Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"RELIGO.RU": Антимиссионерская политика. Миссионеры ближе, чем мы можем представить. И они всех раздражают


В минувшую пятницу, 11 декабря мне довелось участвовать в обсуждении фигуры миссионера в современной России. Дело было в "Русском институте", организовал это обсуждение журнал "Религиоведческие исследования". В результате я поняла, что миссионеры в самом деле ближе, чем мы можем представить. И они всех раздражают.

Повестка дня задавалась несколько политизированной, что в чем-то и неплохо. Одним из основных поводов стал проект поправок к закону "О свободе совести и религиозных убеждениях". Это обещало предметный разговор, с примерами из современной практики и живую дискуссию.

Поскольку в законных актах я не сильна, по дороге я думала о том, как можно говорить о миссионерстве с позиций социальных. Говорить о роли миссионера как агента общественных отношений между церковью и государством. Или вернее, между социальными институтами и непримкнувшими к ним людьми. Мне хотелось предложить присутствующим для обсуждения фигуру антимиссионера.

Принцип моего рассуждения несложен. Что делает миссионер? Он общается с человеком, неважно, прямо или опосредовано и с помощью слов или образов передает ему простую мысль: ты можешь найти связь между собой и сакральным. Сакральное не так далеко, как тебе кажется. И оно тебе нужно, а ты нужен ему. С ролью закона в таком случае все ясно. Рамки скорее общественного, негласного, чем государственного регулирования должны ограничивать эти призывы. Например, нельзя давить на драматическое переживание. Понятно, что многие люди обращаются к религии в момент душевного слома, усугублять это – создавать тоталитарное сознание, основанное на том, что придет добрый дядя и все решит. И дело не в том, кто создает такое сознание – иеговист или православный. Но такую этику миссионерам извне навязать невозможно. Поэтому должен быть некоторый "внутренний кодекс".

Но получается, что антимиссионер – это вовсе не неэтичный миссионер. Это человек, который говорит о том, что нет никакой связи между внешним сакральным и внутренним. В каком-то смысле это философ экзистенциалист. Он говорит: тебе плохо? Ты чувствуешь себя оставленным? Так пойми, что весь мир сегодня таков. Почитай книгу Альбера Камю "Посторонний". Потом почитай Дюркгейма и поймешь, что тебе делать. Я, конечно, иронизирую, но наука в деле миссионерства прямо противоположна религии. Она – для избранных, религия – для многих. На первом этапе, конечно, но миссионер вторым этапом и не занимается. Журналистика – это тоже в каком-то смысле антимиссионерство. Журналист показывает мир в его неприглядности, показывает дистанцию между человеком и пространством социального.

Ощущая себя как журналиста и социолога таким вот ужасным антимиссионером, я пришла на круглый стол. По счастью, мое настроение там значительно улучшилось. И вот в чем дело. В "Русский институт" пришли журналисты, ученые религиоведы и Кирилл Фролов. Кирилл Фролов и еще несколько граждан православного вероисповедания говорили о том, что новые законы притесняют одновременно православных (которые все во благо государства и во имя вечных ценностей и демографической политики) и сектантов (разрушительных и злых, как сказал нам А. Дворкин).

Так вот, такое заявление Фролова, конечно же, сбило всю дискуссию. И вместо планомерного обсуждения закона и функции миссионера в постсекулярном или секулярном пространстве, споре об идеологии как религии и даже разговора о том, может ли тягаться христианство с макдональдсом по силе миссионерского посыла, внимание привлекла достаточно банальная, хотя и естественная позиция Фролова.

Поэтому когда я обнаружила себя с микрофоном и перед аудиторией, то даже слегка растерялась. Ведь говорить о фигуре антимиссионера в такой ситуации несколько неуместно. Какое тут антимиссионерство, когда рядом есть живой Кирилл Фролов, который призывает всех обсуждать православие и мир? Поэтому я сказала а) о том, что миссионерство – это не только прямой диалог, но еще и кино, книги, статьи в газетах и проч. и проч. Б) о том, что не государство, а сами религиозные структуры должны вырабатывать свой кодекс. В борьбе, само собой. Это и формирует два замыленных понятия с замечательным содержанием: толерантность и гражданское общество. В Европе все давно это поняли, а мы решаем проблемы в одиночку и так, будто они впервые возникли в истории мировой цивилизации. Впрочем, мой европоцентризм, кажется, не нашел сочувствия.

Было высказано немало интересного, но не так много нового. О том же гражданском обществе и отношениях религии и государства. О том, что миссионер как фигура становится обсуждаем, когда оказывается в ситуации конфликта с государством. О том, что религия находится в правовом поле ниже, чем наркотики и алкоголь. Интересны даже не сами выводы, а ход дискуссии.

Один из участников справедливо заметил, что наше представление о миссионере – очень архаично, почти на средневековом уровне. Мы видим миссионерство только тогда, когда оно начинает ставить себя под сомнение, когда миссионер оказывается в контексте, где он – проблема. Идеологическое и религиозное ежедневное миссионерство оказывается вне поля общественного внимания. Это, кстати, и является показателем того, что оно работает. И даже антимиссионеры находятся под его влиянием.

Полина Колозариди, 15 декабря 2009 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования