Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Алексей Зайцев. Доступная народу беседа о христианской антропологии: Об образе Божием [антропология]


"Портал-Credo.Ru" публикует фрагмент популярной лекции Алексея Зайцева. Лекция была прочитана в 2012 году в для прихожан и гостей прихода в честь свт. Игнатия Брянчанинова в Калуге Архиерейского совещания РПАЦ.

Антропология, ч.1.2.
(часть 1.1. находится здесь)

Второй пункт, который давайте сейчас рассмотрим – это происхождение человека, поподробней. Про тело мы сказали, что творение тела – это вторичный акт, т.е. тело творится не из ничего, а из уже существующей материи. И как понимать «персть земную», еще раз повторю, на мой взгляд, совершенно неважно, и отцы об этом никогда специально и не писали. И поэтому, когда спорят так называемые эволюционисты с так называемыми креационистами, я, честно говоря, не понимаю, зачем они спорят и о чем спорят. Мы не знаем просто и все, как оно было.

Для нас важно, что Бог взял уже нечто существующее и вдохнул в него душу. Поэтому происхождение тела человеческого – персти – дело десятистепенное, а намного важнее происхождение души. Когда отцы толкуют библейские слова об образе Божием в человеке, речь, конечно, о душе. Душа и тело, как мы сказали, - это разные сущности. И они имеют разные способы происхождения, причем способ происхождения тела еще и меняется в результате грехопадения, а потом восстанавливается во Христе. Об этом чуть позже подробнее поговорим.

А сейчас – об образе Божием.

Взята некая персть, или, можно предположить, [что] для Господа никаких проблем нет взять какую-то часть материи, просто, действительно, в прямом смысле прах земной отщипнуть и творческим вдохновением сотворить из него, структурировать некое новое живое существо. С другой стороны, для Господа не проблема взять какого-то высшего примата и клонировать его, говоря современным языком. Тоже творчески взять и дублировать какое-то существо, отделить, и вот, [взять это как] основу тела. Еще раз повторю, мне кажется непринципиальным.

Мне в этом отношении близки слова греческого патролога, безвременно скончавшегося достаточно молодым, который говорил, что у отцов мы не найдем каких-то натурфилософских концепций, которые бы подробно пытались рассказать о происхождении тела. Это их не интересовало, потому что они исходили из представления о человеке как образе Божьем, а образ заключается в душе, и именно душа структурирует тело. Поэтому неважно, как произошло тело. Ясно, что Бог творец всего, это по умолчанию принимается православными. Важна именно душа.

Этот патролог приводит такую аналогию: для молящегося перед иконой человека неважно, из какой породы дерева сделана доска, на которой написан образ, а важен сам образ. Если этот молящийся еще профессионально или любительски занимается изучением древесных пород, то он, может быть, какой-то анализ проведет и скажет, что икона из такого-то дерева, историю восстановит. Но как для существа религиозного это неважно. Ясно, что из какого-то наличного существующего материала, из какого-то дерева взята была доска, но нас же не доска интересует сама по себе как религиозных людей, а нас интересует то, что на ней напечатлено. Подобным образом Бог, как некий иконописец, берет некую доску, и из чего он ее сделал, непринципиально. По крайней мере, для меня как религиозного человека непринципиально. Если бы я интересовался наукой, может быть, поучаствовал бы в каких-нибудь спорах.

(Вопрос).

АЗ: Все существующее состоит из праха, из материи – и обезьяна, и глина – все из единой материи. А каждый вид существ, живых и неживых – это, говоря аристотелевским языком, которым отцы пользовались – форма плюс материя. Формой человеческого тела является душа, потому что, когда душа отделяется, человек распадается в прах. Поэтому душа структурирует тело. А из чего этот прах сам взят конкретно – еще раз повторю, неважно. Если вдруг стало бы ясно, что нетронутая материя взята Богом и новое тело сотворено посредством дуновения души – я бы сказал: «здорово». Если бы стало вдруг известно, что действительно из какой-то обезьяны, я бы тоже сказал «здорово». В любом случае, не сочтите за кощунство, Бог все делает здорово.

Консенсус современных ученых, серьезной науки, насколько я могу судить – что все-таки человеческое тело произошло от какого-то живого существа, и теория эволюции, если не в дарвиновском виде, сейчас является [признанной]. Нарочито бороться с ней я смысла не вижу, потому что с христианским богословием это вообще никак не пересекается. Это пересекается только в том смысле, если какие-то псевдоученые делают из теории эволюции идеологию, как в советское время было. Все-таки, само библейское повествование дает некие, если не прямые, то косвенные основания для и такого [подхода]. Бог же не говорит в процессе Шестоднева о том, что в каждом случае Он заново творит, а дает повеление: «да произведет вода…», потом «да произведет земля…».

Если посмотреть Слово о человеке Григория Нисского, то у него там есть пассажи, за которые цепляются нынешние эволюционисты. Там, действительно, он говорит, что Бог дает некий потенциал сотворенной природе, творческий, и она дальше поэтапно, как Григорий Нисский пишет, в соответствии с замыслом Божиим как бы саморазвивается. С точки зрения внешнего наблюдателя, это саморазвитие. А с точки зрения верующего человека, который видит присутствие Божие в мире, это, конечно, никакое не саморазвитие, а действие по энергии, по логосу Божию.

Я действительно считаю, что эти споры немножко искусственны. Они принципиальны для протестантов, потому что для протестантского богословия все сотворенное является чем-то косным, бездеятельным. У них тезисы основные: «только вера», «только благодать», «только Христос», а человек – это некое пассивное орудие, и значит, весь мир – пассивное орудие воздействия. А с православной точки зрения, сотериологический принцип – синергия, некое со-действие со стороны человека, а значит, возможно и некое со-действие в самом происхождении, в самом Шестодневе, для православных никакой проблемы в этом нет. Я считаю, что это вообще не богословский вопрос. Когда материалисты-эволюционисты посягают на мировоззренческие вопросы, это другое дело. Но наука не может же пытаться руководить мировоззрением, тогда это уже не наука, а псевдо-наука. А наука занимается материей, ну и пусть занимается.

Нас интересует больше образ Божий.

Если мы возьмем какие-нибудь учебники по догматическому богословию, 19 века или современные, сразу бросается в глаза, что, такое чувство, ничего понять в этом вопросе невозможно. И начинаются какие-то формальные, скучные вещи, что «одни отцы говорили, что образ Божий – то-то и то-то…, другие…», «одни отождествляли образ и подобие, другие растождествляли» и т.п. Вот эта, простите, «вода» свидетельствует о том, что тот отрыв богословской науки и в Греции, и в России от святоотеческих корней, о котором и многие святые говорили, действительно имел место. Потому что, если обращаться к святоотеческим источникам непосредственно, там, на мой, по крайней мере, взгляд, все достаточно ясно.

И об образе в контексте двух библейских мест отцы говорят с точки зрения двух аспектов. Во-первых, образом Божиим именуется сама душа. И отцы, действительно, в одних случаях говорят, что образ Божий сосредоточен в силе разума, в других случаях, что образ Божий связан как-то со свободой человека, с его самостоянием, т.е. описывают те или иные свойства. Но, если все это обобщать, и сами же отцы этим обобщением занимались, то нужно сказать, что образом Божиим является сама душа.

Григорий Нисский, который вопросам антропологии (посвятил) [уделил] значительное внимание, у него книга есть специальная «Об устроении человека», кто подробно интересуется, советую почитать, она издана, приводит такой простой пример: он говорит, что душа человека сотворена как  некое подражание Божественной природе. Мы говорим, что сущность Божия непознаваема, а мы познаем Бога по энергиям или свойствам. И мы можем говорить, что Бог обладает различными свойствами. Но при этом мы же не говорим, что Бог - это только какое-то одно  свойство - беспредельность, всеведение или любовь.

Как Алексей Ильич Осипов говорит: «Бог есть любовь и только любовь». Если так буквально эти слова воспринимать, то это, конечно, какая-то несусветная вещь. Почему «только любовь»? Любовь – это одна из энергий Божиих. А что есть Бог, мы не знаем, сущность Его непознаваема. Подобным образом и душа человека: хотя она сотворена, но она сотворена как некое отражение [Божественной природы]. Что такое образ – оттиск. Григорий Нисский использует образ зеркала: душа человеческая сотворена для того, чтобы отражать в себе Бога. В зеркале мы видим свое отражение, но между мной и моим отражением разница принципиальная. Одно дело – отражение, это же не я сам. Но отражение в целом отражает меня. Поэтому душа как образ Божий – это есть некое целостное отражение Бога со всеми его свойствами. Поэтому как-то конкретизировать, в чем именно состоит образ Божий, и невозможно. Ясно, что душа – сущность безтелесная, а Бог абсолютно безтелесен. Душа разумна, Бог – это высший разум. Бог есть любовь, и душа обладает свойством любви. Бог есть мера и справедливость, и в душе человеческой есть эти свойства. Ну, и так далее. И безсмертна по благодати душа тоже.

Вопрос: душа может отдаляться…

АЗ: существование души все равно не прекращается, именно по благодати Божией, а не по природе.

Первое и самое простое понимание души человеческой, вообще человека как образа Божия – что он высшей своей частью сотворен именно как отражение Божественной природы. Григорий Нисский говорит, что сущность человеческой души – это подражание Божественной природе, или отражение Божественной природы.

Тут вопрос такой важный – об образе и подобии. Говорится, что «по образу и подобию сотворил».

Действительно, у целого ряда отцов, особенно ранних, когда терминология еще общая не устоялась, можно встретить такие места, в которых образ и подобие как бы отождествляются, что это два слова, которые говорят об одной и той же реальности, о которой мы сейчас сказали.

Но, начиная, наверное, с Василия Великого, постепенно между образом и подобием проводится достаточно четкое и принципиальное различие, и важное очень. А эта традиция стала нормативной в святоотеческом предании. В «Точном изложении православной веры» преподобный Иоанн Дамаскин, опираясь на Максима Исповедника и на самого Василия Великого, это достаточно просто и четко проговаривает. Он говорит, что образ – это изначальная данность, сама природа человека. А подобие – это та цель, о которой мы говорили. Он говорит, что подобие есть свободное уподобление Богу в добродетели. Т.е. подобие достигается через причастие Богу, в обожении. Подобие есть, с другой стороны, тождество с уподобляемым.

Мы же говорим про святых, что они боги по благодати, потому что они не просто похожи на Бога по своему поведению, по своим свойствам, а потому что они с Богом соединились таким неразрывным образом. Напоминаю образ обожения, который отцы использовали – раскаленный металл. Раскаленный металл, можно сказать, подобен огню, но не потому, что сам по себе металл похож на огонь, а потому что в данном случае металл пронизан огнем и становится огненным, он жжет, светит, хотя сам по своей природе огнем не является. Подобие – это динамическая задача, которую Адаму нужно было (достичь) [решить]. Зрелая византийская патристика, т.е. святоотеческое учение, так понимает образ и подобие. Хотя, в общем-то, какие-то варианты допустимы, потому что ранние отцы высказывались иным способом, никто их за это не осуждал особо. Мне кажется, что именно такой подход все ставит на места и вносит ясность: что образ – это изначальная данность, а подобие – это динамическая задача, которую Адаму еще предстояло (достичь) [решить]. А он подобия-то не достиг, а ниспал в неподобие. И тем самым исказил и образ.

Как блаженный Августин в одном месте, в Исповеди, по-моему, говорит, что «я увидел себя далеко от Тебя, в месте Твоего неподобия» (обращается к Богу). Адам был сотворен по образу Божию, ему нужно было достичь подобия, а он вместо этого извратил замысел Творца и ниспал в неподобие. С православной точки зрения, это общее место. Протестанты, кстати, (католики – нет), это у них общее место, отождествляют как раз образ и подобие. Для них Адам был в некоем конечном состоянии, и поэтому для них спасение – это восстановление этого первозданного состояния. Никакого высшего состояния они не предполагают. Когда Адам пал, согласно протестантам, он утратил не только подобие, но и образ. А с православной точки зрения, образ в человеке неискореним, потому что это сама человеческая природа.

Поэтому отцы Церкви говорят, что образ был замутнен или искажен, но, тем не менее, человек в любом случае – это образ Божий. Даже самый закоренелый грешник – это все равно образ Божий, потому что образ Божий – это некая данность для человеческой природы. Бог таким сотворил человека, и человек сам в себе не имеет сил, даже если очень хочет, кто-то, может быть, хочет перестать быть образом Бога, а стать образом какой-нибудь обезьяны или самого сатаны, но не может, потому что он так сотворен. А он может просто исказить образ до неузнаваемости, но все равно очами духовными святые в каждом человеке видели образ Божий, они говорили, что в каждом человеке образ Божий нужно почитать. На иконе, например, какой-нибудь, простите, урод возьмет и усики пририсует, или еще что-нибудь. Но для верующего-то все равно за этими наслоениями иконописный лик проглядывает. Верующий знает, что по своему предназначению это святыня, и задача просто эти кощунственные наслоения счистить. Также и человек – он образ Божий в любом случае, сколько бы он себе какие-нибудь рожки ни пририсовывал.

А подобие, с православной точки зрения, Адамом должно было быть только достигнуто. С православной точки зрения, спасение – это совсем не возвращение к первозданному состоянию, а это состояние Христа – Нового Адама, который как раз эти все изначальные потенциальные разделения в Себе соединил, и это последнее разделение – разделение между нетварным и тварным – [его преодоление] Он совершил в первую очередь. В момент Воплощения Божественная природа соединилась нераздельно с тварной человеческой природой. Поэтому образом спасения является Сам Христос. А Христос – это же не просто восстановление невинности райской, Христос – это Бог, ставший человеком, по человечеству посаженный одесную Отца. Это не первозданный рай, а это Вознесение. Помните, апостол Павел тоже эту тему в Послании к евреям и в других местах [развивает], он говорит, что «как Он вознесся, так и мы должны быть вознесены».

И Сам Христос в Евангелии от Иоанна, в так называемой Прощальной беседе с учениками об этом много говорит. «Куда Я иду, туда и вы должны будете со Мной пойти». Цель христиан – не просто земной рай, как протестанты любят представлять, особенно примитивные достаточно протестанты на картинках рисуют что-то из рассказов Киплинга – вечнозеленые джунгли и всего вдоволь, почти коммунизм. С православной точки зрения, место спасения – это Бог, а не какая-то нетронутая сотворенная неповрежденная грехом земля. Земля, первозданный рай – это, простите за такое сравнение, некий полуфабрикат только, который Адам должен был довести до богоподобного состояния. Т.е. себя возвысить и вместе с собой преобразить весь мир. Этого достиг Христос. Поэтому Царствие Небесное, хотя часто и именуется раем, но нужно иметь ввиду, что не в том смысле, в котором раем именуется первозданный эдем. Это разные реальности.

Второй ряд, очень важный, и, к сожалению, совсем забытый: в Книге Бытия говорится о том, что человек сотворен по образу – т.е. в одном месте говорится, что он есть образ Божий, в другом месте – что он сотворен по образу Божию. Сотворение по образу отцами понимается в христологическом смысле – в том смысле, что образом Бога Отца является Сын Божий, Логос, т.е. Христос. И человек творится по образу Христа. Тут такой явный анахронизм: казалось бы, когда исторически Адам был сотворен, Христа еще не было, Христос воплотился в истории позднее. Но мы с вами говорили о соотношении вечности Божественной и времени, и что для Бога в общем-то неважно – раньше/позже, поэтому в любом случае человеческая природа творится по образу Христа Воплотившегося.

Некий парадокс для нашего ума, но, тем не менее, отцы об этом говорят постоянно. Мы же говорим, что «Агнец заклан от создания мира». В каком смысле мы это понимаем? Христос – Первенец, во всех смыслах. Увы, у нас не хватает средств языка, чтобы некоторые вещи выразить. Логика такая, что человеческая природа творится таким образом, чтобы быть сосудом для Боговоплощения. Поэтому здесь очень важное и принципиальное отличие православия, имею ввиду святоотеческого православия, а не каких-то там современных православий, которых много и которые не пойми о чем говорят.

Святоотеческое православие достаточно радикально отличается от всех прочих интерпретаций Священного Писания, различных инославий, различных конфессий христианских, католицизма и всех видов протестантизма. Различие в том, что для, скажем, католиков Боговоплощение обусловлено грехопадением. Логика такая, что если б не было грехопадения, Богу незачем было бы воплощаться. Протестанты предполагают, что цель пришествия Христа – вернуть человеческому роду утраченное первозданное райское состояние. Дальше этого они не идут. С православной точки зрения, спасение человека – это не просто возвращение в первозданное состояние, а достижение высшего богоподобного состояния по образу Христа. И это состояние недостижимо без Воплощения.

С точки зрения святых отцов, Боговоплощение не является чем-то обусловленным грехопадением, а оно предустановлено. По замыслу Божию, Сын Божий – Логос должен был воплотиться, и поэтому неважно, пал бы Адам или не пал. Хотя отцы не любили каких-то гипотетических вопросов «а что было бы, если бы», тем не менее, все они [об этом говорили]. Это, кстати, открытие в православной патрологии в 20 веке только произошло, сначала о. Георгий Флоровский у Максима Исповедника увидел, что, оказывается, он учил о том, что Крест, страдания искупительные обусловлены грехопадением, а само Боговоплощение не обусловлено, т.е. Бог все равно воплотился бы независимо от того, пал бы человек или не пал. Боговоплощение – это вообще центр всего домостроительства Божия, некая цель. И без Боговоплощения достижение того, что мы называем Царствием Небесным, невозможно. Потом, когда стали отцов на этот предмет, простите за выражение, (шерстить) [изучать], оказалось, что они, в общем-то, все об этом писали.

У упомянутого сегодня греческого патролога Панайотиса Нелласа есть работа, которая сейчас в печатном варианте вышла, переводится примерно так «Живое существо, призванное к обожению». Там есть глава, которая посвящена понятию образа Божия, и что значит «сотворим по образу Божию». Он там приводит огромное число текстов самых разных святых – от ранних – Иринея Лионского, и заканчивая 15 веком, Николаем Кавасилой, где все они говорят, что «по образу» нужно понимать в том смысле, что «по образу воплотившегося Сына Божия Иисуса Христа», что Он есть вообще Смысл сотворения. Поэтому [правильнее говорить, что] не Бог воплощается, для того чтобы Свое творение исправить, а точнее сказать, что Бог творит мир, для того чтобы воплотиться в нем и чтобы быть в этом мире, как апостол Павел говорит, «всем во всём». Поэтому Христос по плоти Богом созерцался от века, и в соответствии с Ним как неким Первообразом творится человек, человеческая природа как сосуд для этого самого Воплощения, которое в истории только должно еще состояться.

В Церкви это было известно всегда, в богослужебных текстах, в русской науке это стало известно только в 20 веке. Ну, и в греческой, я думаю, тоже. Это факт, что русская и греческая, и вообще богословская наука Нового времени была в большой зависимости от западной науки и занималась в основном тем, что пыталась оправославливать какие-то католические или протестантские штудии. А так как там первоосновы иные, иной контекст, то это задача трудная, и в результате получался какой-то непонятный гибрид. Прорыв начался, когда православные патрологи, ученые просто забыли про какие-то существующие стандарты, как, например, Сергей Епифанович, написавший книгу о Максиме Исповеднике, просто стал Максима Исповедника изучать в контексте византийской традиции, без учета достижений современной науки. У него получилось достаточно адекватное описание. Это хорошая книга, хотя еще до революции написана, до сих пор считается введением.

Насчет «образа» и «по образу». Что это предполагает. Грехопадение и последующая земная история человечества – это, с православной точки зрения, искажение замысла Божия. Но, сколько бы человек, люди ни старались исказить замысел Божий, поскольку замысел-то Божий, а не человечий, он сам по себе неотменяем, неупраздним. И поэтому возникает такая тема уже в Писании, у апостола Павла она особенно развита – о Христе как Новом, или Втором, Адаме, который исполняет по человечеству все то, что Адам испортил. Одновременно восстанавливает следствие ошибок Адама и при этом достигает той цели, которой Адам, увы, не достиг. У самого апостола Павла, может быть, еще не столь подробно, а уже у Иринея Лионского параллели такие постоянно: Христос – Новый Адам, и каждое событие из жизни Адама сопоставляется с аналогичным событием из жизни Христа и рассматривается с точки зрения исправления ошибок и достижения цели. И Дева Мария тоже выступает как Новая Ева. Ветхая Ева была источником преткновения, а Новая Ева – Мария – стала источником исправления, спасения.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования