Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЗЕРКАЛО НЕДЕЛИ": Свято место — дорого? Киево-Печерская лавра становится предметом торга между теми, кто ей владеет и может или хочет владеть


Информация о том, что столичные архитектурные памятники — Киево-Печерская лавра и Софийский собор — могут быть удалены из списка ЮНЕСКО, прошла по новостным лентам как бы фоном: что такое ЮНЕСКО, для чего оно и как расшифровывается, знает мало читателей/зрителей. А то что памятники приходят в упадок — причем не от нехватки средств, а наоборот, от избытка оных (у застройщиков, например) — стало общим местом для нашей новейшей истории.

Однако ситуация вокруг Киево-Печерской лавры несколько интереснее, чем обычный сюжет разрушения памятника. Поскольку речь идет не о памятнике "в чистом виде", а о территории, на которой скрестились самые разнообразные интересы — интересы власти, церкви, музейщиков, киевской общины.

Последние события придают новые черты этой давней борьбе. Теперь это "президентский" храм. Духовный оплот первого лица в до сих пор несколько чуждой ему столице. Его поддержка — не только духовная, но и политическая. На этом представительном фоне ЮНЕСКО и национальные интересы в области охраны памятников бледнеют. Для нашей власти сочетание "национальные интересы", по крайней мере, в гуманитарной сфере, — что-то из области художественной литературы. Которую они не читают.

Руководство УПЦ в целом и монастыря в частности не скрывает того, что в сложившихся условиях рассчитывает на "восстановление справедливости" в виде как можно более полного возвращения имущества церкви. И можно не сомневаться, что в списке этого имущества Киево-Печерская лавра занимает первое место. О том, что монастырь полностью передадут — под тем или иным соусом — говорят нынче почти без тени сомнения. Не придется даже чего-то выдумывать: есть русский опыт, где церковь взамен гарантирует государству лояльность, поддержку его инициатив и использование своей идеологической и мобилизационной мощи в унисон власти.

Что касается именно лавры, просьбу и обоснование полной передачи территорий и помещений монастырю настоятель Свято-Успенского Киево-Печерского монастыря архиепископ Павел (Лебедь) передал в Кабмин еще в 2006-м году. С тех пор этот вопрос не поднимался слишком часто: монастырь ограничивался "ползучим захватом" (по оценке предыдущего директора заповедника С.Кролевца, примерно два-три корпуса в год монахи занимали незаконно, с последующим согласованием с властями по факту), активной хозяйственной деятельностью как в нижней, так и в верхней лавре, переругиванием в прессе. Теперь же, когда вопрос с доминирующей конфессией в стране, кажется, закрыт, — самое время переходить к более решительным действиям.

Основных аргументов о полной передаче комплекса лавры церкви два — историческая справедливость и отсутствие у государства финансовых возможностей на поддержание памятника. По поводу первого обычно акцентируют на том, что "церковь это все построила, а у нее отняли". Если мыслить "церковь" абстрактно, то аргумент, конечно, весомый. Но церковь — не абстракция. А в данном случае (раз уж заходит речь о средствах) — община, которая на церковь жертвует. То есть это даже не средства конкретных архиереев, клириков и прочих представителей иерархии, а средства общины. Наследниками которой могут считать себя все граждане Украины. Иногда возникают весьма пикантные сюжеты: кому, например, принадлежат корпуса и прочее имущество монастыря, созданные на средства гетмана Мазепы, анафематствованного в РПЦ/УПЦ? Так что историческая справедливость — не такой прозрачный аргумент, каким кажется на первый взгляд.

Но со вторым все еще сложнее. Потому что на какие/чьи деньги поддерживается лавра сейчас, за что содержалась, реконструировалась и реставрировалась в прошлом — вопрос не праздный. На чьи средства восстановлен Успенский собор, например? На деньги налогоплательщиков. Конечно, у монастыря есть щедрые жертвователи. Но по информации бывшего директора заповедника С.Кролевца, пожертвования на лавру нерегулярные, хотя время от времени довольно щедрые. Кроме того, немалые суммы на содержание объектов, находящихся в пользовании, монастырь получал как раз из госбюджета, в котором якобы "нет на это денег". В частности, в течение трех лет лавре на аварийно-восстановительные работы было выделено по разным данным от 25 до 50 млн. грн. государственных средств.

Но это на самом деле не проблема — церковь нуждается в своих храмах и территориях, так же как страна — в своих памятниках. По идее, и та, и другая сторона должна быть заинтересована в том, чтобы сохранить это имущество, предотвратить разрушение, разрекламировать как привлекательный объект для туризма — и светского, и религиозного. Так что ни о какой непримиримости речь в принципе не идет.

Но проблема, как это у нас часто бывает, не в принципе, а в том, как это буде исполнено. Ведь даже сама формулировка "передачи" не так однозначна, как хотелось бы. В случае лавры — так же, как подразделений заповедника "София Киевская" и прочих — никто не говорит о передаче сооружений и территорий в собственность церкви. Только о "передаче в пользование". Однако при этом заповедники попадают нередко в сомнительное положение: церковь пользуется памятниками так, как считает нужным, а вот охрану памятника, ремонт/реставрацию и все прочее должен обеспечивать заповедник. Который, согласно Закону "Об охране культурного наследия", не имеет права даже самостоятельно заключать охранные договора. Это функция Государственной службы по вопросам национального культурного наследия.

Эффективность, с которой работает эта служба, известна как по состоянию наших памятников, так и по бурному строительству — в буферных и даже охранных зонах, на территориях заповедников и т.д., — на что застройщикам, по всей видимости, не составляло труда получить разрешение. Например, на все строительные работы на территории нижней лавры, вызывавшие сомнения и возмущение как у руководства заповедника, так и у экспертов-геологов, такие разрешения имелись. Особо "теплых" слов энтузиастов и профессионалов музейного дела удостаивался председатель этой службы М.Кучерук. Не так давно он был освобожден от занимаемой должности. И вскоре занял пост заместителя нового гендиректора Национального Киево-Печерского заповедника, прежде занимавшей должность его зама в Госслужбе по охране культурного наследия. На наш вопрос гендиректору, с чем связано это нетривиальное кадровое решение, Марина Эдуардовна Громова ответила кратко: "Люблю работать с профессионалами".

Стоит ли говорить о том, что ситуация, при которой налогоплательщик за все платит, заповедник обеспечивает, а церковь только пользуется и участвует по мере сил, очень устраивает последнюю. При этом правила и порядки на территории также диктует церковь — само собой, это же "ее". Например, согласно своему программному письму в Кабмин, наместник Свято-Успенского Киево-Печерского монастыря считает, что на территориях, которые должны быть ему переданы, нет места музеям. За исключением, возможно, Музея книги, да и то с большими оговорками. Также заповеднику совсем не нужен научный отдел — пусть наукой занимается Академия наук. Экскурсионная деятельность для заповедника тоже излишество — это может взять на себя монастырь или любое турагентство после приобретения соответствующей лицензии. В общем, за заповедником закрепляется роль завхоза.

Собственно, нет никакой беды в том, что церковь этого хочет. В идеале она могла бы распоряжаться и пользоваться, даже получать на это государственные средства и под присмотром профессионалов—реставраторов, историков, геологов и др. поддерживать все в должном виде. Вот только никто не идеален — ни чиновники, ни церковники, ни "профессионалы", ни мы с вами. Дело даже не в том, что все воруют или продаются. Дело в том, что у церкви — свои цели, у государства — свои, даже если не учитывать частных интересов отдельных архиереев и чиновников. Об этом несовпадении говорилось и писалось неоднократно: подход к храмовому и тем более хозяйственному сооружению у священнослужителя вполне утилитарный. Вещь должна быть полезна при минимальных, по возможности, затратах. И если что-то в ней не соответствует этому требованию, ее нужно заменить, исправить, изменить. Если реставрация сложна либо слишком дорога — можно ограничиться ремонтом или просто строительством нового здания вместо старенькой развалюхи. Можно поставить пластиковые рамы (очень практично), навести фрески акриловыми красками, расширить входы и въезды, залепить трещины первой попавшейся монтажной смесью. С точки зрения охраны памятника — это варварство. Но с точки зрения богослужебных нужд, в этом нет ничего особенного — храм должен выполнять свои функции.

Вот только капризные бюрократы ЮНЕСКО почему-то не хотят держать под своим покровительством перестроенные памятники — им подавай автентику.

При нормальных условиях можно было бы найти компромисс. Как-то выкручиваются, скажем, в Италии, где чуть не в каждой старинной сельской церквушке свой маленький Караваджо. И в голову никому не приходит подмалевывать его акриловыми красками.

Но мы не в Италии, и нам в голову может всякое прийти. "Охранные нормы", к коим по-разному апеллируют и церковники, и музейщики, не работают — не потому, что плохи, а потому что нет эффективных механизмов контроля и пресечения нарушений. Зато у нас есть "сотрудничество" отдельных чиновников и иерархов, не имеющее никакого отношения к национальным или общинным интересам. Да и сама община в отношении памятников чаще всего проявляет потрясающее хладнокровие, не реагируя даже на самые вопиющие проявления вандализма. По всей видимости, мы не нуждаемся в памятниках. Как, в большинстве своем, и в церквях. Поэтому храмы-памятники становятся предметом торга между теми, кто ими владеет и может или хочет завладеть.

Киево-Печерская лавра — едва ли не самый яркий пример. Проблема ее сохранности стоит перед Киевом не первую сотню лет — оползни, провалы, размытия, связанные с этим трещины на зданиях и обвалы в пещерах преследуют монастырь чуть ли не с момента основания. Ситуация продолжает ухудшаться и теперь: по оценкам экспертов (например, об оценках геологов "ЗН" писало еще в 2007-м), это связано преимущественно со строительными и хозяйственными работами в монастыре при индифферентном отношении к этому со стороны государственных органов, призванных контролировать состояние памятников архитектуры. К примеру, в свое время много писалось о разрушении и перестройке въездных ворот в нижнюю лавру, предпринятых по инициативе руководства монастыря, — да, новые больше и удобнее, на чей-то вкус, вероятно, даже красивее. Но факт остается фактом — на территории заповедника можно разрушить историческую постройку и склепать вместо нее новодел, потому что кому-то так "удобнее". И никому за это ничего не будет. А там окажется, что и документы в порядке.

Отсутствие должной экспертизы, коррупция, нежелание придерживаться дорогостоящих, но необходимых в сложных условиях днепровских склонов технологий приводят к тому, что "аварийные состояния" регулярно переходят в стадию настоящих "аварий" — как это было с уже неоднократными завалами в пещерах, обвалом подпорной стены, проседанием грунта. Успенский собор-новодел показал цену подобным "экономным" решениям — будучи совершенно новым зданием, он уже требует вливаний из госбюджета на ремонт. Сиюминутная потребность в новых корпусах и коммуникациях, а также в демонстрации хозяйских амбиций удовлетворяется за счет сохранности памятника.

Поэтому любимый аргумент представителей церкви, радеющих о полной и безоговорочной передаче, мол, "церковь веками сохраняла и приумножала, поэтому и сейчас справится лучше", не состоятелен. Церковь — это не только Тело Христово, это еще и люди. Со всеми их человеческими достоинствами и недостатками. Ситуация в лавре — это не просто отношение конкретно взятого наместника к конкретно взятому церковному сооружению. И не чиновника. И не музейщика. Это индикатор состояния общества. Когда, скажем, происходит очередной захват какого-нибудь помещения "под церковные нужды" — кстати, сотрудники Киево-Печерского заповедника сталкивались с довольно брутальными методами братии в этом плане — многие мои знакомые ахают: как такое может быть в церкви? Но почему не может, если это происходит и остается безнаказанным — то есть как бы принято — в целом в стране? Если это эффективно и, как правило, не наказуемо? То же касается и хозяйственной деятельности — во главу угла поставлена эффективность (доходность), а не соображения сохранности памятников, исторических обликов и прочей гуманитарщины. Эффективный менеджер — герой нашего времени. И если братия ведет себя как братва — это диагноз не церкви, не христианству и даже не конкретно взятому монастырю. Это диагноз обществу, стране, нам. И с этой точки зрения, на самом деле, совершенно безразлично — передадут или не передадут. Ни тот, ни тот потенциальный "владелец" в качестве хранителя не выдерживает критики.

Но вопрос передачи/непередачи Киево-Печерской лавры одной из украинских церквей в безраздельное пользование имеет еще один — уже совершенно нематериальный — аспект. Передача Киево-Печерской лавры, как и Софийского собора, как и прочих несомненных святынь всего украинского народа без различий конфессии, этнической и языковой принадлежности, пола и возраста — просто несвоевременна. Из-за нашей собственной инфантильности — несамостоятельности, неумения выбирать друзей и врагов, готовности кидаться с кулаками на ближнего своего, едва заслышав команду "фас". Киевские святыни — это то немногое, что объединяет страну не просто разделенную, но сосредоточенную на том, что ее разделяет. Решения о передачах и дележках общенациональных святынь, языках, героях, оценках истории и прочем, к чему нас толкают те, кто хочет "разделять и властвовать", должны быть отложены. Просто ради самосохранения. На них следует прямо сейчас наложить мораторий на такой срок, какой понадобится не для объединения, нет — его не будет, да оно и не нужно. До тех пор пока мы не научимся терпеть друг друга, пока мы не научимся жить вместе. Пока мы не примиримся с тем, что мы разные. Когда это случится — если это случится, в чем, к сожалению, нельзя быть уверенным, — мы сможем распоряжаться своими святынями и своей историей. А пока мы еще слишком маленькие, не стоит тянуть ручки к спичкам.

Екатерина Щеткина, 12 — 18 июня 2010


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования