Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ISLAMNEWS": Куда бежал Лев Толстой?
Приняв концепцию Единобожия, Лев Толстой просил называть себя "добрым магометанином". Беседа с культурологом Джаннатом Сергеем Маркусом


7 (20) ноября 1910 года на железнодорожной станции Астапово (тогда Тамбовской губернии, а ныне Тульской области) завершилась земная жизнь великого писателя и мыслителя Льва Николаевича Толстого. Почему именно до Владикавказа, на исламский Восток был куплен последний билет? Справедливо ли говорить о бегстве из Ясной Поляны, как о "Хиджре Толстого"? Как в целом мусульманам оценивать его кредо: был он всё-таки муслимом или нет? – Об этом беседа с культурологом Джаннатом Сергеем Маркусом, который занимается вопросами Ислама в русской культуре.

– В связи с чем Вы стали разрабатывать тему "Лев Толстой и Ислам"?

– Лет пять назад писать об этом просили издатели дагестанского журнала "Ислам". Потом по заказу Всемирной Исламской лиги – Рабита (Джидда, Саудовская Аравия) приступил ещё раз, совместно с профессором-востоковедом Саидо Кямилевым: в 2007 мы опубликовали её по-русски и по-арабски. Затем в дополненном виде текст вышел в 2009, потом в 2010 (под редакцией философа Али Вячеслава Полосина) на русском и казахском языках. Арабоязычный телеканал "Русия аль-Яум" вызвал на телемост. Одним словом, оказалось, что тема востребована, обсуждается в Интернете, и даже обросла мифами.

– Действительно ли бегство из семьи, так поразившее современников 100 лет назад, можно назвать "Хиджрой Толстого"?

– Сама постановка вопроса вовсе неискусственна. Понятие "хиджра" (время самых тяжёлых испытаний, изгнание из родного города, проклятие со стороны близких и родных), взятое из жизни Пророка Мухаммада, было привычным для русского образованного общества. Так, к примеру, Пушкин назвал своё бегство из имения отца Михайловское в соседнее Тригорское. А чуть позднее именно там, на псковской земле, он создал свои знаменитые "Подражания Корану" и "Пророка" с его ветхозаветно-коранической образностью. Так шутливая фраза в письме к Вяземскому от 29 ноября 1824 г. "Между тем принужден был бежать из Мекки в Медину…", оказывается, говорила о духовной близости к Пророку.

И всё же слишком много различий в характере "бегства Мухаммада из Мекки в Ясриб" и "бегством графа Толстого из Ясной Поляны"! Кажется, сначала сходство бросается в глаза. Оба – гонимые обществом свободные искатели истины. Оба отрицали привычную религиозность. Оба, кажется, могли бы приспособиться, но ценой измены своему призванию. Оба породили религиозное обновление среди современников… Но вот и всё сходство. Этого мало. Тем более, что различий гораздо больше.

– А была ли вообще "хиджра" Толстого связана с его духовным прозрением?

– Вдохновенность Толстого – очевидна, но она, как говорят в арабском мире – "ильхам", озарение, вдохновение поэтов и художников, философов и гениев, оно ценится очень высоко и даже говорят, что "дар поэтов больше, чем кровь мучеников". Но всё-таки этот великий дар отличен от пророческого. Это нечто принципиально иное, чем открытость пророков, принимающих (часто через силу и сопротивление) Глас свыше, прямо от Создателя. У Льва Николаевича не было самосознания пророка. И дело тут не в скромности, а в чёткости самосознания. Этим же объясняется его нежелание создавать религиозную общину и принципиальное дистанцирование от "толстовства".

Мухаммад не был автором Корана – его самосознание "посредническое", через архангела Джабраила от Самого Создателя. Толстой же был именно писатель. И парадоксально, даже по отношению к Евангелиям он позволил себе выступить критически, создав свою версию текста, объединившего (отредактировавшего) принятое в христианстве с 4 века Четвероевангелие. В этом же ряду "писательского творчества" стоят и предпринятые им переводы хадисов, текстов индийской и китайской традиций. Особого благоговения перед духом и тем более буквой "священных писаний" он не испытывал, видя в них следы человеческой мудрости, которые можно и нужно актуализировать и обновлять. Здесь нелишним будет вспомнить, что "во времена Толстого" набирали силу такие универсалистские, синтетические, религиозные (или квазирелигиозные) явления, как теософия, антропософия, рерихианство, вестернизированный неоиндуизм.

Но вернёмся к метафоре "Хиджра Толстого". Мухаммад бежал от мекканцев, предавших его смертному приговору. Толстой был отлучён от церкви, что вовсе не означало проклятия (надо ясно понимать исконное значение понятия "анафема" - "отделять, различать одно от другого"). Социальный статус графа был по-прежнему высок, а среди сочувствующих ему широких слоёв населения (от дворянства, интеллигенции до рабочих и крестьян) так высок, как никогда! Он был один из ведущих "неформальных лидеров" страны, но сам от этой роли бежал.

– А влияние на людей, актуальное и в наши дни?

– Несопоставимы масштабы влияния на людей и мировую историю. Ни в коей мере не умаляя воздействия мысли Толстого, в том числе и сугубо религиозной, на развитие человечества, мы видим, что он не дал миру столь чётко оформленную и действенную религию, как Ислам. Это было ему просто не по силам. Не вдохновил и столь огромную цивилизацию, какая стартовала в результате Хиджры Мухаммада сначала в городе Ясриб (переименованном в Медину) – а потом и по всему миру. Ведь Хиджра стала не только "памятью об изгнании Пророка из Мекки", но рубежной датой мировой истории. С неё впоследствии стали вести летосчисление всего мусульманского мира. Это новый этап духовной жизни человечества! Каждый муслим духовно живёт в "таком-то году по Хиджре", даже если он физически пребывает в европейско-североамериканской среде с её летоисчислением "от Рождества Христова", в инорелигиозном или светском обществе. Последователей Ислама в начале 21 века насчитывают порядка 1 миллиарда 300 миллионов человек – практически всех рас и наций, во всех уголках земного шара. А нерв понятия "Хиджра" как раз в старте новой реальности: в разрыве с отжившим и созидании нового. Как в интимно-духовном, так и в открыто-социальном пространствах.

Сказанное о несопоставимости двух великих людей и их "бегства из города" – вовсе не умаляет обаяния художественного слова Толстого и силы его публицистики. Сравнивать переселение Мухаммада-пророка и Толстого-писателя, публициста можно очень условно. Если, конечно, держаться не мифов, а научности, объективности и строгости.

– Что вы имеете в виду, указывая на некие "мифы"?

– В широкой общественной жизни всё происходит по-своему: мусульмане (как и протестанты разных направлений, а в последние годы даже православные России!) и при его жизни, и в наши дни стремятся "приписать Толстого" к своей духовности. И на то ведь есть некоторые основания. Мы в России даже не осознаём, как и чем наследие Толстого дорого людям иных культур. К примеру, я был приглашён дискутировать на тему "Лев Толстой и Ислам" в телемосте с Иерусалимом телеканала "Русия аль-Яум". Араб-профессор местного университета поразил заявлением, что "мусульмане почитают Толстого за то, что он, граф и высокий придворный, принял Ислам и отправился на Кавказ защищать мусульман от царских войск, перевёл Коран и хадисы, а его "Война и мир" рассказывают о великом подвиге русского народа, который изгнал Наполеона, освободив Европу, Палестину и Египет от французов!". Эта "арабская легенда" тиражирована, оказывается, во множестве текстов. Здесь домыслы перемешаны с фактом, который нам мало знаком. А именно: покорённыё наполеоновскими войсками арабские страны видят и ценят Русскую армию, как свою освободительницу, а эпопею Толстого – как портрет страны-освободителя. Это одна из основ симпатий Арабского мира к России в целом.

Большое впечатление на многих мусульман произвёл сам факт перевода Толстым и публикации хадисов. Но, ценя этот вклад в просвещение читающих по-русски, должны знать (и осмыслить!) другие факты. К примеру, именно по его инициативе и под его редакцией вышли тексты индийской и китайской религий. В 1909 и 1913 перевод "Дао дэ цзина" в толстовской интерпретации исполнил японец Масутаро (Даниил Петрович) Кониси (1862-1940), живший в России и отказавшийся под влиянием Льва Николаевича от православия. Русское издание получило называние "Лао Си, Тао-те-кинг, или Писание о нравственности". В сборники мудрых мыслей Толстой поместил 60 цитат Конфуция в переводе того же Кониси. Под редакцией Толстого в 1910 году вышла и брошюра П.А.Буланже об учении Мо-Ди, с акцентом на безрелигиозность его философии (в европейском смысле слов) и положении о братстве между людьми – "Ми-ти, китайский философ". Одним словом, для Толстого работа с мусульманскими текстами шла наряду с работой над текстами иных религиозных источников.

Не меньший, чем среди мусульман, след оставил Толстой и среди всех индийцев, включая исповедующих индуизм и буддизм. Вот как его оценивал Махатама Ганди: "Больше всего меня поразило в Толстом то, что он подкреплял свою проповедь делами и шёл на любые жертвы ради истины… Он был самый честный человек своего времени. Вся его жизнь - постоянный поиск, непрерывное стремление найти правду и воплотить её в жизнь. Толстой никогда не пытался скрыть правду, приукрасить её; не страшась ни духовной, ни светской власти, он показал миру вселенскую правду, безоговорочную и бескомпромиссную".

– Так какую точку в мировоззрении поставил сам Толстой, где его вера? И почему он в частном письме назвал себя "добрым магометанином"?

– На мой взгляд, Толстой искал универсальную истину, а следы её видел буквально в каждой из великих традиций мира. При этом более всего он опирался на своеобразно понятую миссию Иисуса Христа, был ханифом (единобожником), высоко ценившим Ислам, но всё-таки до конца не сделавшим его своим вероубеждением и практикой. Известные слова симпатии – из частной переписки, опубликованной посмертно.

Загадкой остаётся его последний маршрут: билет на Рязано-Уральской железной дороге был взят до Владикавказа. То есть, символически из центра России (Рязань) на Восток, прежде всего в тюркские просторы (Урал), место прибытия Владикавказ, оплот Российской империи на Юге, на Кавказе, откуда начинается новый мир. Но какой это мир? Слишком неопределённо: Восток, Юг, Кавказ… А какие впереди духовные магниты, какие опоры, и была бы "точка остановки"? Всевышний забрал Льва Николаевича в Пути…

Ценя вклад Толстого в понимание Ислама читающими по-русски, сравнивая (метафорически, условно) его уход из Ясной Поляны с Хиджрой Пророка Мухаммада – не будем преувеличивать его близости к Исламу. Но и не будем закрывать глаза на то, сколь близко он подошёл к Откровению, запечатлённому Кораном и переданном муслимами всему человечеству. И тем самым стал… частью исламской культуры – своими исканиями, творениями, наконец, даже мифами, которыми окружено его наследие.

Однако, сказанное – плод моих собственных (и неизбежно неполных) исследований и консультаций с указанными ранее специалистами. Видимо, назрела необходимость провести некое собрание (шура) мусульманских богословов, алимов, философов, филологов, привлечь светских специалистов, досконально знающих текстологию и вообще весь мир Толстого – и попытаться вынести "фетву" о его вероубеждении. Сформулировать именно исламское понимание его творчества и его жизненной философии, ответить на вопрос "в чём моя вера?", согласно Толстому – с позиций Ислама.

Такая работа была бы полезной как для нас, в России, так и для всей мировой уммы, для углубления диалога разных народов и верований. Гений Толстого – в пробуждении духовных исканий каждого человека.

Беседовал Даниил Хасанов, Москва – октябрь 2010

"ISLAMNEWS", 29 октября 2010 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования