Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

ПРЕСС-АРХИВ: Учреждение старообрядческой Митрополии в Москве


24 июля 1988 года по решению Юбилейного Собора Русской Православной Старообрядческой Церкви, со­бравшегося в год 1000-летия христианства на Руси, и во ис­полнение постановлений Освященных Соборов 1906, 1907 и 1915 годов московский архиепископ Алимпий был возведен в сан митрополита.

История московской первосвятительской старообрядче­ской кафедры драматична. После раскола XVII в. те из старооб­рядцев, кто полагал несомненной необходимость существова­ния трехчинной иерархии, неоднократно предпринимали по­пытки найти древлеправославных епископов, но на протяжении всего XVIII столетия эти попытки оставались безуспешными. С воцарением Николая I начинаются новые гонения, но, как это обычно бывает в истории Церкви, они дают обратный результат: старообрядческое общество приходит к выводу о неотложной необходимости учредить самостоятельную архиерейскую ка­федру. Это решение подкреплялось советом шефа жандармов графа А. X. Бенкендорфа, который, принимая на рубеже 1820-1830-х годов старообрядческую депутацию во главе со знаменитым С. Громовым, заметил, что, по его мнению, ходатай­ствовать перед императором за старообрядцев было бы легче, если бы они имели собственную заграничную кафедру. Хотя это мнение впоследствии не оправдалось, оно совпало со стре­млением самих древлеправославных христиан. В начале 1832 года на Рогожском кладбище в Москве состоялся собор, на ко­тором по инициативе депутатов с Иргиза, и в первую очередь известного Афония Кочуева, обсуждался этот вопрос.

Принимая во внимание положение в России, было решено устроить старообрядческую архиерейскую кафедру именно за границей. Выбор пал на Буковину, входившую в состав Австро-Венгерской империи. Вообще вне пределов России — в Поль­ше, Австро-Венгрии, Турции — проживало тогда немало старо­обрядцев, спасавшихся от правительственных преследований. Но хлопоты о кафедре, конечно же, имели в виду, в первую оче­редь, духовное окормление российских соотечественников.

Это отразилось в "Уставе Белокриницкого монастыря", со­ставленном иноком Павлом Белокриницким по поручению монастырской братии в 1840 году уже с расчетом на основание архиерейской кафедры. В особой главе "Предмет о водворе­нии у нас своего епископа для необходимо нужного устроения духовных порядков" несколько раз упоминаются российские старообрядческие общества. В 1841 году в "Послании Бело­криницкого монастыря, состоящего в Буковине, австрийской державы, к московским староверам, о предположении их най­ти себе архиерея", также написанном иноком Павлом, объяс­няется, что упомянутый Устав, находившийся тогда в процессе утверждения императорскими властями, необходим для того, чтобы отыскать архипастыря для восстановления в нас по за­кону нашему святителя, по примеру постановления москов­ских патриархов.

"Послание" имеет в виду поставление в 1589 г. первого все­российского патриарха Иова цареградским патриархом Иереми­ей. На эту аналогию в работе "Проект соединения церквей" (1893-1895) обращал внимание философ Н. Ф. Федоров: Со времени флорентийского собора и падения Царьграда русские, по своей непросвещенности, сделались старообрядцами, или, как их ныне называют, раскольниками; греки же, по своей про­свещенности, стали православными в нынешнем смысле, т.е. индифферентными к обряду. (Принятие от греков патриарше­ства, посвящение Феофаном Филарета — совершенно подобно исканию архиерейства раскольниками и принятию ими Амвро­сия). Однако необходимо подчеркнуть, что, при очевидных к концу XVI века обрядовых различиях, установление патриарше­ства на Руси проходило при каноническом общении поставляв­шей (Константинопольская патриархия) и принимавшей постав­ление (Русская церковь) сторон.

При переходе в австрийское гражданство, что было обяза­тельным условием проживания и священнодействия на террито­рии Австро-Венгерской империи, митрополит Амвросий среди прочих документов подал императору прошение, в котором объ­яснял, что переходит в староверческое общество верховным па­стырем, дабы лишенное до сих пор священного архипастыря оное общество (числящееся кроме австрийского царства в соседственных державах до трех миллионов) руководить к вечному бла­женства пути. Это и понятно: подавляющее большинство ста­рообрядцев жило в России, именно российские древлеправославные общины организовали восстановление иерархии, и не думать о них в Белой Кринице просто не могли.

Учреждение Белокриницкой митрополии и проникновение в Россию из Австрии новопоставленного старообрядческого свя­щенства (получившего поэтому название "австрийского") послу­жило причиной ультиматума российского правительства австрий­скому, в результате которого митрополит Амвросий был отправ­лен в ссылку.

В 1849 г. в Россию на Симбирскую кафедру поставляется пер­вый епископ — Софроний (Жиров) с правом устроения всерос­сийской Старообрядческой Церкви. В "Препоручной грамате епископу Софронию на исправление христианских треб во всей России", подписанной в январе 1849 года Белокриницким ми­трополитом Кирилом и наместником Митрополии епископом Ануфрием Браиловским, говорилось:

Возлюбленный брат и служитель по Духу Святому преосвя­щенный епископ Софроний!

Поручаем Вам, сверх определенной собственно под Вашу па­ству Симбирской епархии, на время и в прочих местах России, где будет настоять потребность, исправляйте все христианские требы непосредственно сами и чрез поставляемых по благоус­мотрению Вашему священников, беззавистно, но единственно в славу Божию и во общую всех православных пользу. А как ско­ро услышите, что в пределах России Благодатию Божиею еще от сея Митрополии нашей посланного в таковую же службу другого епископа, тогда абие полагается Вам запрещение от тех мест России, какие другому епископу определены будут, и Вы тогда получите особое о том предуведомление. Аминь.

Чтобы споспешествовать епископской деятельности Софрония, ему была дана и "Доверительная грамата на поставление епископов в России":

Преосвященному и боголюбивому епископу по Духу Святому брату и сослужителю господину Софронию.

От чиста сердца восписуем Вам с любовию о Христе брат­ское наше целование и желаем вожделенного здравия и душевно­го спасения, в душеспасительных же архипастырских делах всякого благого от Христа поспешения.

Ваше преосвященство, доходят до нас сведения, что Вы в нем же месте пребываете, слава Богу, Благодатию Христо­вою сохраняемы есте, здоровы и благополучны, о чем мы бла­годаря Бога радуемся. Только за настоящею там великою опасностию Вы изнемогаете великою боязнию и не имеете таких сил или духа, чтобы толико сильной угрозы поступить и по­служить вторым Иосифом, щедрым пшеницедавцем в пользу бедующих и до смерти изнемогающих душевным гладом. Хотя мы за то Вас чрез меру Вашей силы не обвиняем, но обаче за бе­дующих немало от души болезнуем, почему со общего нашего о Христе соборного согласия умоляем Ваше преосвященство: не отступайте от предприятого Вашего намерения и ига Христова, поелико сил Ваших доставать будет, и при помощи всемогущего Бога имейте попечение за всех единоверных на­ших христиан сущих, ибо доколь обстоит гонение, дотоль нет пределов по епархиям разделения.

С нашей же стороны елико возможность наша есть, усердст­вуем содействовать Вашей немощи, а именно: егда невозможно Вам быть вторым Иосифом, открытым пшеницедавцем, будьте вторым Евсевием, епископом Самосатским, якоже о нем пишет­ся в житии его 22 июня еще: "Евсевий святый, утаив сан свой святительский, в воинская же облечеся, обхождаше Сирию, Фи­никию и Палестину, утверждая христианы во святей вере. Идеже аще обреташе церковь без служителей, поставляше ие­реи и диаконы и прочая клирики, а инде и епископы постави от тех, их же обрете мудрствующих православно". Мы же по тако­вому смотрительному случаю, в спомоществование Ваше, пору­чаем Вашему преосвященству избрать достойного и деятельного человека и поставить во епископа по Вашему благоусмотре­нию, на каковой предмет, согласно 19-го правила иже во Антиохии Сирстей собора, соответствуем Вам глаголюще: "Единако глаголем с Вами и мыслим, и его же изберете и поставите вы, и мы с Вами елинако тожде сотворим." Сиречь по поставлении нас уведомите, и мы беспрекословно подтвердим. В прочем, естьли и еще, за благоусмотрением Вашим, окажется потреб­ность и в другое где место поставить другого епископа, может быть в соседство к персидским пределам, то также поручаем Вашему преосвященству поставить и другого епископа на тех же вышепрописанных святоподобных примерах. И о том также нас уведомить по Вашей возможности. Аминь.

Дана сия грамата маия 1-го 1850 года.

Божиею милостию смиренный архиепископ Белокриницкий и всех русских древлеправославных христиан митрополит Кирил.

Божиею милостию смиренный епископ Ануфрий Браиловский.

Как видно из документов, выбор епископа Софрония в каче­стве устроителя Всероссийской Старообрядческой Церкви ока­зался неудачным, поэтому архипастырство Софрония ограничивается непосредственно его епархией, а на Владимирскую (фа­ктически Московскую) кафедру ставится архиепископ Антоний (Шутов), о чем свидетельствуют два документа, изданные в один день — 4 февраля 1853 года.

За подписями митрополита Кирила и епископа Ануфрия издается "Запретительная грамата епископу Софронию на произ­водство в России епископов":

Преосвященному и боголюбивому епископу Симбирскому, по Духу Святому возлюбленному нашему брату и сослужителю господину Софронию.

От чиста сердца восписуем Вам с любовию о Христе брат­ское наше целование и желаем Вам вожделенного здравия и ду­шевного спасения и в душеспасительных архипастырских делах всякого благого от Христа поспешения.

Ваше преосвященство! По поручению нашему данною грамо­тою маия 1-го 1850 года позволено было Вам поставить двух епископов в помощь Вашему преосвященству; и по сие время естьли поставили одного или обоих, то непременно донесите Его преосвященству архиепископу Владимирскому господину Антонию, естьли же еще не поставили и до сих пор, то по получении сей граматы удержитесь; но с Вашим согласием, естьли возмож­ность, и присутствием, господин архиепископ да поставляет по Его благоусмотрению и возможности и нас о том да уведомит. Вашему же преосвященству должно своеручно подписать на Ус­таве, учрежденном на архиепископию Владимирскую. Аминь.

Этому предшествовало утверждение Белокриницким митро­политом Кирилом "Устава Владимирской архиепископии", в ко­тором, в частности, говорилось:

1. Владимирский архиепископ подведомственно себе иметь должен все единоверные епархии — ныне существующие и впредь еще учредитися могущие во всей Российской державе, даже до Персии и Сибири простирающиеся и на север до Ледови­того океана досяжущие (...).

2. Все епископы, подведомственные Владимирской архиепи­скопии, отныне и впредь на поставлении своем должны по чину, в Чиновнике изображенному, исповедание веры и присяжные ли­сты за своим собственным подписан давать прямо архиеписко­пу Владимирскому (...).

3. Сам архиепископ Владимирский должен непременно зави­сим быть от митрополии, то есть без предварительного согла­сия Белокриницкой митрополии не должен вступить на престол архиепископский, а в самом произведении во архиепископа испо­ведание веры должен сделать пред собором своих епископов и в то же самое время по наречении, дондеже еще не взыдет на архиепископский престол, обязан своеручно на сем уставе под­писаться, присяжный же лист за собственным его подписом представить в Белокриницкую митрополию непременно.

Итак сей учрежденный на Владимирскую архиепископию ус­тав хранить свято и нерушимо до тех пор, доколе еще не по­ставлен архиепископ богохранимому граду Москве.

Издан сей устав в Белокриницкой митрополии, февраля 4 дня 1853 года.

Однако в результате Крымской войны связь между Владимир­ской архиепископией и Белокриницкой митрополией через рос­сийско-австрийскую границу существенно осложнилась, что пре­пятствовало нормальному церковному управлению. Поэтому в августе 1861 г. в Москве состоялся собор российских старооб­рядческих епископов, который принял решение, не дожидаясь согласия Белокриницкого митрополита, возвести Антония Влади­мирского в сан Московского Архиепископа.

На имя Собора поступило прошение Архиепископа Антония Владимирского:

На основании святых соборных и апостольских правил, сог­ласно желания и прошения московского христианского общест­ва, для прекращения возникших по грехам нашим разных недоумений и споров, как между духовными, так и мирскими людьми, освященному Собору предстоит необходимая надобность из­брать и назначить духовного пастыря и вождя многочисленно­му сословию христиан царствующего града Москвы и пределов ее, которому я должен вручить старейшинство на точном ос­новании данного мне о митрополии устава.

Для сего великого дела прошу освященный Собор, призвав в помощь всевышнего Творца и подателя всех благ Господа наше­го Исуса Христа, сделать назначение, указать достойное лицо и объявить о сем в полном соборном заседании каждому члену Собора свое мнение.

Августа 4 дня 7369 (1861) года.

Божиею милостию смиренный Антоний Архиепископ Владимирский.

Рассмотрев это прошение и текущие дела, Собор принял сле­дующее постановление:

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы нижеподписавшиеся, освященный всероссийский Собор, по долгу нашей обязанности и по вызову г-на Архиепископа Ан­тония, собравшися в царствующем граде Москве, разбирая разные по делам церковным предметы, между прочим внима­тельно рассматривая настоящее положение нашей святой Церкви и внимая глубже во внутренность иерархического упра­вления, находим: Что настоящие церковные неустройства и беспорядки возникли вследствие некоторых непредусмотри­тельных распоряжений иерархического начала. К этому обсто­ятельству преимущественно относится постановление Собо­ра, бывшего в июне и июле месяце прошлого года, которым по­становлено было донести г-ну Митрополиту Кирилу о собор­ных действиях и просить его распоряжения касательно возве­дения на московский престол законного иерарха. Это донесе­ние хотя тогда же было послано, но по разным непредвиденным обстоятельствам доставлено в митрополию чрез долгое время, на которое и получено было уведомление от 3-го генва­ря сего года чрез Епископа Онуфрия, что дело касательно мос­ковского престола приведено будет в надлежащее исполнение не ближе, как в мае месяце сего года, и что принадлежащие на этот предмет акты или доверенные лица из митрополии присланы будут к тому времени. Вследствие такого распоря­жения и по другим встретившимся надобностям г-н Архиепи­скоп Антоний к назначенному Епископом Онуфрием времени вызвал в Москву российских епископов.

Между тем ожидаемое посольство от г-на Митрополита не состоялось и по полученным сведениям оказывается, что из­бранные и уполномоченные на сей предмет лица были остано­влены Митрополиею по каким-то не известным освященному Собору причинам. И собравшиеся епископы, тщетно ожидая приезда оттуда уполномоченных и проживая вопреки правиль­ных своих обязанностей столь долгое время в царствующем граде Москве, видят во всем этом деле со стороны г-на Митро­полита явное неуважение и даже какое-то небрежение к всерос­сийскому освященному Собору, который усматривал великие неустройства и колебания во святой древлеправославной на­шей Церкви, находя, что главною причиною такового печально­го явления есть несвоевременные и неосновательные распоря­жения Митрополии. А посему для пресечения впредь могущих случаться подобных событий, служащих в нашей святой Церкви источником неустройства, усиливающего и увеличивающего более и более церковные беспорядки, и для водворения мира и спокойствия как между пастырями святой Церкви, так рав­но и между последующими оной православными христиана­ми, — мы, освященный Собор, согласно поданных прошений от Архиепископа Антония и от московских граждан, почитаем не­обходимо нужным избрать и возвести на московский престол архиерея, независимого от Белокриницкой митрополии, не ожи­дая более каких-либо от Митрополита распоряжений и соизво­лений и основываясь на том, что на избрание и возведение на московский и всея России престол Белокриницкий митропо­лит Кирил написанною грамотою 25-го ноября 1859 года изъ­явил свое и соборное о сем соизволение, которое и полагается в основание сему святому и великому делу, на совершение кото­рого освященный Собор имеет и другие следующие весьма важ­ные причины, побуждающие к необходимому возведению само­стоятельного архиерея в Москве, а именно:

1) Весьма дальнее расстояние и крайне затруднительное чрез границу сношение с Митрополиею (...).

2) Упадок Митрополии Белокриницкой по причине отсутст­вия в оной опытных и благонамеренных людей и нестарание г-на Митрополита во исполнении возложенных на него по дол­гу его высоких обязанностей (...).

3) Самые политические обстоятельства: так как Белокри­ницкий Митрополит дал Австрийскому правительству пись­менное обязательство, что он не имеет влияния на российское старообрядческое духовенство; равно и здесь Русское правительство, хотя и не делает нам внутри России стеснения, но за сношения с Белокриницкою Митрополиею и прочими загра­ничными архиереями строжайше воспрещено (...).

По сим вышесказанным причинам освященный всероссий­ский Собор имеет полное и законное право учинить без присут­ствия Митрополита или его доверенных избрание и возведение на московский престол архиерея, на которое уже неоднократное было митрополитское соизволение. (...)

И тако возведение на московский престол архиепископа и в предбудущее время навсегда должно производимо быть рос­сийскими епископами; равно в случае (чего Боже сохрани) ка­ких-либо Архиепископа Московского преслушаний должен быть исправляем и судим по соборным правилам своими российскими же епископами.

Получив согласие Митрополита Кирила, очередной Освя­щенный Всероссийский Собор 2 июля 1863 г. принимает следу­ющее решение:

Мы, нижеподписавшиеся собранные о Святем Дусе еписко­пы и весь освященный Собор, рассуждали о общих церковно-иерархических всероссийских делах, находящихся в настоящее время без главного правителя, и принимая во внимание необ­ходимую потребность учредить Архиепископию в царствую­щем граде Москве с согласия благочестивого христианского московского народа, соборне предположили возвести на сию степень благоговейного и уважаемого мужа — Архиепископа Владимирского Антония, с оставлением в его же временном епархиальном управлении и Владимирской епархии, почему и должен он именоваться Архиепископом Московским и Влади­мирским, и вместе с сим предоставляем ему же, г. Архиеписко­пу Антонию, заведывание церковно-иерархическими делами всея России и при участии имеющего учредиться под его пред­седательством Духовного Совета (...).

Таким образом, учреждение Московского старообрядче­ского первосвятительского престола датируется 1863 го­дом. Его каноническая независимость от Белокриницкой митро­полии проявилась уже на первом открытом соборе старообряд­ческих епископов, состоявшемся в Москве 20-23 апреля 1906 г., через год после издания императорского указа "Об укреплении начал веротерпимости".

Работа собора совпала с упокоением Митрополита Афанасия Белокриницкого. Заграничная иерархия и паства обратились с просьбой к владыке Иоанну Московскому принять, по его словам, участие в избрании митрополита Белокриницкого и в его рукоположении и возведении на митрополию Белокриницкую, а он, в свою очередь, счел своим нравственным долгом (...) просить высказать свое мнение — в какой мере и как мы долж­ны принять участие в избрании митрополита Белокриницкого?

Епископ уральский Арсений, несколькими словами обрисовав историю прав Белокриницкой митрополии и Московской архиепископии, заключил: "Я согласен с тем, чтобы возвести митро­полита на кафедру почившего Афанасия митрополита Белокриницкого, но с тем же самым титулом и правами, какие имел в Бо­зе почивший Белокриницкий иерарх. Он не касался внутренних дел поместной русской церкви и титул носил: Божиею милостию Афанасий митрополит Белокриницкий".

Ход дальнейшего обсуждения показал, что вопрос о Бело­криницкой Митрополии сознавался в теснейшей связи с воп­росом о самостоятельности Русской Церкви, уже имевшим свою историю.

Еп. Самарский Порфирий сказал, что для наглядной само­стоятельности нашей церкви необходимо учредить митропо­лию в России. (...) Кто-то неуверенно заявил: "Как бы с учреж­дением митрополии не была отнята дарованная свобода". На эти слова, конечно, совершенно справедливо никто не обра­тил внимания. Большинство, особенно из провинции, были за уч­реждение митрополии. Против этого были попечители и духо­венство г. Москвы, которыми указано было, между прочим, на постановление нескольких лиц московского клира об этом в отрицательном смысле.

Занимавший место еп. Иоасафа казанского свящ. Алексей Калягин сказал: "Постановление московского духовенства не­обязательно для руководства всей церкви. Справедливость требует спросить мнение и прочих служителей алтаря. Отно­сительно же установления в России митрополии мое мнение та­кое, что хотя русская область самостоятельна со времени вы­данного митр. Кирилом арх. Антонию устава, тем не менее нередко бывали случаи, что отсюда обращались в митрополию за разрешением некоторых вопросов, как бы считая ее старше и полновластнее здешних епископов. Это случалось оттого, что там — митрополия, а тут — архиепископия. Чтобы окон­чательно установилось у всех нас сознание, что российская об­ласть самостоятельна и независима от Белокриницкой митро­полии, необходимо и в России учредить митрополию. (...)

Еп. Арсений: "Нужно принять во внимание, что при учреж­дении митрополии права ее останутся те же, какие имеет и в настоящее время московская архиепископия. Титулы одни со­вершенно безполезны и много способствовали, например, горды­не римских пап. (...)

Бриллиантов, уполномоченный совета всероссийских ста­рообрядческих съездов, заметил: "Если не теперь, то позднее, но митрополия в России должна быть учреждена. Этого требу­ет достоинство русской области и та масса старообрядцев, ко­торою населена Россия".

Макаров В. Е.: В учреждении в настоящее время в русской старообрядческой церкви митрополии нет не только необхо­димости, но нет и простой потребности. Говоря это, я не имею в виду того, как другие, что правительство будто мо­жет, обидевшись, отнять у нас свои "милости". Я смотрю с другой точки зрения. — Что, собственно, даст нам новый громкий титул? Прибавит ли он хоть что-нибудь к правам мо­сковской архиепископии? Ведь если раньше в церкви существо­вало много митрополий и архиепископии, то учреждались они не в погоне за титулами, а в силу необходимости и практиче­ского удобства: епископов было очень много, пути сообщения были очень плохи, расстояния громадные, а необходимо было ежегодно собираться на соборы. Поневоле приходилось де­лить паству на округа, и для отличия в положении епископов были установлены титулы митрополитов, архиепископов и патриархов. В настоящее время ни на одну из этих причин мы, старообрядцы, не можем указать. (...)

Архиеп. Иоанн высказал, что лично не желает титула ми­трополита, особенно ввиду того, что он и теперь пользуется теми же правами.

Мельников Ф. Е. отметил, что в интересах равноправия русской церкви с Белокриницкой митрополией необходимо учре­дить митрополию в России.

После небольшого обмена мыслей решено было вопрос этот оставить открытым и передать его на суд обществен­ного мнения.

Спустя почти десять лет журнал "Слово Церкви" подвел ито­ги многолетнего обсуждения:

Вопрос о митрополии поднялся вскоре же после Высочайше­го указа об укреплении начал веротерпимости. На чрезвычай­ном всероссийском съезде старообрядцев, состоявшемся в Моск­ве в январе 1906 г., был заслушан доклад священников г. Каза­ни "об учреждении в России старообрядческой митрополии". Съезд постановил передать настоящий доклад на решение Ос­вященного Собора. В том же 1906 г., в апреле месяце, состоял­ся и Освященный Собор, который вынес следующее определение:

"Освященный Собор, о Святом Дусе собравшийся в царст­вующем граде Москве, в храме Рождества Господа Бога и Спа­са нашего Исуса Христа, имел суждение о возведении в Россий­ской области митрополита и нескольких архиепископов, что­бы Российская область честию и правами была равною Бело­криницкой митрополии, постановил: оставить вопрос этот открытым, предложив обществам обсудить этот вопрос всесторонне и, объединившись, представить свои мнения на рассмотрение и каноническое решение будущего Освященного Собора. Если не будет препятствия, то желательно иметь со­гласие на сие митрополита, на основании правила 6-го Сардикийского Собора". (...)

2-5 августа 1906 г. в Нижнем Новгороде проходил Седьмой Всероссийский съезд старообрядцев, которому были представле­ны доклады саратовского братства свв. Кирила и Мефодия и казанского священника Алексея Калягина "Об учреждении в России старообрядческой митрополии". Во втором докладе, в частности, говорилось:

Проект о митрополии был нами представлен в Совете Всерос­сийских Съездов в 1905 году в ноябре месяце. По заслушании его на Всероссийском чрезвычайном старообрядческом съезде 3 января 1906 г. было постановлено: "Доклад передать освященному со­бору" (протокол чрезвычайного съезда); по другому же сообще­нию (в журнале "Старообрядец"), доклад священников г. Казани об устройстве митрополии в Москве решено без рассмотрения передать архиепископу Иоанну (январь 1906 г., № 1, стр. 112). Таково или иное отношение было к проекту, но вопрос об учреж­дении в Москве старообрядческой митрополии не остался гласом вопиющего в пустыне; о нем рассуждали, в частности, московское духовенство и другие общества, что выяснилось из представлен­ных заявлений на Освященном Соборе 1906 г. апреля 20 дня, тог­да же товарищем председателя Совета М. И. Бриллиантовым был представлен и доклад, т. е. записка.

Правда, по этому вопросу суждение на Освященном Соборе было краткое, и мнения присутствующих высказывались за и против (...).

Вследствие выразившегося разноречия, освященный собор постановил: "Оставить вопрос (о митрополии) открытым, предложив обществам: обсудить этот вопрос всесторонне и, объединившись, представить свое мнение на рассмотрение и каноническое решение будущего Освященного Собора" (опре­деление собора 20 апреля 1906 г.).

Пользуясь представленным от освященного собора пра­вом ко "всестороннему обсуждению" данного вопроса, я ос­меливаюсь еще раз обратить общее внимание членов на­стоящего съезда и высказать по сему вопросу свои мнения и, объединив в одно общее, представить к решению освящен­ного собора (...).

Но видно, что разноречие во мнениях может произойти и на съезде граждан и к отрицанию митрополии будет выставлять­ся та же "погоня за титулами". Но держащимся такого мнения можно с уверенностию заметить, что ни одного из старообряд­ческих архипастырей нельзя заподозревать в погоне за титула­ми, и такого рода мнение можно признать даже оскорбитель­ным для чести епископов, потому что вопрос о митрополии в России внесен не епископами, а снизу. И именно в силу необхо­димости, для практического удобства, чтобы не перекликать­ся с заграничным старейшим святителем, в зависимости коего состоит российская архиепископия (...), и те причины, по коим на основании канонов св. церкви необходимо учредить в России равную Белокриницкой митрополию, были точно указаны в представленной совету "записке".

"Собрание всероссийского съезда принципиально согласи­лось на учреждение в России митрополии и избрало представи­телей на собор епископов по данному вопросу: о. А. Калягина, о. Д. Смирнова, Ф. Е. Мельникова и М. И. Бриллиантова".

Журнал "Слово Церкви" отмечал, что согласие это было еди­нодушным. Ни на съезде, ни на приходах не было высказано про­тивоположного пожелания, Вся Церковь высказала одну общую мысль — учредить в Москве митрополию. Запрошенный по это­му делу Белокриницкий митрополит также изъявил согласие на учреждение московской митрополии. В сентябре все того же 1906 г. в Москве открылись заседания Освященного Собора. Он снова имел суждение по данному вопросу: "Приняв во внима­ние, — говорится в определении Собора, — положение в России старообрядческой Церкви и определение предыдущего Собора, а также единодушное желание граждан, выраженное на седьмом всероссийском съезде, и согласие г-на митрополита Белокриницкого Макария, — Освященный Собор определил: возвести госпо­дина Иоанна, московского архиепископа, в сан митрополита Российской старообрядческой области. Настоящее определение постановляется сообщить гг. выборным и попечителям мос­ковского Рогожского кладбища, чтобы и они присоединились к выраженному общему желанию о Российской митрополии и при полном единстве способствовали бы упросить г. архиепископа Иоанна принять звание митрополита".

Попечители и выборные Рогожского кладбища с радостию примкнули к общему желанию старообрядческой Церкви. Особая депутация от них совместно с избранными от Собора уполномо­ченными просила архиепископа Иоанна изъявить свое согласие на возведение в сан митрополита. Но, к сожалению, владыка Ио­анн, по глубокому своему смирению, решительно отказался от этой высокой чести. Вместе с вопросом об учреждении митро­полии в России был поднят вопрос и об учреждении нескольких архиепископий в старообрядческой Церкви. (...) Освященный Со­бор следующего 1907 г. снова вынужден был обсуждать вопрос о московской митрополии. 25-го июня он вынес следующее опре­деление: "Выслушав прошение уральских христиан — освобо­дить епископа Арсения от управления саратовской епархией вследствие его слабого здоровья, а не переводить на оную, хотя бы и с возведением в сан архиепископа, и прошение саратовско­го епархиального съезда и доклад вольского причта — о приве­дении в исполнение прежних соборных постановлений о митро­полии в Москве и об архиепископий в Саратове, — постановил: если будет письменное согласие на учреждение митрополии в России г-на митрополита Белокриницкого и согласие москов­ских граждан и самого архиепископа Иоанна, то поручается трем или четырем епископам, по приглашению московского об­щества, возвести архиепископа Иоанна в сан митрополита русской области". И на этот раз архиепископ Иоанн не изъявил своего согласия быть возведенным в достоинство митрополи­та. С тех пор оставили владыку в покое, и больше не подымал­ся на соборе вопрос об учреждении митрополии в Москве.

С началом Первой мировой войны, в которой Австро-Венгрия выступила на стороне Германии, Белая Криница оказалась в зо­не боевых действий, а затем — на территории, занятой русскими войсками. По этому поводу Ф. Е. Мельников писал:

Вследствие больших успехов русского победоносного войска в Австрии даже митрополия старообрядческой Церкви находится ныне уже не за пределами России, а внутри Русского госу­дарства под покровом и защитой русского правительства. Белокриницкая митрополия из "австрийской" превратилась в рус­скую. Это обстоятельство вынуждает иерархическое правление старообрядческой Церкви позаботиться о каноническом устроении митрополии в Российской церковной области, подчи­ненной Освященному Собору. Нужно полагать, что митрополия будет перенесена по окончании войны из Буковины в Москву как центр церковной жизни старообрядчества. (...) Белокриницкая митрополия стала русской — это бесспорный факт, и дай Бог, чтобы он ничем не был поколеблен.

Подобные ожидания подкреплялись и тем, что при занятии Буковины русской армией Белокриницкий митрополит Макарий обратился к черновицкому губернатору С. Евреинову с просьбой повергнуть к стопам нашего Государя Императора от имени ми­трополита и всей старообрядческой паствы чувства любви и благодарности за охранение наших святынь русской властью и войсками. Нетерпеливо и горячо желаем быть верноподданнейшими Его Императорского Величества Николая Александро­вича, — писал владыка Макарий. В ответ Император повелел те­леграфировать на имя военного генерал-губернатора: Передай­те старообрядческому митрополиту Макарию мою благодар­ность за высказанные чувства и за готовность его вместе с паствою быть верными слугами Престолу.

Однако бои в Буковине приобрели затяжной характер; терри­тория, расположенная на стыке нескольких государств, перехо­дила из рук в руки. Митрополит Макарий Белокриницкий был вы­нужден временно перебраться в Москву, и его приезд совпал с преставлением Московского старообрядческого Архиепископа Иоанна (Картушина). Естественным образом вопросы замещения московского престола и учреждения Московской Митрополии предлагали решить одновременно, путем перевода Митрополии из Белой Криницы в Москву:

Старообрядческий митрополит в Москве уже есть, Макарий Белокриницкий. Решить вопрос о московской митрополии те­перь очень просто. Освященный Собор вынесет лишь формаль­ное определение о переводе митр. Макария из Белой Криницы в Москву, и владыка Макарий станет именоваться московским митрополитом. С таким переводом разрешатся одновременно и другие вопросы. Не нужно искать и выбирать нового преемни­ка почившему архиепископу. Таковым будет митр. Макарий. Не потребуется самостоятельно решать вопрос о Белой Крини­це. Она останется в законном подчинении у своего же митропо­лита. Мы питаем твердую надежду, что Белокриницкая об­ласть окончательно войдет в состав Российской империи. Пе­реводом митр. Макария в Москву осуществятся вышеприведен­ные постановления Освященного Собора и желание всей св. Цер­кви об учреждении в России старообрядческой митрополии. На­конец, легко устраняются все затруднения и в отношении к гражданскому правительству. Оно уже знает владыку Макария именно как митрополита старообрядческого. (...) Перевод митр. Макария в Москву на святительскую кафедру старооб­рядческой Церкви не вызовет поэтому со стороны русского правительства никаких препятствий. Так счастливо сложи­лись все обстоятельства для учреждения в Москве митрополии, что не воспользоваться ими было бы большою и даже непрости­тельною оплошностью.

Было решено выслушать голос самого народа церковного — в виде монастырских и общинных собраний, епархиальных съез­дов и иных формах. В журнале "Церковь" была открыта специ­альная рубрика "К вопросу о замещении московской архиепископии", в которой фактически обсуждались оба вопроса: о ми­трополии и о московском первосвятителе.

Мнения разделились. Так, подавляющее большинство участ­ников съезда Петроградско-Тверской епархии подало свой го­лос за то, чтобы избрать митрополита Макария и тем самым учредить в Москве митрополию вместо архиепископии. В пользу этого решения раздавались и частные голоса. Например, иркутский протоиерей Георгий Шарыпов писал, что более под­ходящего момента к осуществлению столь важного церковно-иерархического учреждения нам, кажется, не дождаться, а пото­му необходимо воспользоваться тем, что сама жизнь и стечение обстоятельств в данный момент диктуют нам.

Напротив, московская епархия на своих собраниях обхо­дит молчанием вопрос о митрополии и в частности даже не ставит в ряду кандидатов на московский престол митропо­лита Макария, — отмечал священник Трифон Сухов. — Мол­чание это вполне естественно. Ввиду многосложных дел и трудностей, связанных с управлением московской кафедры и всей России, не назначается митрополит Макарий как ста­рец преклонных лет и мало знакомый с делами управления российской областью. На московскую кафедру предлагали избрать епископа Александра (Богатенко), тогда Егорьевско­го и Рязанского.

Немало сторонников имел и компромиссный вариант. К примеру, братия Ново-Архангельского мужского пустын­ного скита предлагала поступить так, как это было и при ар­хиепископе Иоанне: епископ Александр был почти всегда при архиепископе и управлял в большинстве делами архиепископии, конечно, не без совета и соизволения самого архиеписко­па. Так поступить и теперь: митрополита Макария соборне утвердить на московскую митрополию, а епископа Александ­ра как русского жителя и знатока священных канонов и вооб­ще знающего все дела московской епархии и всей российской об­ласти сделать помощником митрополиту или даже наместни­ком по смерти митрополита. (...) Таким образом, российская митрополия будет управляться законно, практично, по чину, благопристойно и своевременно. Обходить митрополита Ма­кария или устранять его от этого дела кажется неестест­венным, неканоничным и даже вопреки законам совести.

После обсуждения в епархиях оба вопроса были вынесены на обсуждение сначала Четырнадцатого всероссийского съезда ста­рообрядцев, а затем и Освященного Собора.

Старообрядческий съезд, проходивший в Москве 23-24 авгу­ста 1915 года, обсуждал этот вопрос во второй день работы.

Секретарь съезда Ф. Е. Мельников докладывает, что на съезд поступила от священника о. Алексея Калягина об­ширная записка "О заместителе вдовствующей московской святительской кафедры старообрядцев Белокриницкой ие­рархии". По желанию совещания записка эта прочитывает­ся. В ней подробно излагается история вопроса об учрежде­нии митрополии в Москве. (...) Автор записки, о. А. Каля­гин, заявляет, что с момента определения Освященного Собора о возведении архиепископа Иоанна в достоинство митрополита — "в Москве уже не архиепископия, а митро­полия". Далее составитель записки излагает ряд канониче­ских оснований и соображений церковного и даже политиче­ского характера, по которым в Москве должна быть старо­обрядческая митрополия непременно. Вторая половина за­писки посвящена выяснению положения Белокриницкого ми­трополита Макария, вынужденного по военным обстоя­тельствам оставить свою кафедру и поселиться в Москве. Автор записки дает историческую справку о кипрском архи­епископе Иоанне, который во время нашествия варваров на о. Кипр также вынужден был оставить свою паству и пере­селиться в Геллеспонт (это было в VII веке). Шестой все­ленский собор предоставил архиепископу Иоанну в управле­ние Геллеспонтскую область, подчинив ему всех епископов этой области. Отец А. Калягин предлагает просить Освя­щенный Собор, чтобы он так же поступил и с митрополи­том Белокриницким Макарием, предоставив ему в управле­ние московскую архиепископию. (...)

Совещание вынесло по настоящему вопросу следующую резо­люцию: "Обсудив вопрос об учреждении в России старообрядче­ской митрополии с кафедрой митрополита в Москве, XIV всерос­сийский съезд старообрядцев постановил: просить Освященный Собор подтвердить постановления Освященных Соборов 1906 и 1907гг. об учреждении самостоятельной митрополии в Моск­ве и об осуществлении сих постановлений".

Затем предложен был на обсуждение совещания вопрос о пе­реводе митрополита Макария в Москву. (...)

Ф. Е. Мельников. Вопрос о переводе митрополита Мака­рия на московскую кафедру обсуждался в архиепископском со­вете. Была снаряжена от совета особая депутация к митр. Макарию для выяснения его взгляда на этот вопрос. Митро­полит убедительно заявил, что он не даст своего согласия на перевод его в Москву. Помимо этого весьма категорического отказа митр. Макария, есть и канонические основания, пре­пятствующие ему занять московскую кафедру. Паства его находится не в Австрии только, но и в Румынии, и именно ог­ромное большинство пасомых здесь (...). Владыка Макарий не вправе оставить свою паству в Румынии, куда доступ ему свободен, и взять под свое управление чужую паству — мос­ковскую. (...)

Свящ. о. Алексей Калягин, участвовавший в депутации арихепископского совета, рассказывал о переговорах с митр. Ма­карием. Митрополит действительно отказался занять москов­ский престол и заявил, что он собирается выезжать в Румынию. Относительно своей записки, в которой излагается желание, чтобы московская митрополия была поручена митр. Макарию, о. Алексей поясняет, что в провинции было совсем неизвестно, в каком положении находится в России митр. Макарий, также неизвестно было, что ему возможно поехать в Румынию. Вот почему и необходимо было устроить митрополита Макария в российской старообрядческой области, о чем и счел нужным о. Алексей высказаться в своей записке. (...)

Решено вопрос о митр. Макарий оставить открытым. Пусть Освященный Собор вынесет о нем свое постановление".

25-го августа в Христорождественском храме Рогожского кладбища открылись заседания Освященного Собора старообрядствующей Христовой Церкви.

В 11 час. дня в Покровском храме был совершен канон-моле­бен Святой Живоначальной Троице. В служении молебна, во гла­ве с митрополитом Макарием Белокриницким, участвовали 13 епископов. 16 священников и 5 диаконов. (...) В качестве пред­ставителей от епархий, с правом голоса, присутствуют 81 че­ловек (священники и миряне).

(...) Временный блюститель московской архиепископии, епископ Александр, прочитывает свой доклад Освященному Со­бору (...). В заключение епископ Александр указывает, что Со­вет при архиепископии, обсуждая вопрос о митрополии в Моск­ве, признал это сейчас несвоевременным; в то же время чрез осо­бую комиссию совет решил выяснить, как относится к этому митрополит Макарий. Владыка митрополит решительно от­казался от занятия московской кафедры и убедительно просил не выставлять его кандидатуру. (...)

Председатель епископ Геронтий предлагает решить воп­рос, с чего начать: с вопроса о митрополии в Москве или с избра­ния кандидата во архиепископа?

Большинство высказывается в том смысле, что в связи с избранием кандидата на Московский престол необходимо ре­шить утвердительно и вопрос о митрополии в Москве.

Ф. Е. Мельников говорит, что независимо от избрания нужно постановить, чтобы была в Москве митрополия. Не при­ступая к избранию, нужно предрешить, чтобы избранный в ар­хиепископа потом был возведен в митрополита. Соборные по­становления о митрополии в Москве должны быть незыблемы­ми. Если же не сделать такого постановления, то может быть так, как и с архиепископом Иоанном, который отказался от воз­ведения в митрополиты.

Свящ. А. Калягин (Казань): Избирая архиепископа, нуж­но постановить, чтобы через известное время он был возве­ден в митрополита. Если же не сделать такого постановления, то митрополия в Москве будет существовать только на бумаге.

Свящ. Н. Швецов (Петроград) находит, что если искать благоприятного времени, то настоящее время самое благопри­ятное. То, что нам не давали обсуждать на XIII всероссийском съезде, на только что закрывшемся XIV съезде мы обсуждали свободно. Что же, дожидаться, когда опять нам не будут да­вать даже обсуждать этот вопрос?

Д. Л. Силин (Москва) указывает на чрезвычайно тревожное время, переживаемое Россией, и предлагает отложить вопрос о митрополии до более благоприятного времени.

Свящ. Л. Денисов (Пермская епархия): Что видят ужасного в митрополии в Москве в настоящее время? Война не препятст­вует нашим духовным делам. А что даст будущее? Разве это бу­дущее такое, что все сделается само собой?

С. Д. Шишлов (Харьков): Архиепископ то же, что и митро­полит; какая разница — будет ли митрополит или архиепи­скоп? Избрать архиепископа и возвести в митрополита.

Епископы в большинстве присоединяются к предложению Ф. Е. Мельникова. После еще некоторых суждений по настоя­щему вопросу постановляется: Подтверждая прежние со­борные определения относительно учреждения в Москве митрополии. Освященный Собор определяет: избранного на московский престол возвести в архиепископа и затем при более удобном времени, но не позже следующего Освя­щенного Собора, возвести в митрополита. Возвести в сан митрополита поручается следующим епископам: Кирилу одесскому, Александру рязанскому, Иннокентию нижего­родскому и Геронтию петроградскому, во главе с митропо­литом Макарием.

Однако принятые решения тогда выполнены не были, а пос­ледовавшие в 1920-1930-е годы гонения поставили под вопрос и существование самой старообрядческой иерархии.

Михаил ДЗЮБЕНКО

Только после окончания Второй мировой войны стали возмож­ны новые попытки осуществить давние постановления Освя­щенных соборов российских епископов об учреждении Мос­ковской старообрядческой митрополии. Нужно было получить официальное разрешение от Совета по делам религий при Со­вете министров СССР. Такие вопросы решались в основном устно и по телефону. Наиболее близко к созданию митрополии подошли при архиепископе Флавиане (см. Приложение I), ко­гда все разрешения были получены, сам архиепископ дал сог­ласие и был назначен день возведения (одно из воскресений). Но накануне, уже после всенощной, поздно вечером раздался телефонный звонок из Совета по делам религий: чиновник со­ветовал воздержаться от поставления в сан митрополита. Ос­лушаться тогда не посмели: совет означал приказ.

Вторая попытка была при архиепископе Иосифе, но тогда он сам по скромности не согласился, подражая архиепископу Иоанну (Картушину). Рассуждения были такого рода: сан ми­трополита по сравнению с архиепископом Московским и всея Руси ни власти, ни паствы не прибавит, а внешние могут упрек­нуть в "нескромности" и в погоне за титулами. К тому же не было возможности посоветоваться с митрополитом Белокриницким, и вообще, как бы чего не вышло, лучше не надо.

Однако у священноначалия и верующего народа было живо сознание того, что, несмотря ни на какое политическое проти­водействие, решения дореволюционных Освященных соборов об учреждении митрополии в Москве должны быть выполнены.

Очередная попытка была сделана при архиепископе Никодиме. Вот как об этом пишет бывший зам. председателя Совета по делам религий Г. А. Михайлов:

"В 1980 г. по инициативе энергичного епископа Донского и Кавказского Анастасия вопрос вновь приобрел актуальность в связи с предстоящим празднованием сорокалетия священнослужения старообрядческого архиепископа Московского и всея Руси Никодима (Латышева). Однако работникам Совета по делам религий удалось уговорить главу Церкви, тяжело больного и безвыездно проживающего в молдавском селе Добруджа, отложить на неопределенное время решение вопроса о принятии им сана митрополита" (см. Приложение II).

И вот наступил 1988 год — 1000-летие принятия христианст­ва на Руси, или, как часто говорилось, "1000-летие крещения Ру­си". Параллельно развернулась горбачевская перестройка, а "новое мышление" стало колебать старые "догматы" и "устои" атеистического владычества, набирала силу гласность.

Сначала в государственных верхах этот юбилей задумывал­ся как чисто церковный праздник, не касающийся государства. Но народ начал просыпаться от духовной спячки, оттаивать от страхов. Ожидание торжества вызвало такой резонанс, приня­ло такой размах, что правительство объявило этот юбилей торжеством общенародным. Стали возможными международ­ные встречи. В 1986 году впервые побывал в Москве с группой духовенства епископ из Румынии Киприан —убеленный седи­нами старец, сведущий в богословских вопросах, знаток кано­нических правил.

Совместные богослужения в Покровском кафедральном собо­ре, посещение Московского Кремля с его общерусскими святыня­ми, паломничество в Троице-Сергиеву лавру — все это небывалое, доселе нереальное наполняло души и сердца светлыми надежда­ми, вдохновляло на свершение до этого невозможных благих дел.

Впервые побывала и объездила пол-России делегация ста­рообрядцев из Америки, посетив в том числе и "закрытый" го­род Горький. В Белой Кринице совершили совместное богослу­жение митрополит Тимон и владыка Алимпий. Во время этих встреч, естественно, обсуждались многие вопросы, в том чис­ле были получены устные согласия и от епископа Киприана, и от митрополита Тимона на учреждение в Москве митрополии. Все это было в духе давних постановлений Освященных собо­ров начала века, в том числе с участием белокриницкого ми­трополита Макария.

Итак, юбилейный 1988 год.

"Се ныне время благоприятно..."

"Приспе время духовных подвиг..."

"Преступно упускать миг возможности".

Подобные мысли захватывали, вдохновляли, побуждали к действию. Все чаще с душевным подъемом пели знаменитую стихеру "Всемирную славу", вдохновляясь ее известным призы­вом: "Дерзайте людие Божий".

Пошли в Совет по делам религий согласовывать идею. Там — категорически против. Объясняли тем, что возражает Чаушеску (тогдашний коммунистический диктатор Румынии). Ему-де льстит, что старообрядческая Белокриницкая митропо­лия находится в Румынии и что старообрядцы, рассеянные по всему миру, духовно управляются оттуда, что в Румынии нахо­дится как бы главный старообрядческий центр, а учреждение Московской митрополии подрывает, мол, престиж Румынии. Так или не так, а чтобы не подвести наших братьев— старооб­рядцев в Румынии, решили воздержаться от официальных до­кументов, свидетельствующих о согласии митрополии в Браиле. Посчитали, что достаточно устных заверений при личных встречах с митрополитом Тимоном и епископом Киприаном. Мы были уверены, что наши братья во всем мире восприимут радо­стно весть об учреждении Московской митрополии.

На юбилейном Освященном Соборе единодушно постанови­ли: митрополитом Московским и всея Руси быть архиепископу Алимпию, а интронизацию совершить 24 июля (н. ст.) на память благоверныя княгини Ольги, принявшей св. крещение еще до равноапостольного князя Владимира.

Не обошлось и без конфликтов. На соборе присутствовал зам. председателя Совета по делам религий А. М. Иволгин. Он произнес грозную речь, в которой оказал прямой нажим на уча­стников собора, заявив, что возводить в сан митрополита в дан­ное время нецелесообразно; в его речи слышались даже угро­зы. Но времена уже были не те. И народ осмелел. Интрониза­ция состоялась.

По свидетельству упомянутого выше Г. А. Михайлова: "Пред­ставители Церкви предварительно известили руководство Сове­та по делам религий при Совете Министров СССР о предстоящем преобразовании архиепископии в митрополию. Работники Сове­та — специалисты по старообрядчеству, знающие психологию духовенства и решительный настрой членов Собора, убеждали тогдашнего председателя Совета по делам религий К. М. Харчева поддержать намерение Собора, что, несомненно, укрепило бы в глазах духовенства и верующих авторитет Совета по делам ре­лигий, а значит, и государства.

Но в "инстанциях" возобладали опасения, что повышение статуса Церкви станет серьезным импульсом для ее возрожде­ния. Не исключали на Старой площади и возможности преоб­разования в перспективе старообрядческой митрополии в па­триархию, что стало бы явным вызовом Русской Православной Церкви.

Исходя из этих соображений тогдашнее руководство Совета по делам религий под давлением отдела пропаганды ЦК КПСС и КГБ, пыталось отговорить старообрядцев от "несвоевременно­го" шага, но потерпело неудачу".

Торжества празднования 1000-летия крещения Руси продол­жались более двух недель в Москве, Киеве, Белой Кринице, а все важнейшие события были приурочены к церковным праздникам. Праздновали не в театрах и ресторанах, а в храмах и под откры­тым небом, идя крестным ходом.

Особо запомнился вечер духовных песнопений, состояв­шийся в Покровском кафедральном соборе Москвы. Вдоль не­фов были расставлены лавки, а для духовных лиц — стулья. Сре­ди слушателей были люди разных христианских конфессий, представители иностранных посольств, старообрядцы со всех концов страны.

Выступили хоры: сводный духовенства, мужской хор из Нижнего Новгорода, женский из с. Стрельниково, мужской из Латвии, смешанный из с. Добруджа (Молдавия). Слушатели бы­ли поражены красотой и духовной силой воздействия древне­русских церковных напевов. Могучие стены и своды собора как будто подпевали в унисон голосам певцов.

Вот уже пошло второе десятилетие священнодействия преосвященнейшего митрополита Алимпия, Московского и всея Руси. А 14 августа (н. ст.) 1999 г. был торжественно отпразд­новано его 70-летие и тезоименитство.

О. Леонтий Пименов


Приложение 1.

Вопрос об учреждении митрополии в Москве в эти же годы поднимался и нашими братьями — старообрядцами Румынии. Свидетельство тому — письмо митро­полита Белокриницкого Тихона (Качалкина) архиепископу Московскому и всея Руси Флавиану (Слесареву), в котором в новых исторических условиях опять воз­никает нереализованный замысел 1915 г. о перенесении митрополичьей кафедры из Белой Криницы (теперь — фактически из Браилы, Румыния) в Москву:

12/XI 1952 г. № 115

ТИХОН БОЖИЕЮ МИЛОСТЬЮ СМИРЕННЫЙ АРХИЕПИСКОП БЕЛОКРИНИЦКИЙ
И ВСЕХ ДРЕВЛЕПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН МИТРОПОЛИТ.

БОГОЛЮБИВОМУ И БОГОИЗБРАННОМУ АРХИЕПИСКОПУ ФЛАВИАНУ МОСКОВСКОМУ И ВСЕЯ РУСИ СТАРООБРЯДЧЕСКОМУ
О ГОСПОДЕ РАДОВАТИСЯ.

ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШИЙ СОБРАТ И ВЛАДЫКО!

Настоящим посылаю Вашему святейшеству Божий мир и мое братское о Христе благословение с пожеланием Вашему святейшеству на много лет святи­тельствовать, наипаче же душевного спасения и телесного здравия получить от Всевышнего нашего Митроподателя. Получил от Ваш Ваши старообрядческие три церковных календаря, а именно: за 1947-й, 1948-й и 1949-й гг., за которые сердечно Вас благодарю, спаси Вас Христос за Ваше доброе ко мне братское внимание и любовь. При этом прошу Вас, если у Вас будут такие же календари на 1953-й год, не забудьте почтить меня Вашим высоким святейшеством и вы­слать мне несколько экземпляров, и что будет стоить, конечно. Если будет возможно, пошлите наложенным платежом почтою или через банк, а при получе­нии таковых я уплачу. При этом еще пишу Вашему святительству, если у Вас есть церковно-славянские служебные часовники (у нас очень великая нужда на часовники), то напишите мне, какая будет им цена, и я пошлю Вам через банк деньги, а Вы пошлете их на мое имя, сколько будет возможно.

У нас была своя старообрядческая церковная типография в Мануйловском монастыре, но, к нашему несчастью, она сгорела по случаю бомбардировки раз­бойниками-немцами в 1944 г. горючими бомбами, и мы теперь не имеем своей типографии.

При этом еще извещаю Вас, что меня очень просят уже три года канадские христиане, наши старообрядцы Белокриницкого согласия, рукоположить им од­ного епископа и послать его к ним, так как у них имеется единственный протоиерей отец Артемий Соловьев и уже 86 лет от роду, но мне нет на это разреше­ния. Я писал им по совету министра культов, чтобы они послали своего кандидата ко мне, и мы же здесь в Браиле рукоположили бы им епископа. Но они от­ветили мне, что у них нет достойного человека на этот сан. И вот я не знаю, что с ними делать. А их там, как они пишут, 80.000 наших старообрядцев. А быть может, от Вас можно будет послать им епископа? Ибо у них уже на исходе священство.

При этом еще пишу Вашему высокопреосвященству для сведения, что у нас после моей смерти наши старообрядцы не смогут поставить на мое место ми­трополита, ввиду того, что нас по статистике старообрядцев Белокрицкого согласия всего 33.000. А по новой Конституции должно быть в одной епископии 750.000. А нас здесь со мною было 4 епархии и 4 епископа. Теперь в этом году епископ Славского монастыря преставился на оное блаженство. И теперь нас осталось трое: я и два епископа викарных. А потому мне очень желательно, чтобы учредить Старообрядческую Московскую Митрополию, пока я еще жив (здесь и далее курсив наш. — Ред.). А при нынешней религиозной свободе это воз­можно будет. Если, конечно, Вы пожелаете и походатайствуете перед советским правительством. Прошу Вас, посоветуйтесь между Вашим святительством, Советом при Архиепископии и пришлите мне копию вашего совещания. Я же здесь похло­почу себе паспорт и, если советское правительство разрешит мне приезд в Мос­ковскую Архиепископию, и чтобы Ваше Высокопреосвященство довершить в ми­трополита. А я бы тогда уж отправился на покой.

В заключение же сего моего послания призываю на всех вас свыше Божий мир и благословение во всем Богом созданном мире.

Смиренный Тихон, Архиепископ Белокриницкий и всех Древлеправославных христиан Митрополит, постоянный член Постоянного Комитета о защите мира всего мира.

Приложение 2.

СТАРООБРЯДЧЕСКАЯ АРХИЕПИСКОПИЯ МОСКОВСКАЯ И ВСЕЯ РУСИ Марта 25 дня 1980 г.

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА ПО ДЕЛАМ РЕЛИГИЙ ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР

Владимиру Алексеевичу КУРОЕДОВУ

Глубокоуважаемый Владимир Алексеевич!

В связи с тем, что 21 апреля 1980 года наша Церковь отмечает юбилей сорокалетия священнослужения Высокопреосвященнейшего Никодима Старообрядческого Архиепископа Московского и всея Руси, комиссия по подготовке к проведению этого юбилея считает необходимым отметить за­слуги Переосвятителя Старообрядческой Церкви в управлении Церковию и в миротворческом делании — возведением его в сан Митрополита. Об этом же ходатайствуют епархии и приходы нашей Церкви. Решения о возведении Архиепископа Московского и всея Руси в сан Митрополита бы­ли вынесены еще Освященными Соборами нашей Церкви в 1906,1907 и 1915 гг., однако они не были исполнены в то время из-за противодействия царского правительства, преследовавшего старообрядцев. Мы выражаем твердую надежду на то, что в настоящее время, в нашей стране, где сво­бода гарантирована Конституцией, мы сможем должным образом отметить заслуги нашего Переосвятителя и посему полагаем, что этот вопрос не встретит возражений со стороны Совета по делам религий.

КОМИССИЯ ПО ПОДГОТОВКЕ И ПРОВЕДЕНИЮ ЮБИЛЕЯ:

ЕПИСКОПАНАСТАСИЙ, ДОНСКОЙ И КАВКАЗСКИЙ, ВРЕМЕННО КЛИНЦОВСКИЙ И НОВОЗЫБКОВСКИЙ
ЕПИСКОП ЕВТИХИЙ, КИЕВО-ВИННИЦКИЙ И ОДЕССКИЙ
ПРОТОИЕРЕЙА. БЕРЕСТНЕВ, СЕКРЕТАРЬ АРХИЕПИСКОПИИ

На примере этого документа наглядно видна роль "органов" в борьбе атеи­стического государства с Церковью. Хотя сам "всесильный" В. А. Куроедов нала­гает на письме резолюцию: "т. Фурову В. Г. Возражений нет. Куроедов. 2/IV.80 г.", таинственный НЕКТО пишет на полях: "В. А. Куроедову и Фурову В. Г. В беседе Никодим заявил, что о Митрополии говорить рано" (подпись не­разборчива). И тогда Фуров (зам. председателя Совета по делам религий, зав. от­делом по делам Русской Православной Церкви) — фигура одиозная, вошедший в историю как яростный ненавистник Церкви, так сказать, "с чувством глубоко­го удовлетворения", дает поручение: "Шиловскому Г. П. Сообщите авторам, что архиепископ Никодим возражает против их предложения. В. Фуров. 16.4". А ис­полнительный Шиловский докладывает: "Еп. Анастасий поставлен в извест­ность 7.05.80 г. Г. Шиловский".

Много еще остается и, видимо, навсегда останется неясного в действиях чи­новников в отношении Старообрядческой Церкви. Однако очевидно, что даже могущественный глава ведомства "по делам религий" не мог решать более или менее существенные вопросы государственной политики в отношении Церкви во­преки указаниям КГБ.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования