, может привести привилегированную нацию к тирании и угнетению других. История славянских народов, в частности украинского, чрезвычайно наглядный тому пример. В перспективе идеологии "русского мира" нет места для творчества и подлинности других людей и культур. По сути, это противоречит основным экклезиологическим принципам Православной Церкви.

Корни доктрины национального превосходства можно найти в трудах одиннадцатого века, которые идентифицировали православную веру с народом Руси. [43] Присущая связь между нацией и Церковью в четырнадцатом веке была скреплена московским князем Василием I, который провозгласил это единство словами: "У нас есть только Церковь, а не король. Королевство и Церковь имеют много общих элементов и выражаются в единстве, и они не могут быть отделены ..." [44]. Эта идеология была важным катализатором возвышения московской империи и теории "Москва - Третий Рим". Последствия этого ощущаются по сей день. Лауреат Нобелевской премии и писатель Александр Солженицын резко критиковал империалистические нововведения относительно превосходства одной нации над другими, говоря: "Нации - это богатство человечества, его приобретение личностей. Последняя из них - личность - имеет свой особый цвет и отдельную грань божественного намерения". [45]Другие современные русские писатели видят в конкретной нации "часть Божьего нерушимого и неизменного замысла". [46] Наконец скажем, что сам патриарх Кирилл уже более двадцати лет назад обозначил национальную эксклюзивность и превосходство как то, что "порождает высокомерную гордость и влечет вражду и ненависть к своему ближнему". [47]

Поскольку Православная Церковь признает инаковость человечества, это служит показателем заботливости и уважения к огромному богатству разнообразия культур. [48] Христианство не подавляет культур национальных идентичностей, а принимает их в единое разнообразие вселенской традиции. [49] Важность национальных культур и идентичности были главными для патриарха Кирилла, который красноречиво сказал: "... Полное уничтожение национальной культуры и традиции - это не только прямая дорога к потере человеческой исторической памяти и самопонимания, это также вырывает человека из его окружения, из которого он получает духовную пищу". [50] Как скоро забывает патриарх Кирилл о своих собственных словах. Нет "чистого православия", которое не имело бы окраски специфической культуры. [51] С православной точки зрения личное развитие собственной идентичности и целостности - это постоянный процесс, который может быть сохранен и продолжен только постоянным духовным усилием. [52] Культура и национальная идентичность человека постоянно преображаются мистической жизнью в Церкви. Православие видит конкретную культуру как источник искупительного откровения от Бога. [53] Присутствие Святого Духа в мире в любое время преображает любой язык и культуру. Каждая культура и язык исторически развивались, чтобы стать носителем Божьего присутствия в мире. Отказ от этого развития в жизни конкретной нации - это отклонение от присутствия Святого Духа в жизни Церкви.

Люди каждой территории имеют наследие своих предков. Современная Украина также имеет исключительную привилегию на свое собственное наследие Киевской Руси. Характерное наследие и сокровища [54] прошлого - это те духовные блага украинского народа, которые делают его таким уникальным. Наследие св. Владимира и святых Киевской Руси имеет непреходящую духовную ценность, которая ощущается до сих пор. [55] Они в большой степени повлияли на формирование украинской нации. [56] Духовное и культурное наследие, воплощенное в жизнь украинского народа, делает его также смиренным до уровня "наибольшей силы". [57] Это своего рода "самопосвящение" Богу и ответ на заповеди Божии, чтобы стать святыми, как свят Господь Бог наш (Левит 11, 44, 19:2 и 20:7; Петра 1:16). Мы не можем забывать, что святость - это дар Бога человечеству и что те, кто откликается на этот призыв самопожертвованием - являются "сосудами" огромной благодати Божией. [58] Теологически, это освящение является действием Иисуса Христа в Его воплощении, страдании, распятиии славном воскресении из мертвых. [59] Парадоксально, угнетение на протяжении веков и преследования украинской нации можно понимать в контексте "безмолвного кенозиса" [60] для преображения человечества. Святость Церкви должна вести нас к чувству глубокой метанойи. [61] Только в контексте огромного молчания можно измерить славу свидетельств многих поколений украинского народа. Это немалая сила выражена в мириадах бесчисленных святых. [62] Молчание украинских мучеников многих поколений может быть здесь гораздо более глубоким, чем любое рассуждение человеческого слова. Проверить эту концепцию можно только в аспекте мистерии "нового творения", прожитой без объяснения. Мы должны определить аспект смирения как освобождение от греха гордыни, что является причиной впадения нации в западню универсального централизма. [63] Аспект теодицеи не позволяет входить глубже вне этого определения. Но с другой богословской точки зрения надо подчеркнуть, что слезы печали, покаяние, страдание и угнетение, направленные к нашему милосердному Богу, являются путями членов Церкви ради освящения мира. [64] Каждый член Церкви призван быть святым. [65] Наличие такого количества чудотворных икон святых в Украину не случайно. Почаевская икона Божией Матери и мощи святого Владимира - это один из тех многих примеров жизни Православной Церкви в Украине, которые не требуют объяснения. С православной точки зрения, иконография в Православной Церкви является самым совершенным источником конкретной культуры. [66] Это одна из причин, почему для нас так важно подчеркивать наследие святого Владимира и всех святых Киевской Руси, благодаря которым украинцы являются теми, кем они являются сегодня. В присутствии конкретной иконы и мощей останавливается время и своей собственной целостностью мы участвуем в этом эсхатологическом измерении. Идентификацией св. Владимира украинцы идентифицируются с вечностью, поскольку тех, кто призван к святости, смерть не разделяет. Уникальность наследия не позволяет нам быть идентифицированными как русские, а только как украинцы. Характерный признак и уникальность идентификации украинцев Киевской Русью не позволяет им быть включенными в идеологическую геополитическую идеологию Москвы, которая в будущем может привести к тотальному уничтожению нации. Идентификация с наследием украинского народа становится поперек главному аргументу Московской Патриархии.

Согласно евхаристической экклезиологии, каждая Поместная Церковь является равноправной, и каждая из них уникальна в своем церковном выражении. [67] Отличие во внутренней жизни Церкви не является отрицанием единства, и как таковое, отличие должно быть сохранено. [68] Разнообразие жизни людей со всеми ее условиями является обязательным даже для патриарха Кирилла в его предыдущих опытах. [69] Оппозиция к разнообразию культур, как и предпочтение утопической российской цивилизационной культуры другим культурам, является оппозицией к жизни самой по себе, [70] поскольку культура каждого человека поддерживается за счет энергии Бога. [71] Вопрос существования универсальной христианской культуры в православном богословии всегда решался отрицательно. Православие отвергает понятие универсальной христианской культуры и поэтому нельзя принимать возвышение христианской утопической и общечеловеческой культуры, представленной патриархом Кириллом. [72] Именно поэтому, согласно православной мысли, не может быть утопической русской культуры или цивилизации. Невозможно поверить, что то, что сказал патриарх Кирилл, так быстро забылось: "... с другой стороны, существует опасность доминирования так называемой "массовой культуры", опасность забвения специфики национальной культуры, которая отражает духовное богатство и многоликую природу человеческого рода". [73] Культурное творчество нации постоянно подпитывается духовной жизнью. Культура - это синтез [74] человеческого творчества и принятия Божественной благодати. Для украинцев существенным является сохранение своей собственной идентичности, поскольку это сохранение является частью будущей жизни. В эсхатологическом аспекте это будут нации со всеми их идентичными различиями и разнообразием, которые войдут в Царство Божие (Откр. 21:24) [75]

Как все Поместные Церкви равноправны и уникальны, так все народы равноуважаемы и равноценны. [76] Уникальность и равенство Поместных Церквей, фундаментальные для православной экклезиологии, базируются на территориальном принципе, гарантированном канонами Церкви. [77] К сожалению, Московский патриархат не хочет признать экклезиологического принципа территориальности Православной Церкви в Украине, поскольку это означало бы признание поместности и независимости Православной Церкви в Украине отмосковского контроля. Вследствие этого, необходимо было создать отсутствующий экклезиологический союз, название которому: "Русская христианская цивилизация", что фактически стало экклезиологической ловушкой филетизма (phyletism). Творчество русских мыслителей не должно нас удивлять, потому что этот образ мыслей так и не освободился от империалистического российского прошлого. [78] Постоянная пропаганда этой идеологии канцелярией Московского патриархата представляет русскую православную мысль как устаревшую и оторванную от развития современного мира. Ностальгические мечты по имперскому прошлому России отделяют Православную Церковь в России от жизни людей, что можно увидеть в повседневной жизни русского народа. Поэтому мы не должны удивляться тому,что люди Российского государства оставляют Православную Церковь, переходя в другие христианские конфессии. Православная Церковь в России в своем творчестве составляет цементное прошлое, которое не в состоянии идентифицировать себя с современным миром.

Украинское патриотическое стремление к государственности должно также разбираться с точки зрения преобразующей Божественной действительности, которая ведет жизнь к единству с Богом. Для украинцев - это их выбор как свободных живых образов и подобий Бога иметь право выбора индетифицировать себя украинцами. Делая этот выбор, украинцы "достигают полноты человечества", [79] чтобы стать Божьими иконами. Государственность становится для украинцев аутентичным укоренением Евангелия Христа, чтобы освятить общество и донести суть Бога людям. [80] Для православной соборности принцип, позволяющий каждой культуре представить свою "собственную окраску-выражение веры Церкви", является одним из основных. [81] Православное богословие решительно подчеркивает важность богословской инкультурации во всех формах человеческой жизни. [82] Хотя культура каждого народа отличается, однако правда, которую они выражают в своем подходе к Божественности – идентична. [83] Разновидность национальных идентичностей не вычеркивается, поскольку созвучность учения Церкви одинаковая. Для православного богословия выражение веры в творчестве народа является одним из фундаментальных богословских убеждений. Это было и является одной из ключевых точек в духовной жизни украинцев - формулировать веру в контексте жизни в определенное время и в творчестве человека. [84] Для всей совокупности человеческих преобразований культура является конечным призванием каждого человека. [85] Культура – это дар от Бога для подтверждения подлинности собственной судьбы. Даже тщательное изучение христианской истории представляет монашество как феномен культуры. [86] Отказ от признания значения культуры в жизни Церкви является трагичным и не принятым в православной традиции. [87] Церковное общение предполагает создание культуры, которая является уникальной для изображения жизни конкретной Поместной Церкви. [88]

Продолжая развивать эту мысль в этом направлении, можно утверждать, что церковное общение является одновременно Божественным проявлением и человеческим культурным творением как ответ на Божественный призыв. [89] Идентификация св. Владимира с современной украинской нацией - это не только привилегия, но и обязанность предстать перед Богом во всей полноте. [90] Поместная Православная Церковь в Украине имеет специфическое "историческое тело", что воплощено в культуре, этничности, языке и идентичности [91] украинцев как членов "Тела Христова". Поскольку святые - это не "стерилизованные человеческие идентичности", то и украинцы не являются безликими человеческими существами, не имеющими своей собственной истории, происхождения, культуры и языка. [92] Учитывая свободу как конститутивный элемент аутентичной жизни человека, мы можем только любить благодаря нашей свободной воле отзываться к Богу нашей аутентичностью. [93] Здоровый ответ Богу совпадает с должной связью со Святой Троицей. Этот ответ основан на свободной связи с Триединым Богом, благодаря Которому человек создает положительные отношения с другими человеческими существами и всем творением. [94] Этим предполагается соборный опыт каждого члена Поместной Церкви. В результате, Церковь не является "безличной коллекцией последователей какой-либо международной идеологии", а формой бытия, которая делает аутентичной жизнь в Теле Христовом. [95] Аутентичность каждого человека приводит каждое живое существо к новой реальности Божественного. [96] Эти характеристики являются формой бытия каждой нации, которые охвачены воплощением Сына Божия в конкретной национальной, этнической, языковой и культурной традиции. [97] Существование украинской нации и ее собственной национальной идентичности, несмотря на многовековую русификацию, принудительную интеграцию в Московскую империю, постоянное преследование и депортации, этнические чистки, является доказательством того, что существует уникальное различие идентичностей русских украинцев. Из-за этого отличия и территориального принципа Константинопольский Патриархат никогда не принимал и не ратифицировал присоединение Киевской митрополии к Московскому патриархату в 1686 году: "... И этот акт Русской Православной Церкви был совершен при превышении ее юрисдикционных прав, поскольку после окончания Второй мировой войны территории Украины и Беларуси, которые ранее принадлежали Церкви в Польше, были отделены от этой Церкви, а пространства, включенные в эти отделенные Церкви, простирающиеся на запад вплоть до Балтийского моря, были с давних времен вне Московского патриархата, - находятся под юрисдикцией Вселенского патриаршего престола". [98] В результате этого Константинопольский патриархат до сих пор считает Православную Церковь в Украине своей собственной Церковью-Дочерью. [99]

Благодаря греческим и сербским святым современные Греция и Сербия веруют в Бога своим собственным уникальным путем. Для украинцев святость свв. Владимира, Ольги и всех святых Киевской Руси является духовным и уникальным вдохновением для многих поколений. Идентификация украинского народа св. Владимиром и всеми святыми является не только уникальной, но и весьма ценной. Благодаря богатству украинского наследия и уникального культурного достояния, украинский народ один среди славянских народов больше всего страдал от притеснений и гонений на протяжении многих поколений, особенно после заключения Переяславского Соглашения (1654). [100] По причинам фундаментальной уникальности Украины многие миллионы украинцев были высланы на строительство Санкт-Петербурга, вырубку леса Сибири или стали подчиненными царской России. [101] Итак, из-за этой, данной Богом уникальной национальной самобытности-идентичности, многие миллионы украинцев стали жертвами голодной смерти во время великого искусственного голодомора-геноцида 1932-1933 годов. Наконец, из-за этой исключительности и интегральной связи между св. Владимиром и украинской нацией сама теория "Доктрина русского мира" является очень опасной для стабильности в стране и различий между странами Восточной Европы. Искажение этой реальности является отрицанием подлинности православного духа в жизни украинской нации. Возвышение Московским патриархатом "русской цивилизации" является вычеркиванием Божьего провидения в мире. Утопическую и политическую инкультурацию пан-славянской цивилизации, без учета и признания экклезиологической особенности других народов, следует рассматривать как очень опасную. Верующие Украинской Православной Церкви постоянно просят святого Владимира и всех святых украинской земли заступаться за всех тех, которые молятся Богу своим собственным уникальным способом, в своей собственной традиции, в своей собственной комнате. [102] Лучший пример такого подхода можно найти в жизни святого Григория Нисского, который просил мученика Феодора молиться за страну и народ. [103] Потому, что святость является эсхатологической реалией и независима от человеческого развития, она проявляет себя в любом конкретном моменте времени, языке или культуре. Артикуляция веры всегда указывает на Царство Божье, всегда охватывает благодать Божию. [104] Теология святости - это живая, воплощенная в усилиях живой Церкви реальность. Как живая реалия, она характеризуется постоянной динамикой членов Православной Церкви в Украине в сражении за преображение. Святость, как она понимается в жизни украинцев, всегда готова к принятию [105] непосредственного присутствия Бога. Для личного духовного роста каждого члена Церкви православная духовность выражает себя через культурные средства, как точку поручителя в направлении к обожению. Как направление, призыв к преображению не может быть ограничен никакой утопической империалистической устаревшей идеологией, которая защищает мечты нескольких, чтобы уничтожить усилия миллионов. Иными словами, святость - это живое экклезиологическое сознание, выражающееся в агиологии. [106] Как движение к обожению, агиология предполагает живое экклезиологическое сознание, которое ведет людей к свободе веры. [107]

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В современном глобализированном мире православная богословская мысль является неотъемлемой частью мирного и преобразующего сосуществования наций. Задача настолько огромная, насколько огромны вызовы, которые представляют себя в постоянно меняющейся политической и идеологической среде. С этой точки зрения, как это было представлено в нашем анализе, православная экклезиологическая стабильность, которая постоянно подтверждается в агиологии, должна быть составной для творческой деятельности человека, когда человеческая идеология не справляется с выполнением своей задачи преобразования. Голос аутентичной православной богословской мысли должен идентифицироваться не только в перспективе глобализации мира, но особенно в контексте современной жизни Православной Церкви. Свидетельство о важности этого призыва отражено в нашем анализе на примере ложного экклезиологического творчества мыслителей Московского патриархата. Поскольку глобализированный мир требует нового выражения мышления, то, с православной точки зрения, мы должны быть в состоянии ответить на эти вызовы оригинальным способом. Задача колоссальная, но возможная. Отсутствие чуткости к проблемам как политических, так и идеологических изменений мира со стороны Православной Церкви создает непроницаемые препятствия, которые негативно сказываются на жизни людей. Одним из этих препятствий, несовместимых с православной богословской мыслью, является обсуждаемый в нашем анализе последний документ российского патриархата: "Доктрина русской цивилизации". С вниманием к требованию современного мира и развитию нового творческого мышления со стороны православной богословской мысли, документ адаптирует глобальное требование мышления для того, чтобы подчеркнуть и защитить ностальгические стереотипы российского империалистического прошлого. Документ не только не дает ответа на вызовы глобализирующегося мира, но противоречит основополагающим принципам православия и создает опасные условия для мирного сосуществования народов Восточной Европы. Кроме того, еще более опасным является то, что документ использует подлинность жизни Православной Церкви с целью поддержки интересов Российского государства. Содержание документа не только опасно, оно также разрушительно для творческого богословского развития православной мысли.

Для того, чтобы представить опасность этой идеологии, мы обратили внимание на некоторые из наиболее важных элементов документа в контексте православной агиологии. Как было подчеркнуто в нашем анализе, в контексте эсхатологического измерения жизни Православной Церкви любая человеческая идеология должна быть проанализирована. Как мы определили в нашей презентации, аутентичность Православной Церкви постоянно ссылается на Царство Божие. Церковь никогда не следует отождествлять с какой-либо конкретной идеологией и философской мыслью. Как аутентичная жизнь Православной Церкви постоянно достигает эсхатона, мы должны постоянно относиться критически к человеческой идеологии любого государства и любой группы людей. С другой стороны, аспект агиологии вводит нас в глубокий характер преображающего измерения Церкви, где все человеческие усилия превращаются в высшие небесные основы. Хотя Церковь относится к другим измерений жизни, отделенным от любой человеческой идеологии, Ее жизнь, как это представляется в жизни святых, постоянно обогащается человеческим творчеством, охватывая элементы личной и национальной идентичности, культурного творчества и языкового выражения. Все эти аспекты должны сыграть важнейшую роль в развитии подлинной человеческой свободы. Исходя из православной антропологии, все они являются конструктивными для развития подлинного человека. Любое отрицание этих элементов противоречит православной богословской мысли, как это выражается в агиологии. Хитрое использование и исключение значения национальной идентичности определенной группы людей для лучшего обоснования христианской утопической цивилизации аналогично уничтожению подлинного духа православной жизни.

Исходя из этих предпосылок, мы должны критически отнестись к этому документу и основным мыслям автора. Любые мысленные манипуляции с основными положениями православной богословской мысли и опасное творчество со стороны авторов создают опасный прецедент для стабильности современного мира и подлинности Православной Церкви. Авторитет авторов доктрины нас не может запугать, поскольку авторитет православия следует понимать целостно. Документ подчеркивает идеологическую цель Московского патриархата и как таковой он не может быть принят положительно. Православные богословские основы культуры, национальной идентичности и языка противоречат главным тезисам патриарха Кирилла. Поскольку основы Церкви неизменны, то этот документ представляет существенные идеологические изменения в сознании патриарха Кирилла, критичные для жизни Поместной Церкви. Нужно критически относиться к идеологическим тенденциям документа, поскольку его содержание противоречит духу и внутренней жизни Православной Церкви. Наша надежда постоянно направляет нас на святых, где мы находим истинные основы человеческой жизни, которые ведут нас к окончательной цели жизни в Воскресшем Христе.

[1] Hieromonk Athanasios Jevtic, The Mystery of Touch, in: Synaxis. An Antology of the Most Significant Orthodox Theology in Greece Appearing in the Journal Synaxix from 1982 to 2002, vol. I, Montreal, Alexander Press, 2006, p. 2

[2] Op. cit, p. 2

[3] Кроме того, мы поражены разделением Русской Православной Церкви и жизни российского общества. Влияние этого разделения и недостаточное участие Церкви в России в жизни русского народа уже имеет катастрофические последствия для Московского патриархата и народа Российского государства. По данным Министерства внутренних дел правительства России, менее двух процентов (2,5 млн.) населения страны присутствовало на богослужениях праздника Рождества. Ситуация становится еще более катастрофической в ​​северных районах России, где наблюдается фактическое уменьшение числа практикующих православных. Официальная статистика Московского патриархата завышает число до 85 процентов, что указывает на "нечестность и демагогию Русской Православной Церкви о традиционной православной сущности русских людей", смотри в: Hieromonk Athanasios Jevtic, The Mystery of Touch, op. cit.

[4] Одной из многих веб-страниц, представляющих эту полемику является: risu.org.ua

[5] См. в: John Karmiris, Catholicity of the Church and Nationalism, in: Proces-Verbaux de Deuxieme Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes 19-29 Aout 1976, Publies par les soins du Professeur Savas Chr. Agourides, Athens, 1978, p.466; Alexander Schmemann, Problems of Orthodoxy in America, in: SVSQ 9 (1965) 4, p. 177.

[6] J.. D. Zizioulas, Informal Groups in the Church: An Orthodox Viewpoint, in: Informal Groups in the Church. Papers of the Second Cerdic Colloquium Strasbourg, May 13-15, 1971, Rene Metz and Jean Schlick (eds.), The Pickwick Press, Pittsburg, Pennsylvania, 1975, p. 287.

[7] Rev. Dr. Stanley S. Harakas, Holiness and Wholeness, in: The Orthodox Observer April 1970, p. 13.

[8] Metropolitan of Pergamon John (Zizioulas), Misapprehended Sanctity, in: Piraiki Ecclesia 187 (November 2007).

[9] Emmanuel Clapsis, Politics and Christian Faith, op. cit, p. 100.

[10] Stanley S. Harakas, The Orthodox Theological Approach to Modern Trends, in: St. Vladimir's Theological Approach to Modern Trends, op. cit, p. 204; Thomas Hopko, The Narrow Way of Orthodoxy, in: SVTQ 40 (1996) 7; Emmanuel Clapsis, Politics and Christian Faith, op. cit, p. 101.

[11] John Zizioulas, The Local Church in a Eucharistic Perspective - An Orthodox Contribution, in: In Each Place: Toward a Fellowship of Local Churches Truly United, World Council of Churches, Geneva, 1977, p. 59; George Florovsky, Christianity and Culture, vol. II, Nordland Publishing Company, Belmont, 1974, p.99.

[12] John Zizioulas, The Local Church in a Eucharistic Perspective, op. cit, p. 61; Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamon, The Church as Communion, op. cit, p.8; Ioannes N. Karmiris, Nationalism in the Orthodox Church, op. cit, p. 178 & 182; John Meyendorff, Who Holds the Church Together, in: The Ecumenical Review XII (1960) 3, p. 297; John Meyendorff, Vision of Unity, op. cit, p. 156.

[13] Petros Vassiliadis, The Universal Claims of Orthodoxy and the Particularity of its Witness in a Pluralistic World, in: www.goarch.org

ЭтопредположениепротиворечитбогословскойконцепцииДостоевского "Православиекакрусскийсоциализм", какнеприемлемойдляхарактеристикиправославнойбогословскойтрадиции, смотри : Paul Evdokomov, The Principal Currents of Orthodox Ecclesiology in the Nineteenth Century, in: Eastern Churches Review X (1978) 1-2, p. 36.

Такогожемненияпридерживается: Bishop Anastasios (Yannaoulatos) of Androussa, Toward World Community. Resources and responsibilities for living together: A Christian view, in: Ecumenical Review 26 (1974), p. 620.

[14] John Karmiris, Catholicity of the Church and Nationalism, in: Proces - Verbaux du Deuxieme Congres de Theologie Orthodoxe a Athenes 19-29 Aout 1976, Athenes, Publies par les soins du Professeur Savas Chr. Agourides, 1978,

p. 47.

[15] Boris Bobrinskoy, The Church in the Holy Spirit in 20th Century Russia, in: Ecumenical Review, July, 2000.

[16] Thomas FitzGerald, Orthodox Theology and Ecumenical Witness: An Introduction to Major Themes, in: SVTQ 42 (1998) 3-4, p. 357. ЭтисловаможнонайтивжитиисвСерафимаСаровского.Смотри: Paul Evdokimov, Saint Seraphim of Sarov, in: The Ecumenical Review XV (1963) 3, p. 264.

[17] См.: Metropolitan Vladimir of Kiev, "Ecclesiology in Russian Theology", Kiev, 1997, p. 259 в: Boris Bobrinskoy, The Church in the Holy Spirit in 20th Century Russia, op. cit ..

[18] Archimandrite Chrysostomos, Cultural Paradosis and Orthodox America, in: GOTR 25 (1980) 3, p. 265.

[19] Fr. Joseph Frawley, The Glorification of the Saints in the Orthodox Church, in: The Orthodox Church Newspaper April-May 2000; George Bebis, The Saints of the Orthodox Church, in: www.goarch.org.

[20] Demetrios D. Triantaphyllopoulos, The Icon: From Byzantium to Moscow, in: Synaxis. An Anthology of the Most Significant Orthodox Theology in Greece Appearing in the Journal Synaxis from 1982 to 2002, vol. II, Montreal, Alexander Press, 2006, p. 143.

[21] Очень важное замечание сделал Борис Бобринской относительно эмпирического богословия. По его словам, жизнь в Духе более интимна, чем богословский язык о Духе, смотри: Boris Bobrinskoy, The Church in the Holy Spirit in 20th Century Russia, op. cit.

[22] См. в: Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamon, Communion and otherness, в: Sobornost 16 (1994) 1, p. 12; N. Zernov, "The Eastern Churches and the Ecumenical Movement in the Twentieth Century", в: R. Rouse and SC Neill, A History of the Ecumenical Movement, London, 1967, p. 656.

[23] Constantine Scouteris, Christ and Culture, in: www.cc.uoa.gr

[24] Rev. Dr. Stanley S. Harakas, Holiness and Wholeness, op. cit, p. 13

[25] Timothy Ware, The Communion of Saints, in: AJ Phlippou, The Orthodox Ethos, Holywell Press, Oxford, 1964, 140.

[26] Constantine Scouteris, Doxology, the Language of Orthodoxy, in: GOTR 38 (1993) 1-4, p. 157.

[27] Constantine Scouteris, Christ and Culture, op. cit; Archbishop Anastasios (Yannoulatos) of Tirana and All Albania, Rediscovering our Apostolic Identity in the 21th Century, in: SVTQ 48 (2004) 1, p. 8.

[28] Emmanuel Clapsis, Orthodoxy in Conversation. Orthodox Ecumenical Engagements, Geneva, WCC Publications, 2000, p. 142

[29] Yiannis Zervos, Orthodoxy. The Ark of the Balkan Peoples, op. cit, p. 162.

[30] O Yiannis Zervos, Orthodoxy. The Ark of the Balkan peoples, op. cit; Emilianos Timiadis, The Physiognomy of a Local Church, op. cit, p. 433.

[31] Clapsis, Orthodoxy in Conversation. Orthodox Ecumenical Engagements, p.142

[32] Demetrios D. Triantaphyllopoulos, The Icon: From Byzantium to Moscow, op.cit, p. 141.

[33] Paul Evdokomov, The Principal Currents of Orthodox Ecclesiology in the Nineteenth Century, op. cit, p. 33.

[34] Fr. J. Buciora, Canonical Territory of the Moscow Patriarchate. An Analysis of Contemporary Russian Orthodox Thought, in: http://www.orthodox-christian-comment.co.uk; Michael Bourdeaux, The Complex Face of Orthodoxy, in: The Christian Century, April 4, 2001; Lawrence A Uzzell, Russia: Religion on a Leash, in: Orthodoxy Today. org

[35] Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamon, Communion and otherness, op. cit, p. 11.

[36] Archimadrite Kallistos Ware, Catholicity and Nationalism: A Recent Debate at Athens, in: Eastern Churches Review X (1978) 1-2, p.15.

[37] Alexander Schmemann, Celebration of Faith, Sermons vol. I, St. Vladimir's Seminary Press, Crestwood, 1991, p. 121; Stanley Harakas, Living the Orthodox Christian faith in America, in: Martyria / Mission, Ion Bria (ed.), World Council of Churches, Geneva, 1980, p. 155.

[38] Georges Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 122.

[39] Описаниесамоговопросыкультурысм.: Georges Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 11.

[40] Georges Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 26; John Zizioulas, The local church in a Eucharistic perspective, op. cit, p. 60; A. Calivas, Orthodox Worship in the American Context, in: GOTR 38 (1993) 1-4, p. 68; Kallistos ware, Catholicity and Nationalism, op. cit, p. 13.

[41] Olivier Clement, "Orthodox Ecclesiology as an Ecclesiology of Communion", in: One in Christ VI (1970) 1, p. 110.

[42] Kirill, Archbishop of Smolensk and Kaliningrad, The Church in Relation to Societyy Under "Perestroika", in: SVTQ 34 (1990) 2-3, p. 142.

[43] Emilianos Timiadis, The Physiognomy of a Local Church, op. cit, p. 423.

[44] Op. cit, p. 430.

[45] Kallistos Ware, The Witness of the Orthodox Church, в: The Ecumenical Review June 2000.

[46] Cited in: Kallistos Ware, Ethnicity, in: Dictionary of the Ecumenical Movement, op. cit. Мы надеемся, что этот голос является одним из многих в современной русской мысли, которые не могут молчать.

[47] Kirill, Archbishop of Smolensk and Kaliningrad, The Church in Relation to Society Under "Perestroika", p. 152.

[48] ​​John Karmiris, Catholicity of the Church and Nationalism, op. cit, p. 474.

[49] John Meyendorff, The Catholicity of the Church, op. cit, p. 15; John D.Zizioulas, Ecclesiological Issues Inherited in the Relations between eastern Chalcedonian and Oriental Non-Chalcedonian Churches, в: Does Chalcedon Divide or Unite? Towards Convergence in Orthodox Christology, Parlos Gregorios, H.Lazareth and Nikos A. Nissiotis (eds.), World Council of Churches, p. 149; [49] Stanley S. Harakas, Must God Remain Greek? Orthodox Reflection on Christian Faith and Culture, in: GOTR 36 (1991) 3-4, p. 358.

[50] Kirill, Archbishop of Smolensk and Kaliningrad, The Church in Relation to Societ Under "Perestroika", p. 151.

[51] Stanley S. Harakas, The Orthodox Church: 455 Questions and Answers, Light and Life Publishing Company, Minneapolis, 1987, p. 24; Kallistos Ware, Catholicity and Nationalism, op. cit, p. 12.

[52] George Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 26; Ion Bria, The Liturgy After the Liturgy, Mission and Witness from an Orthodox Perspective, WCC Publications, Geneva, p. 44; John Zizioulas, The local church in a Eucharistic perspective - an Orthodox contribution, op. cit, p. 56.

[53] Согласно Георгию Флоровскому, культура не может быть окончательной высшей ценностью человеческого бытия, смотри в: Georges Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 14.

[54] Archimadrite Kallistos Ware, Catholicity and Nationalism: A Recent Debate at Athens, op. cit, p.12.

[55] Kallistos Ware, The Witness of the Orthodox Church, op. cit.

[56] Emilianos Timiadis, The Physiognomy of a Local Church, op. cit, p. 425.

[57] Paul Evdokimov, Saint Seraphim of Sarov, op. cit, p. 269.

[58] В "Apostolic Constitutions" (5:1) мученикиназываются " братьямиГоспода " и "сосудамиСвятогоДуха", в: George Bebis, The Saints of the Orthodox Church, op. cit.

[59] George Bebis, The Saints of the Orthodox Church

[60] Kallistos Ware, The Witness of the Orthodox Church, op. cit. Достаточно интересную интерпретацию этого вопроса представляет ConstantineScouteris, ChristandCulture, op. cit.

[61] Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamon, Communion and otherness, op. cit, p. 12.

[62] Nikos Nissiotis, The Witness and the Service of Eastern Orthodoxy to the One Undivided Church, in: Sobornost 4 (1962) 7, p.353.

[63] Kyriaki Karidoyanes FitzGerald, A Person in Communion: The Witness of Mary, the Mother of God, in: GOTR 46 (2001 3-4, p. 244.

[64] Слова о. Константина Стратегопулоса поразительны: "Вторая причина в том, что перед иконой многие освящаются", смотри в.: Fr. Constantine Strategopoulos, The Principle of Hagiography. The Icon of the Theotokos, в: www.floga.gr.

[65] George Dion Dragas, Orthodox Ecclesiology in Outline, in: www.myriobiblos.org

[66] Paul Evdokomov, The Principal Currents of Orthodox Ecclesiology in the Nineteenth Century, op. cit, p. 34.

[67] John H. Erickson, Common Comprehension of Christians Concerning Autonomy and Central Power in the Church in View of Orthodox Theology, in: Kanon IV: The Church and the Churches Autonomy and Autocephaly, IV Yearbook of the Society for the Law of the Oriental Churches, Wien, 1980 , p.102.

[68] Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamon, Communion and otherness, op. cit, p. 11.

[69] Kirill, Archbishop of Smolensk and Kaliningrad, The Church in Relation to Societ Under "Perestroika", op. cit, p. 147

[70] Vladimir Lossky, Ecclesiology: some dangers and temptations, in: Sobornost 4 (1982) 1, p. 2.

[71] Stanley S. Harakas, Must God Remain Greek? Orthodox Reflection on Christian Faith and Culture, op. cit, p. 355.

[72] Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamos, The Orthodox Church and the Third Millennium, в: www.balamand.edu.

[73] Kirill, Archbishop of Smolensk and Kaliningrad, The Church in Relation to Society Under "Perestroika", p. 149.

[74] Georges Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 126.

[75] Kallistos Ware, Ethnicity, in: Dictionary of the Ecumenical Movement, Geneva, WCC Publications, 1991, 373.

[76] John Karmiris, in: Archimadrite Kallistos Ware, Catholicity and Nationalism, op. cit, p. 11.

[77] Идея существенного присутствия территориальной основы является первичной для Православной Церкви и засвидетельствована каноническим правом и современными православными богословами. Однимизнихявляется Nicolas Koulomizin, в: Archimadrite Kallistos Ware, Catholicity and Nationalism, op. cit, p. 13.

[78] Fr. J. Buciora, Canonical Territory of the Moscow Patriarchate. An Analysis of Contemporary Russian Orthodox Thought, op, cit.

[79] Kyriaki Karidoyanes FitzGerald, A Person in Communion: The Witness of Mary, the Mother of God, op. cit, p. 241.

[80] Это положительный элемент этнической принадлежности. Негативный элемент, согласно Николаю К. Апостолу, может привести к крайней раздробленности, см. n: Nicholas K. Apostola, How Much Unity? How Much Diversity?, In: GOTR 50 (2005) 1-4, p. 130.

[81] Prof. JD Zizioulas, Conciliarity and the Way to Unity. An Orthodox point of view, in: Churches in Conciliar Fellowship? - A discussion amongst European Churches on Unity and Cooperation, Occasional Pape No. 10, Geneva, Conference of European Churches, 1978, p.25.

[82] Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamos, The Orthodox Church and the Third Millennium, op. cit; Myroslaw Tataryn, Orthodox ecclesiology and cultural pluralism, in: Sobornost 19 (1997) 1, p. 64; Theodor Nikolaou, The Term Eftnos (Nation) and Its Relevance for the Autocephalous Church, in: GOTR 45 (2000) 1-4, p.458.

[83] Некоторыеизсовременныхправославныхбогослововпринимаюткакнормуассимиляциюхристианствасдругимикультурами (инкультурация), смотрив: in: Theodor Nikolaou, The Term Eftnos (Nation) and Its Relevance for the Autocephalous Church, op. Cit, p. 458.

[84] Constantine Scouteris, Christ and Culture, op. cit,

[85] Constantine Scouteris, Christ and Culture, op. cit.

[86] Georges Florovsky, Christianity and Culture, op. cit, p. 127.

[87] Metroplitan John (Zizioulas) of Pergamon, Faith and Order Yesterday, Today and Tomorrow, in: www.wcc-coe.org

[88] Metropolitan John (Zizioulas) of Pergamon, Communion and otherness, op. cit, p. 18.

[89] Archimandrite Chrysostomos, Cultural Paradosis and Orthodox America, op.cit, p. 263.

[90] Очень выразительны слова Vasos Ptochopoulos, который сказал: "Все особенности нашего языка и культуры должны быть сохранены как зрачок глаза, потому что именно эти особенности дают нашей нации ее идентичность". См. Yiannis Zervos, Orthodoxy. The Ark of the Balkan peoples, in: Synaxis. An Anthology of the Most Significant Orthodox Theology in Greece Appearing in the Journal Synaxis from 1982 to 2002, vol. I, Montreal, Alexander Press, 2006, p. 162.

[91] Christos Yannaras, Nation, People, Church, in: Synaxis. An Anthology of the Most Significant Orthodox Theology in Greece Appearing in the Journal Synaxis from 1982 to 2002, vol. III, Montreal, Alexander Press, 2006, p. 98.

[92] Op. cit, p. 98.

[93] Paul Evdokomov, The Principal Currents of Orthodox Ecclesiology in the Nineteenth Century, op. cit, p. 34.

[94] Metropolitan John Zizioulas, On Being a Person: Towards an Ontology of Personhood, in: Persons-Divine and Human, C. Schwobel and Colin Gunton (eds.), Edinburgh, 1991, pp. 33-46.

[95] Christos Yannaras, Nation, People, Church, op. cit, p. 98.

[96] Constantine Scouteris, Image, Symbol and Language in Relation to the Holy Trinity, in: www.cc.uoa.gr

[97] Christos Yannaras, Nation, People, Church Op. cit, p. 98.

[98] См.: Letter of Patriarch Athenagoras to Metropolitan Pimen, Protocol Number 583, June 24, 1970.

[99] Очень важны слова митрополита Юрия в "Открытом письме", где он говорит: "Наша историческая память отношений с царским и советским режимами и Русской Православной Церковью включает в себя политическое порабощение, русификацию, преследования, депортацию, этнические чистки, различные голодоморы, в том числе Великий Голод, голодомор-геноцид 1932-33 годов, репрессии украинской церковной традиции, а также многочисленные запреты религиозных и светских изданий на украинском языке", смотри в: Митрополит Юрий, Украинская Православная Церковь в Канаде о наличии мощей св. ВладимиравКанаде. op. cit.

[100] Metropolitan Yurij, To the Clergy and faithful of the Ukrainian Orthodox Church of Canada on the Presence of the Holy Relics of Great Knyaz 'Volodymyr of Kyiv in Canada, in: The Herald LXXXVII No. 11, 2010, p. 2.

[101] Rev. Archimandrite Nektarios Serfes, In Memory of the 50 Million Victims of the Orthodox Christian Holocaust, in: www.orthodoxytoday.org

[102] По словам Джорджа Бабиса, заступничество является одной из характеристик в общении со святыми: George Bebis, The Saints of the Orthodox Church, op. cit.

[103] Op. cit.

[104] Paul Evdokimov, Saint Seraphim of Sarov, op. cit, p. 266.

[105] ПринятиедуховногоявляетсяоднимизхарактерныхэлементовдругихэтническихгруппПравославнойЦеркви, смотри: Kevin Wigglesworth, Matushka Olga Michael of Alaska, in: The Canadian Journal of Orthodox Christianity III (Winter 2008) 1, p, 3.

[106] Look in: Boris Bobrinskoy, The Church in the Holy Spirit in 20th Century Russia, op. cit.

[107] Kyriaki Karidoyanes FitzGerald, A Person in Communion: The Witness of Mary, the Mother of God, op. cit, p. 240.

Протоиерей Ярослав Буцьора

"РИСУ", 7 апреля 2011 г.

 Перевод "Портала-Credo.Ru" 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования