Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

«НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС»: На краю света. Вместо послесловия к статье Н. Митрохина «Русская православная церковь в России в 2000–2008 годах: очерк некоторых структурных проблем»


Кирилл Рафаилович Кобрин (р. 1964) – историк, эссеист, прозаик. Автор восьми книг и многочисленных публикаций в российской периодике. Редактор журнала "Неприкосновенный запас".

Смерть патриарха Московского и Всея Руси Алексия II – не то событие, которое могло бы вызвать настоящий интерес за пределами Русской православной церкви. Безусловно, Алексий – фигура важная, одна из самых важных для церкви за последние лет пятьдесят. Однако сама РПЦ, как ни странно, для российского общества "темой", объектом сколь-нибудь серьезной рефлексии, основополагающим фактором жизни не является.

Читатель может обвинить автора этого текста в кокетстве или даже в стремлении к дешевым эффектам. Однако все, сказанное в первом абзаце, – лишь банальный вывод из несложного рассуждения на социокультурные и политические темы, имеющие отношение к роли православной церкви в российском обществе. Вот примерный ход этого рассуждения.

Начнем с конца: с того, как российское телевидение показывало события, связанные со смертью патриарха, похоронами и разговорами о грядущем избрании нового главы церкви. Главное чувство, которое вызывало это зрелище, – неудобство, неловкость. Российское телевидение (и шире – российские медиа) не знает языка, на котором можно было бы объективно, достойно, отстраненно, но доброжелательно говорить о РПЦ. Середины нет, существуют только крайности. Одна из таких крайностей – отождествление всей России, всего российского общества с православием. Но на это, очевидно, существует строгий запрет "сверху": власть очень озабочена тем, чтобы не задеть чувств мусульман, иудеев и прочих верующих (о правах атеистов, как обычно в постсоветской России, не вспоминают). Поэтому от телевидения требуется некоторая дистанция; дистанция эта обычно является следствием знания предмета, феномена, от которого дистанцируешься. Английская позитивистская историография конца XIX века дает прекрасный пример подобного отношения – глубокое изучение фактов далекой эпохи позволяло историку хотя бы приблизиться к позиции внешнего наблюдателя, стремящегося говорить о своем предмете объективно. (Другое дело, что у "позитивиста" эта позиция не является отрефлексированной – но это уже иной вопрос.) Однако вернемся к российской журналистике и смерти Алексия II. Современный журналист обладает самыми приблизительными познаниями о церковной жизни; в этом смысле российские СМИ являются точной копией российского общества. Большинство имеет некоторое отдаленное представление о церкви (в частности, о РПЦ), как о чем-то туманно-духовном, благолепном, традиционном, исконно-посконном. Поэтому и слова произносятся соответствующие, что порой приводит к комическим эффектам. Приличествующих слов хватает разве что на репортаж длительностью около двух минут; после этого рокового предела обычно начинается сентиментальная отсебятина в общем элегически-романтическом тоне, да еще и с покушениями на "культурность". На этот раз перлом стал биографический сюжет об Алексии II: перейдя к рассказу о последних годах его жизни, обремененных многими заботами и ухудшающимся здоровьем, журналист одного из центральных каналов выдал: "Это была настоящая осень патриарха!" Безусловно, культурный уровень журналистов крайне невысок, журфак МГУ – вообще один из главных рассадников претенциозных столичных невежд, но эта фраза говорит не только о качестве высшего гуманитарного образования в России.

Название романа Габриэля Гарсиа Маркеса, повествующего о вечном типе латиноамериканского диктатора, могло прийти в голову автора репортажа только вследствие исчерпанности всех прочих слов и громких фраз. "Осень патриарха" – звучит красиво и "культурно", значит, это может "сойти" в разговоре о покойном патриархе. Заметим также, что перед нами – название переводного романа; ведь не выскочило же в сознании теленевежды нечто (более подходящее) из русской классики! У Лескова или Мельникова-Печерского можно позаимствовать с десяток подходящих культурных клише, однако истерический патриотизм, который разыгрывается в официозных российских СМИ, не имеет никакого отношения к настоящей просвещенной любви к родине. Люди, бубнящие о "великой России", не знают ни русской истории, ни русской литературы; не знают они и русской церкви. Отсюда и неловкость, с которой освещаются такие события, как смерть Алексия II.

Но не следует особенно пенять на журналистов. Они продукт нынешней российской жизни. Современный россиянин абсолютно равнодушен к тому, что обычно называется "великой русской культурой". Более того, если говорить серьезно, то кроме языка его с ней не связывает почти ничего. "Великая русская культура" имеет такое же отношение к сегодняшней России, как "великая китайская культура" – к современному Китаю.

Есть еще один миф. Миф о повальной религиозности россиян и о всеобщем господстве православной церкви в жизни общества. Действительно, отвечая на вопросы социологов, жители страны часто идентифицируют себя посредством Русской православной церкви – "я русский, значит, православный", так они рассуждают. Об этом много пишет Николай Митрохин. Православие – удобный, находящийся всегда под рукой, инструмент идентификации себя как "русского", но ни к христианству, ни к самой церкви (при всей ее национальной ориентации) это не имеет отношения. Как тут не вспомнить знаменитые слова Ахматовой: "Евангелие на Руси еще не проповедовано".

Так что смерть главы Русской православной церкви в основном стала событием в жизни самой Русской православной церкви. Конечно, это не только следствие глубокой религиозной индифферентности российского общества – это результат ситуации в самой церкви. Алексию II за последние 18 лет удалось сделать многое: при нем были возвращены захваченные большевиками храмы, реставрировались старые, строились новые, он обеспечил единство церкви, не допустил расколов, смог обуздать радикалов... Но у него не получилось главного: РПЦ остается архаичным институтом, глухим к социальным проблемам, не умеющим привлечь неофитов, вынужденно зависящим от капризов государства. Карманная церковь большевиков смогла выжить, но превратилась в довольно экзотический феномен на периферии общественного сознания. Не удивительно, что похороны Алексия II выглядели на телеэкране столь странными, столь экзотичными. Но тут уже вспоминается, конечно, не "Осень патриарха", а название повести Лескова – "На краю света".

Кирилл Кобрин,
"НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС", 2009, №1(63)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования