Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НГ-РЕЛИГИИ": Правоверные без уммы. Новообращенные мусульмане в России беззащитны перед псевдомиссионерами и лжепроповедниками


Сегодня в России, по разным данным, живет несколько тысяч исламских неофитов. Эта цифра настолько условна, что почти бесполезна. Но журналисты, политологи, религиоведы хотят статистики и списка первопричин: где, сколько, почему? Как перекраивает собственную ментальность это многотысячное сообщество не "этнических" мусульман? Способны ли новые мусульмане полноценно интегрироваться и созидать? Чем объяснить устойчивый радикализм в прошлом неприметного новичка и возможно ли лечить эту болезнь на самой ранней стадии?

Феномен неофита, проявляющий себя практически во всех религиях, уже почти изучен и всегда одинаков: новичок – личность в состоянии "переходного возраста". Все вокруг него либо чистое и светлое, либо преступное, кривое и неузнаваемое. Он проходит разные стадии: от увлечения и принятия новой веры, через приобщение и приспособление – к познанию и развитию. И рискует где-то на этих ступенях застрять, так и не дойдя до гармонии.

Исламский сегмент Рунета пестрит историями новообращенных: восторженно и лирично, со ссылками на аяты Корана и памятные даты биографии, объявляется о начале праведной жизни влившегося в умму автора. Но никто не интересуется, что стало с новым мусульманином после того, как пройдена точка невозврата. После того, как весь мир в его глазах исторически, ментально и духовно потребовал перезагрузки.

"Ты один во всем мире, никто из людей не близок тебе так, как близок Бог", – вспоминает свое состояние 34-летняя журналистка Анна Новая, ставшая мусульманкой пять лет назад. Это одиночество, по ее мнению, "неизбежное следствие для тех, кто научился отстаивать свое пространство, свой выбор". А отстаивать придется, потому что принятие ислама сегодня выглядит по меньшей мере наглостью. Придется противостоять толпам недовольных прохожих, шокированных родственников, бытовых и политических исламофобов – кто ж пойдет на такое, кроме как по стойкой идейной убежденности?

Формула "понял, поверил и принял" – это для нас слишком банально, чтобы быть правдой. Только фанатик, бунтарь-одиночка, несостоявшийся гений – именно так воспринимается светским обществом "ударившийся в религию" неофит. Он опасен – хотя бы потому, что так никем до конца и не понят.

В поисках понимания одинокие новички пытаются прибиться к местным джамаатам – общинам татар, кавказцев, арабов. Здесь от них требуется нивелировать свое национальное самосознание в угоду принципу всеобщего равенства. Братья по новой религии из числа "рожденных в вере" снисходительно хлопают их по плечу и нередко отправляют "дорастать" до настоящего мусульманина. Новообращенный для них – как чужой ребенок: все гладят по голове, но никто не готов вкладываться в его будущее.

"Возможно, перед атеистом и христианином крылья вырастут, а перед мусульманкой, которая указующим перстом покажет на неправильно повязанный платок, коленки задрожат. Потому что тут же кто-то может тебя "вывести из ислама" за то, что ты не разделяешь его точки зрения. Не воспринимать этот "вывод" всерьез новообращенные пока еще не умеют и получают психологический инфаркт миокарда", – делится Анна Новая. К тому же неофит попадает в переплет культурных условностей и запретов, где чувствует себя полностью обезоруженным. Пока, мол, ты там разберешь, кому можно перечить, кому нельзя, рождается целый "комплекс исламской неполноценности".

Своеобразное облегчение – в Интернете, где неофиты обсуждают проблемы по схеме "равный – равному". Здесь, правда, выясняется, что иные "истовые верующие" вообще отрицают психологию как науку, а потому проблемы новообращенных расцениваются ими как недостаток веры, знаний или попросту как "происки шайтана", сбивающего с истинного пути спасшуюся душу. Мол, закрой такого "подростка" в каком-нибудь местном медресе – авось помолится и поумнеет. И, случается, закрывают.

Но неофит не умнеет – он созревает. Настоящей точкой отсчета для него становится день, когда он все-таки разочаровывается в своих единоверцах. Это происходит всегда – рано или поздно, явно или скрыто. Не потому, что единоверцы так плохи, – просто "детство" прошло, а умма со своими пассивно-унылыми буднями не оправдала надежд новоиспеченного идеалиста: он не встретил в ней ни прогресса, ни интеллектуальной свежести. "Этнический" ислам в самом своем косном и застывшем проявлении живет инертно, узко, дико и совсем не нуждается в новых "адептах".

И здесь к психологическим, адаптационным и коммуникативным проблемам неофита добавляются когнитивные, когда взаимодействие с окружающими превращается в противостояние трактовок, убеждений, поступков. На вновь пустившегося в поиски истины новичка обрушивается шквал мнений, течений, имен и терминов, особенно сегодня, когда весь исламский мир переживает идеологическую лихорадку. И даже радикализм – еще не преступление, а лишь состояние души, определяющее методологию. Вопрос в том, кто ее определяет.

Никакая исламская организация в России сегодня не предлагает психологической помощи новичкам в исламе. Никто не консультирует их по вопросам адаптации и преодоления внутренних барьеров, не практикует программы по социальному внедрению в общество. И выходит, что эта автономная группа риска фактически вытеснена на идеологическую передовую: пока отвергнутый и убежденный неофит вслепую бродит по коридорам знаний, любой псевдомиссионер и лжепроповедник готов поманить его раем.

Российская умма в том виде, в каком ее показывает официальный ислам, хочет от каждого мусульманина ответственности за коллективное будущее, но отвечать за своих оступившихся единоверцев в общем-то не собирается. Умма – это нечто коллективное и почти бессознательное.

Тут столкновение коллективистской мусульманской культуры с индивидуалистским мышлением европейца выносит русского мусульманина на поверхность национально-ментального самоопределения. Европеец ли русский мусульманин? Приняв ислам, принял ли он культуру и "душу" Востока или остался западным интеллектуалом со свободой личности как непреложной ценностью? Где его национальное, а где религиозное? Решить этот вопрос в одиночку неофиту, конечно же, не под силу.

"Насколько и почему необходимо сохранение национальной идентичности в исламе, каждый решает сам, – считает Харун Сидоров, нынешний лидер Национальной организации русских мусульман (НОРМ), созданной в 2004 году. – Наш опыт показывает: кто хочет оставаться русским мусульманином и быть частью русско-мусульманской общности, тот нас найдет, и ему ничего объяснять в этом смысле не надо. А у кого есть установка на растворение в других народах или безликой якобы умме, того бесполезно переубеждать".

Сам Харун в исламе более семи лет. Он не скрывает, что в прошлом был участником русского националистического движения, и сегодня оппоненты русского ислама нередко обвиняют НОРМ и его лидера в национализме, отказывая новообращенным в праве на определение собственной этноформирующей традиции. По мнению Харуна Сидорова, эта традиция представляет собой совокупность "маликитского мазхаба, даркавийского тариката и ашаритской акыды", хотя мало кто из новообращенных понимает, что это такое. Большинство русских мусульман-суннитов не вполне осознанно удерживаются в рамках ханафитского или шафиитского мазхаба (правовой школы) и в тарикаты (суфийские общины) не вступают.

"В практическом смысле это, может быть, не так важно, – объясняет Харун, – так как можно следовать любому из четырех мазхабов суннитов. Но маликитский мазхаб ценен как выбор, на котором строят свою практику и идентичность люди, относящие себя к русской мусульманской общности. В более широком смысле речь идет о феномене "западного ислама", так как такой выбор и ориентация характерны для многих общин новообращенных мусульман в Европе, Америке и Южной Африке, с которыми мы тесно взаимодействуем".

Европейский, западный ислам, соединяющий общины всех континентов, – событие, пугающее обывателя своей реальностью. Российскому гражданину и так тяжело поверить, что уже почти в каждом городе есть хотя бы один житель, недавно принявший ислам: бывший священник, модель, скинхед, поэт, поп-звезда…

Русский ислам – уже не экзотика, еще не традиция. Но в самом сочетании русской культуры и мусульманской веры российскому подсознанию все еще видится какая-то непринужденная провокация. Возможно, такая провокация и есть скрытое "я" коллективного русского мусульманина – явления, обреченного на публичность.

Галина Бабич

"НГ-РЕЛИГИИ", 15 декабря 2010 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования