Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ": Актер Виктор Сухоруков: "Меня теперь принимают за монаха"


Виктора СУХОРУКОВА призвали в кино не так давно, во время перестройки. Но теперь на его счету больше ролей, чем ему самому лет, – 56 против 55. Поначалу его приглашали играть исключительно маргиналов – бешеных, как персонаж фильма "Хромые внидут первыми", или наполовину юродивых, как герой "Счастливых дней". Но вскоре режиссеры поняли, что его актерский диапазон гораздо шире, и позволили ему удивлять нас разнообразием своих работ. В прошлом году Сухоруков изумил публику смиренной и просветленной ролью настоятеля в "Острове", а в этом намерен удивить двумя новыми работами, которые будут представлены на "Кинотавре" и Московском кинофестивале.

– По вашему обновленному и сияющему виду я с удовольствием заключаю, что вы вполне оправились после инфаркта. И могу спросить, как он с вами случился? Вот уж не подумал бы, что вас может так прихватить…


– А я разве думал?! Все, что угодно мог предположить – желудок, печень, но не сердце. Прихватило прямо на улице, на Чистых прудах. Ощущение такое, как будто подавился горячим яйцом. Ни проглотить, ни выплюнуть, ни даже кашлянуть. Никогда не было у меня такой боли. Я остановился, передышал. Вернулся домой, все как будто прошло, и я успокоился. А назавтра опять приступ, только теперь боль уже всю квартиру заполнила. Такая она была большая, а тело такое маленькое. Я лежал на диване и почему-то думал о том, как бы ее не оттолкнуть, а собрать и обратно в грудь запихнуть, как вату в мешок. Стал вызывать государственную "скорую" – она трубку не берет. Вызвал платную кардиологию. Приезжают ребята, снимают кардиограмму и говорят: "Поехали с нами, у вас инфаркт". Я говорю: "Куда я поеду, мне письменный стол должны привезти!" Полежал еще минуты две, и вдруг словно бы кто-то мне говорит: "Какой тебе стол, Сухоруков? Вот слетят у тебя сейчас тапочки, и будет тебе вместо стола деревянный ящик. А ну собирайся!" Покидал я вещички в сумку, влез в их катафалк и – загремел на два месяца сначала в больницу, потом в реабилитационный центр. Отказался от всех предложений, а было у меня их семь штук. Даже Панфилову отказал, потому что съемки "Без вины виноватых" планировались в апреле. А Панфилов мне на это говорит: "Ничего, я тебя подожду!" Я подумал: ну, Сухоруков, дожил: Панфилов будет тебя ждать! Ведь его "Начало" – мой настольный фильм. Я еще тогда, когда он вышел, подумал, что роль Тани Теткиной, которую сыграла Чурикова, – это моя роль!

– До такой степени, что вы готовы были ради нее надеть юбку?

– Нет, просто это тот тип характера, который мне актерски близок, а в юбке он или в штанах, неважно. Я Панфилову так и сказал: "Я давно вас ждал, где ж вы раньше были, лет двадцать назад?" А он мне отвечает: "А я хотел тебя снимать в "Круге первом", но пригласил Мишу Кононова". И знаете, кого он мне предложил в "Без вины виноватых"?

– Понимаю, что не Кручинину – тут вам опять Чурикова дорогу перешла. Хотя, в сущности, можно было бы переделать Кручинину в Кручинина и дать эту роль вам, тем более что безутешного отца вы уже наполовину сыграли у Литвиновой в "Богине"…

– Смеетесь? А я на нее обиделся за то, что она так обрезала мою роль…

– Ничего, Кира Муратова ей за вас уже отомстила. Актер ведь сам себе обрезание не сделает, на это режиссер нужен. Так кого же Панфилов вам предложил? Мурова у него играет Янковский, из Незнамова вы уже выросли… Неужели Шмагу?

– Его самого! Мне еще в институте говорили, что две роли русского репертуара прямо на меня написаны – Фома Опискин и Шмага. И вот – сбылось! Чудеса какие-то! Глядишь, и Опискин подгребет…

– Дай вам Бог здоровья, такого упыря сыграть. А правда ли, что внезапный недуг меняет мироощущение?

– Меняет. Но я почувствовал не страх, который свойствен "сердечным" людям, не трусость, с которой они прислушиваются к тому, какую еще фигу им покажет жизнь. Я не подумал о том, как прекрасна жизнь и как еще хочется жить. И когда психолог в реабилитационном центре задал мне тот же вопрос, что и вы, я сказал, что почувствовал великое удивление. Мне казалось, что у Бога нет оснований так со мной поступать. Живу в позитиве, профессию люблю, кино люблю, людей люблю – а мне вот такое... Потом подумал, что это он меня так предупредил, но за что?

– Не за то ли, за что в "Острове" отец Анатолий предупреждал вашего героя? За чрезмерную благостность?

– Мне это тоже пришло в голову. И, знаете, я ведь после болезни стал обостренно чувствовать глупость, настырность, хамство… Раньше я бы отшутился, отговорился, пропустил мимо ушей, а сейчас меня это угнетает. А насчет "Острова" вот вы мне скажите: почему критики говорят, что этот фильм – социальное событие, но не событие в кино? Социальное событие – значит заказ. А какой тут был заказ? Кто заказывал Лунгину этот фильм?

– Под "социальным заказом" имеют в виду неявную общественную потребность, на которую отвечают создатели фильма и которая обычно обнаруживается только после его появления. Судя по реакции на "Остров", Лунгин ответил на потребность современного российского общества в вере и в покаянии. Но событием в искусстве кино, с точки зрения большинства кинокритиков, этот фильм не стал, что и отразилось в премиях – он получил "Нику" и "Золотого орла", но не "Белого слона".

– А еще один критик написал, что его "настораживает единодушие вокруг этой картины". Почему настораживает? Что плохого в единении и единомыслии вокруг неагрессивного события?

– Не знаю, что он имел в виду, но полагаю, что цивилизованному обществу нужен баланс между религией и атеизмом. Массовый успех атеистического фильма должен настораживать верующих, а массовый успех религиозной картины должен беспокоить атеистов. Но вообще-то вопросы здесь задаю я…

– Про мироощущение после болезни отвечу так: смерти я не страшусь. И, если я не смогу вернуться к прежнему Сухорукову, мне на этом свете делать нечего. Я хочу быть тем Сухоруковым, который вызывает интерес, который востребован и который нужен. Отвращение – тоже род интереса, но мне кажется, что в интересе ко мне есть любовь. Особенно после "Острова". Когда я слег, сколько было звонков из разных монастырей, даже в Афоне, говорят, молились за меня… И люди встречные стали просить благословения – думают, что я и есть этот монах, сокровенными вещами делятся, на детей, мужей и начальников жалуются. Далеко ушел Сухоруков с тех пор, как вы лет пятнадцать назад сказали, что он – главный источник субпассионарности на российском экране, правда?

– Да, с тех пор вас сильно повысили в чине. И генералом назначали, и самодержцем всея Руси, а теперь чуть ли не в святые произвели. Хотя первого блаженного вы сыграли еще в "Счастливых днях" у Балабанова…

– А я для себя еще роль капитана присмотрел…

– Как это – присмотрели? И где?

– У Говорухина в "Пассажирке" по Станюковичу. Он мне дал сценарий и говорит: бери любую роль, какую хочешь! Впервые в жизни я такое услышал, хотя живу долго. Ну, я и взял капитана. А что! Белый китель, кокарда, военный парусник, берега Испании… Говорухин спрашивает: "А почему не Степана?" Я говорю: "Степанов много, а капитан один!" Шутка. И вот, в сентябре поплывем на паруснике "Крузенштерн" – романтика. Говорухин-то в душе романтик, это он только вид на себя такой суровый напускает…

– Вы, я слышал, еще и у Проскуриной снялись в "Лучшем времени года". Кто вы там?

– Вася по прозвищу Сапер. Двадцать лет жизни в фильме проходит. Героиню в течение этого времени играют три актрисы, героя – я один.

– Это почему же?

– А мужчины не стареют, вот почему. Это женщины в любви стареют – одни от любви, другие – от ожидания любви, третьи – от потери любви.

– Интересная мысль.

– И картина интересная, вот увидите! Жаль только, что с другим фильмом у Проскуриной не сложилось. По "Живому трупу", только в современном варианте. Преуспевающий деловой человек все бросает из-за девушки…

– Проститутки, конечно?

– Нет, гастарбайтерши. А я уже был готов сделать себе эпиляцию всего тела ради эротических сцен…

– Да, такого в вашей актерской биографии еще не было. Как же это вы согласились?

– Когда Проскурина мне это предложила, я взбрыкнул. А она говорит: "Ты себя не знаешь, давай попробуем". И мы уже стали репетировать, когда взбрыкнули сценаристы. Один из них, а мы хорошо знакомы, мне говорит: "Ну-ну, какой из тебя Федя Протасов? Тоже мне – герой-любовник!.." А я ему отвечаю: "Вот ты ученый человек, а так шаблонно мыслишь. Где твой артхаусный ум? Где твой нонконформизм, если ты не можешь в Сухорукове Протасова разглядеть?!" Вот вы мне скажите: чем я не Протасов?

– Не знаю. По-моему, вы стопроцентный Протасов. В том смысле, что живой труп лучше вас никто не сыграет. Я же всегда говорил, что вы созданы для хоррора. Никакой Борис Карлов с вами не сравнится. А кто такой Опискин, о котором вы мечтаете? Упырь, то есть опять живой труп.

– Да ну вас с вашими шутками! Я хотел настоящего Протасова и настоящего Опискина сыграть, а вам какой-то постмодернизм подавай…

– А для роли Васи-Сапера Проскурина не предлагала вам пересадку волос вместо эпиляции?

– Она мне такой парик заказала – от настоящих волос не отличить! Я когда в патриархии грамоту получал за "Остров", там даже не поняли, что это накладка. Лунгин, и тот глаза раскрыл: вчера был лысый, откуда волосы взялись, неужели за ночь отросли?

– У Джона Уэйна как-то спросили, не фальшивые ли у него волосы. Он обиделся: "Как вы могли такое подумать? Они, конечно, не мои, но настоящие!"

– Меня тут снимали для одного глянцевого журнальчика, и я вспомнил, что первым меня наголо побрил Мамин в 1989 году в "Бакенбардах", чтобы фильм завершил бритоголовый под Маяковского Сухоруков. (Договорив эту фразу, до сих пор улыбавшийся Сухоруков мгновенно превратился в мрачного фанатика и рявкнул так, что все оглянулись: "Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!". – "НИ")

– Это была классная идея – втолкнуть вас в перестроечную толпу возле Казанского собора и снять скрытой камерой…

– А фильм так и снимался – на ходу, на импровизации. Когда я начал читать "Пророка", меня стали хватать менты. Толпа разделилась надвое. Одни кричат: "В КПЗ его!", другие: "Дайте послушать, мужик дело говорит!.." Жаль, что "Бакенбарды" по телевизору не показывают. Они же до сих пор актуальны…

– Потому и не показывают. Когда я в 1990-м смотрел это ваше первое явление народу и кинозрителям, то думал: "Парень играет на разрыв аорты. Как будто был в нетях и вдруг получил возможность выкричаться и шанс быть замеченным".

– Я так себе не говорил, но что-то такое действительно было. Меня же в советское время отовсюду выгоняли, я был отбросом общества. Да и как можно было в 80-е годы взять эту поганую сухоруковскую рожу в советский кинематограф? Не нуждался он во мне. А несоветский вот зануждался. Чего я хотел, о чем мечтал, то и получил. А самое главное, что умные люди признали: Сухоруков – актер нашего времени. И не в одном амплуа, как я боялся, – вон сколько разных ролей!

– Но с 1990 года, когда вы впервые появились на экране, до 2000 года, когда к вам после "Брата-2" пришла всенародная слава, прошло целых десять лет.

– Если быть точным, тетя Слава настигла меня в январе 2001 года. И сразу все заинтересовались – кто такой? Что раньше делал? Всю мою биографию перетряхнули…

– Вы же не хотите сказать, что эта тетя вас угнетает?

– Не хочу. Но надеюсь, она меня и не развращает. Вы же не скажете, что я плохо себя веду? Рожу не кривлю, нос не ворочаю… Говорю, правда, о себе слишком много. Но это, как вы заметили, еще с тех времен хвост, от долгого молчания. И еще потому, что это, как допинг, потому что я знаю, что наступит момент, когда я буду посыпать голову пеплом и…

– ... рвать волосы на голове?

– Не свои – чужие. Но настоящие. Кстати, молчать, во всяком случае на экране, я научился. Хотя говорить, конечно, проще.

– Какие еще новые фильмы с вашим участием мы увидим в этом году?

– В результате того, что я себя из-за болезни ограничил, еще один – "Агитбригада "Бей врага" Виталия Мельникова. Это такое, как вы говорите, "роуд-муви"…

– Путевое кино.

– Вот-вот! Только путь по воде, а не по суху. Марш под марш по реке истории. Привет из хорошего советского кино. Как будто он этим фильмом оглядывается назад и благодарит своих учителей, молодость и прожитую жизнь. А мне сказал: "Витя, а ты в этой роли передай привет своим кумирам". Начал я подражать Ивану Лапикову, Михаилу Ульянову, Петру Алейникову, Валентину Зубкову, Борису Новикову и в самом деле будто передал привет этому актерскому поколению, благодаря которому полюбил кино. И, по-моему, все в этой картине сыграли как-то особенно. Так что готовьте, ребята, приз за актерский ансамбль. И носовые платки. Впервые в моей практике такое случилось, что я кричал на озвучании: "Не выбрасывайте эту интонацию, мне ее не повторить!" Или останавливал картинку, потому что не мог говорить – слезы градом. Помню, в детстве сделал я из шарфа дорогу, куклы по обочинам расставил. "Что это у тебя?" – "Проспект". – "А почему он такой негладкий?" – "Потому что это река". Вот по такой реке я и проплыл...

ВИКТОР МАТИЗЕН

9 июня 2007 г.

Справка "НИ"

Актер Виктор СУХОРУКОВ родился 10 ноября 1951 года в городе Орехово-Зуево Московской области. В 1978 году окончил ГИТИС. Сразу после этого был принят в Ленинградский театр комедии имени Акимова. В 1982 году был уволен за пьянство. Работал грузчиком в булочной, мойщиком посуды, хлеборезом. В 1986 году принят в труппу Театра им. Ленинского комсомола. В 1993 году перешел в Театр драмы и комедии на Литейном, но в 1995-м вновь вернулся в Театр комедии. В последние годы на сцене играет преимущественно в антрепризных спектаклях в Москве. В кино дебютировал в 1973 году в картине "С тобой и без тебя". Но первой по-настоящему большой работой в кинематографе была главная роль в комедии Юрия Мамина "Бакенбарды" (1989). В 1994 году снялся у Алексея Балабанова в картине "Замок" по роману Франца Кафки в роли Иеремии, за которую получил приз фестиваля "Созвездие" (лучшая роль второго плана). Всенародную же славу ему принесла роль Виктора Багрова в блокбастерах "Брат" (1997) и "Брат-2" (2000). Сейчас на счету Сухорукова более четырех десятков фильмов, среди которых "Комедия строгого режима" (1992), "Операция "С Новым годом!" (1996), "Про уродов и людей" (1998), "Улицы разбитых фонарей" (1998), "Бандитский Петербург" (2000), "Антикиллер" (2002), "Сказ про Федота-стрельца" (2002), "Не хлебом единым" (2005), "Жмурки" (2005), "Ночной продавец" (2005). Обладатель премий "Ника" за лучшую мужскую роль в фильме "Бедный, бедный Павел" (2004) и за лучшую мужскую роль второго плана в фильме "Остров" (2006). В марте 2007 года перенес инфаркт. 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования