Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Антон Комаров. Свобода совести в системе взаимоотношений религиозных организаций и государства в России (1918-1990). С приложением библиографии [история]


Публикуется в авторской редакции

Изучение истории взаимоотношений религиозных организаций и государства позволяет сформировать представление о состоянии свободы совести в конкретный период истории, отметить её основные проблемы для данного общества, проанализировать тенденции её развития. Верующие и религиозные организации являются "главными потребителями" религиозной свободы – одного из основных компонентов свободы совести. Состояние их религиозной свободы регулируется различными государственными институтами и прежде всего соответствующим законодательством. Наша цель - проследить правовое положение религиозных ассоциаций и религиозной веры вообще в указанный период, рассмотреть основные тенденции развития государственно-конфессиональных отношений в аспекте свободы совести. Основная задача исследования – доказать, что отделение религиозных организаций от государства является наиболее благоприятной и актуальной моделью государственно-конфессиональных отношений для построения гражданского общества в РФ. Для этого необходимо сопоставить декларируемое и реальное положение свободы совести в стране в фиксированный исторический период. Необходимопроизвести изучение многих исторических источников, относящихся к проблеме государственно-конфессиональных отношений. Это, прежде всего, различные законы, нормативно-правовые акты и партийные решения. Второй блок основных источников будут составлять научно-исследовательские монографии и статьи, а также книги по истории отдельных религиозныхконфессий. Третья часть источников – воспоминания самих участников рассматриваемых процессов, в основном, адептов различных религиозных течений.

К началу рассматриваемого периода на протяжении многих веков особое господствующее положение в государстве занимала православная церковь. Несмотря на то, что её государственное положение принятосчитать с принятия Петром I Духовного регламента (1720 г.) и формирования на его основании соответствующих структур администрирования Церкви (синодальных учреждений), активное участие государства в делах православной церкви имело место и ранее. Поэтому фактическое поглощение государством православной церкви, в результате петровских реформ, практически не вызвало протестов с её стороны. Многие высшие церковные сановники очень быстро оценили и активно использовали политические и экономические блага, доступ к которым открыло это положение. Впоследствии историк русского православия А. В. Карташов, описывая синодальную историю РПЦ в XVIII в., с сожалением отзывается о потере некоторых привилегий синодальных архиереев [Карташов А. В. Очерки по истории русской церкви, 1992, т. II, с. 384.].

Отдельные, незавершённые попытки секуляризации, проводимые государственной властью в XVIII в., из-за своей непоследовательности, почти никак не отразились на положении господствующей церкви в стране. "За 1764-1917 гг. церковь сумела – при поддержке царской власти – вернуть себе почти то же количество земли, которое было секуляризировано" [Русское православие: вехи истории,1989, с. 558.]. Более того, православная церковь обладала мощным экономическим потенциалом, аккумулировала огромные земельные и иные богатства, что позволяло ей оказывать и определённое политическое влияние на государственные институты [ Указ. соч., с. 501.]. Превращение de facto православия в государственную идеологию позволяло ему, при любом удобном случае, опираться не на силу убеждения, а на силу принуждения, в том числе и через применение карательного аппарата государства. В течение XIX в. государство неоднократно демонстрировало своё нежелание идти на диалог с обществом, преобразования проводило непоследовательно, часто не завершая и со значительным историческим опозданием, когда в "добрую волю" государства уже почти никто не хотел верить. Очень часто принятые государством прогрессивные инициативы впоследствии корректировались, пересматривались реакционными силами, всегда имеющими влияние на императорскую семью. Так, провозглашённые в документах 17 апреля 1905 г. под общим названием "Об укреплении начал веротерпимости", мероприятия по расширению необходимых свобод, "даруемых" императором различным неправославным вероисповеданиям не привели к последующим преобразованиям, устанавливающим подлинную свободу совести. Сохраняли свою законную силу положения, противоречащие провозглашённым в них нормам, либо исключающие их применение косвенно. Так, не были отменены статьи уголовного законодательства, предусматривающие наказания за различные "богохульства", под которые можно было всегда подвести учения и проповеди, различных не согласных с православием религиозных учений, отвергающих те или иные специфические верования православия.

Отдельные положения этих распоряжений после 1910 г. ограничивались в применении или исключались новыми дискриминационными нормами в специальных циркулярах. Так, И. П. Плетт называет 4 циркуляра, принятых в период 1910-1913 гг., ограничивающих свободу т. н. "сектантов" [Плетт И. П. История евангельских христиан-баптистов: 1905-1944 гг., 2009, с. 42-43.]. Различные ограничительные мероприятия, а также правовая непоследовательность властей, неоднократно парализовали правоприменение в России. Консервативное, а тем более реакционное окружение императора всегда обращались с инициативами нарочито упрощёнными, "наглядными", не требующими конструктивного напряжения, усилий в поиске компромисса. Это было одной из главных причин, вызвавших в России революционные потрясения. К кон. XIX в. российское самодержавие, склонное к постоянным поискам своего оплота в консерватизме, и его главная идеологическая опора - православная церковь, дискредитировали себя настолько, что перемены приняли революционный вариант развития [Падение престижа самодержавия и государственной церкви большинством мыслящих современников. Например, эмигрант Н. Зернов пишет о самодискредитации российского православия к кон. XIX в. [Цит. по Булгакову А. Г. Указ. соч., 2001, с. 109]. Это же нехотя признаёт и К. П. Победоносцев [Победоносцев К. П. Новое христианство без Христа// Государство и Церковь, Т. II., 2011, с. 467].].

В 1917 г. в России произошла революция, полностью изменившая государственный строй. Традиционно принято выделять две революции 1917 г.: февральскую и октябрьскую. В действительности, разумнее предположить, что 25 октября в Петрограде произошёл революционный переворот внутри единой революции 1917 года, т. к. за февральской революцией не последовало реставрации монархии (исторического завершения революция не имела) и не были окончательно сформированы новые государственные структуры (октябрьский переворот произошёл в период подготовки к Учредительному собранию). Революционные события 1917 года утвердили приоритет демократических правовых начал и уничтожили господствующее положение православной самодержавной идеологии. К сожалению, провозглашение основных демократических принципов исторически не привело к складыванию в России современного цивилизованного государства европейского типа. Этому воспрепятствовал целый ряд объективных обстоятельств, из которых наиболее влиятельным было обострение политической борьбы в стране, перешедшей в Гражданскую войну. Последовавшее в её процессе утверждение исключительной роли коммунистической идеологии воспрепятствовало утверждению основных благоприятных социальных оснований современной правовой культуры толерантности: гражданского общества и правового государства. В условиях социального и административного хаоса, продолжавшегося в России все революционные годы, положительные инициативы Временного правительства по утверждению необходимых основ гражданской свободы, и в том числе свободы совести, не были до конца восприняты российским обществом и, не получив достаточной социальной поддержки, не смогли утвердиться навсегда. Как и их инициатор – Временное правительство, они носили временный исторический характер. 20 марта 1917 г. оно принимает Постановление "Об отмене вероисповедных и национальных ограничений", уравнивающее в гражданских неправославное население России с православными. 14 июля 1917 г. было принято Постановление Временного правительства "О свободе совести". В этих постановлениях расширялись права граждан, относящиеся к личной свободе совести. Так провозглашалась отмена каких-либо ограничений личности по религиозному признаку, устанавливались новые нормы для перехода из одного вероисповедания в другое и ограничения прав на контроль за религиозностью несовершеннолетних со стороны взрослых. Хотя эти толерантные установления революционной власти не относились к т. н. "изуверным учениям", список которых был определён ещё законодательстве империи.

5 августа 1917 г. был упразднён пост обер-прокурора Св. Синода. Вместо него было образовано Министерство исповеданий. Фактически этими мероприятиями исчерпывается освободительная деятельность Временного правительства в области свободы совести. Многими поборниками гражданской свободы эти мероприятия были восприняты с воодушевлением. Например, лидер Евангельских христиан И. С. Проханов свои впечатления выразил так: "Я думал: "Свобода! Свобода!" Это наполняло наши сердца великим энтузиазмом" [Проханов И. С. В котле России. Автобиография,1992, с. 172.]. Происходила широкая общественная дискуссия по вопросам, связанным со свободой совести. Например, социал-демократы в соответствии со своими программными требованиями настаивали, что "религия должна быть частным делом людей... Ни одна копейка государства не должна тратиться на церковь.. Вообще церковь должна быть совершенно отделена от государства"[Социал-демократическая печать о свободе совести // Наследие. Вып. 1.Кн. 1. История государственно-конфессиональных отношений в России (X – начало XXI века) ч. 2, 2010, сс. 16-17.]. С. Н. Булгаков на Поместном соборе ПРЦ [Православная Российская Церковь (офиц. самоназвание).] напротив утверждал, что полное отделение церкви от государства, предусматривающее полную институциональную независимость и несовместимость сфер влияния "должно быть осуждено, отвергнуто и признано абсурдным" [Деяния Священного собора Православной Российской церкви 1917-1918 гг., т. IV.1, 1918, с. 8.].

Но и в самой православной церкви были голоса в поддержку проводимых преобразований. Еп. Переславский Иннокентий в своём письме с восторгом отзывался о переменах освободивших её от "навязанного её греха цезарепапизма" и не без удовлетворения констатировал потерю Св. Синодом власти и его "самоупразднения" [Письмо Переславского епископа Иннокентия (Пустынского) архиепископу Новгородскому Арсению (Стадницкому) 24.03.1917// Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч. 2, 2010, с.16.]. Попытки православного консерватизма сохранить в различных вариантах взаимозависимость ПРЦ и государства проф. СПбДА Б. В. Титлинов объяснил тем, "что православие-то не привыкло жить самостоятельно" и настаивал, что "никакие компромиссы не устранят пагубного влияния на Церковь зависимости от государства" [Титлинов Б. В. Отделение Церкви от государства// Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч. 2, 2010, с. 22.]. По обоснованному мнению Л. А. Андреевой уже февральский этап революции уничтожил главный идеологический символ предшествующей эпохи – сакрализованную "православную державность" России с царём "наместником Христа" [Андреева Л. А. Религия и власть в России, 2001, сс. 237-238.]. Она справедливо настаивает на исторической закономерности этого. Религиозные церемонии, как обязательный элемент всех государственных мероприятий, всё чаще стали исключаться из обыденной практики. ПРЦ очень часто рассматривалась, как символ "старого", свергнутого волей народа тиранического режима. Отмечались случаи неоправданных актов насилия над православным духовенством, как проявление "революционной мести", хотя не столь частые, как в период "военного коммунизма", когда православная церковь стала чаще и более открыто выражать свои политические антипатии. ПРЦ не подвергалась гонениям властью Временного правительства, а лишь была уравнена в правах с другими религиями.

Пришедшая в результате нового революционного переворота 25 октября 1917 г. к власти партия РСДРП(б) стала решительно утверждать в России свои программные принципы, которые были более последовательны в вопросах свободы совести, чем политика предшественников. Уже в "Декрете о земле" можно усмотреть курс на секуляризацию: все монастырские и церковные земли передавались в собственность советской власти [Декрет Второго Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов "О земле"// Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч. 2, 2010, с. 24.]. Принятая 2 ноября 1917 г. "Декларация прав народов России" отменила все религиозные привилегии и ограничения [Декларация прав народов России//Декреты Советской власти. Т. I, М., 1957, с. 40.]. В обращении "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока" (20.11.1917) последователям ислама объявлялась полная национальная и религиозная свобода и неприкосновенность [Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока// Ислам и советское государство (1917-1936). Сб. док-в. Вып. 2, 2010,с. 21.]. Но самым значительнымрешением революционной власти по свободе совести стало принятие Декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви" 23 января 1918 г. В Декрете чётко определяются основные принципы вероисповедной политики советского государства, основанной на полной его светскости. Основные положения Декрета имели исключительно прогрессивный характер, актуальные и для настоящего уровня развития цивилизации. Декрет устанавливал равенство всех религий перед законом; запрещал принятие какого-либо дискриминационного законодательства по признаку религии; устанавливал полную свободу вероисповедания; атеистическое и светское приравнивалось в правах с религиозным; система образования становилась светской, а обучение религии допускалось в частном порядке; запись актов гражданского состояния стало полномочием исключительно государственных органов; государственные церемонии не должны сопровождаться религиозными обрядами.

Однако, как отмечает известный современный исследователь свободы совести М. С. Стецкевич: "Многие положения Декрета, особенно касающиеся обеспечения права на свободу совести, так и остались на бумаге" [Стецкевич М. С.Религиозная толерантность и нетерпимость в истории европейской культуры, 2013, с. 285.], подчёркивая, что советское государство было последовательно лишь в одном – в своей непоследовательности в этом вопросе. Историческое состояние государства и общества обусловило и некоторые специфические положения Декрета (пп. 12,13), в которых права религиозных обществ ограничиваются в имущественном и представительном аспекте: вводится запрет на владение собственностью, имеющееся имущество религиозных общин национализируется и они лишаются права юридического лица, приравниваются в правах к общественным организациям. Это стало основанием к т. н. политики "изъятия церковных ценностей", активно проводимой советской властью в первые десятилетия. В первую очередь изъятие коснулось православной церкви [Следует указать, что советская власть не всегда только изымала материальные ценности у верующих. Было и движение в противоположную "сторону". Так, 25 июля1923 г. был принят специальный Декрет ВЦИК "О передаче Корана, вывезенного из Туркестана царским правительством, в распоряжение мусульман Туркестана".]. ПРЦ рассматривалась, как идеологическая опора самодержавия и белого движения. Кроме того, неосторожные действия самих иерархов ПРЦ, в т. ч. и политические заявления с жёсткой критикой советской власти и её политики, вполне закономерно определили её на положение государственного "врага".

В годы Гражданской войны ПРЦ в основном поддерживала контрреволюционные войска, не спешило признавать созидательные тенденции советской политики и самоустранилась от миротворческой деятельности. Кроме того, ПРЦ являлась крупным собственником, аккумулирующим огромные материальные богатства, которые советская власть рассматривала, как нетрудовые. В 1924 г. в эмигрантской среде вышла т. н. " Чёрная книга", составленная А. А. Валентиновым из документов, характеризующих борьбу советской власти против религии. В ней рассматриваются факты религиозных гонений, проводимых, в основном, местной властью и атеистическими активистами (комсомольцами). Однако, собранные в книге факты не свидетельствуют о систематических репрессиях по религиозному признаку. Многие акты "гонений" могут признаваться лишь косвенными или спонтанными, имеющими скорее уголовную природу [В книге активно используется криминальная хроника и неоднократно подчёркивается, что описываемый факт обжалован в гос. органе.], а не институционные нападки на религию. В дек. 1918 г. был разработан специальный "Циркуляр по вопросу об отделении церкви от государства", разъясняющий нормативные принципы реализации положений Декрета, в пп. 11-14, которого ограничиваются репрессивные инициативы местных органов советской власти. К сожалению, тезисы Декрета советская власть не последовательно применяла в нормах своей последующей политики, что и дало основания для современного обвинения её в гонениях на религию. Так, в "Инструкции о порядке проведения в жизнь декрета…" (24 августа 1918 г.) [Законодательство о религиозных культах (Сб. мат. и док.), 1971, сс. 58-69.] даются рекомендации по претворению вероисповедной политики советской власти на основании Декрета, не все из которых основывались на принципе толерантности [Например, пп. 16, 31, 32.]. Служители религиозных культов были ограничены в гражданских и политических правах, что можно рассматривать, как единственную репрессивную меру советской власти. Характеризуя антирелигиозную деятельность самих атеистов 20-х гг. XX в. З. Тажуризина подчёркивает их стремление "утвердить гуманистические начала в обществе"[Тажуризина З. "Атеистическое движение в СССР в 20-30 годы". URL: http://www.ateism.ru/articles/tazhurisina02.htm.], признавая при этом неправомерность многих их акций. "Антирелигиозное движение тех лет было крайне неоднородным, противоречивым" [Тажуризина З. Указ. соч.], что делает современные попытки его демонологизации не состоятельными.

Одним из значительных аспектов государственно-конфессиональных отношений 20-х гг. XX в. является вопрос об освобождении от воинской обязанности по религиозным убеждениям. 4 января 1919 г. [14 декабря 1920 г. декрет был дополнен. Некоторые положения были уточнены и изменены. Так полная отмена воинского призыва предоставлялась "в исключительных случаях".]. СНК принимает соответствующий декрет, предписывающий "заменить таковую …санитарной службой… или иной соответствующей общеполезной работой, по выбору самого призываемого"[Декрет Совета Народных Комиссаров "Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям"// Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч.2, 2010, с. 34.]. При этом предоставлялось право полного освобождения, без альтернативной замены, по решению суда отдельным категориям верующих. 14 декабря 1920 г. выходит вторая редакция Декрета, уточняющая и дополняющая первый вариант. Это, скорее всего, вызвано условностью многих юридических формулировок первого варианта. Б. Коппитерс отмечает, что вследствие дезорганизации советской правовой системы положения Декрета многочисленно нарушались на местах [Коппитерс Б. Пацифистские секты, большевики и право на отказ от воинской службы// Альманах по истории русского баптизма. Вып. 2,1999, с. 408-409.]. Важнейшим участником рассмотрения этих вопросов признавался Объединённый совет религиозных общин и групп. По признанию Б. Коппитерса, Совет сумел отстоять права многих религиозных пацифистов, что вызвало большое недовольство правительства. Это привело к роспуску Совета в 1922 г. Идеи Декрета воодушевили лидеров крупнейших российских евангелических союзов (баптистского и евангельского) к единодушному одобрению его положений. Исторически склонные к пацифизму, но не превращающие его в догматический принцип, евангелики приняли Декрет, как демократическое решение власти, обеспечивающее их ещё одной важной свободой. Было сформулировано догматическое учение об отношении к военному вопросу. Особенно настойчиво на неприятии военной службы с оружием в руках настаивало руководство Евангельского союза, принявшее в 1920 г. соответствующую резолюцию. VIII съезд ВСЕХ в 1921 г. подтвердил этот запрет верующим [Церковь должна оставаться Церковью, 2008, с. 36.]. Это заменило предшествующее "свободное" отношение к военной службе, предусматривающее право верующего самому определятьсвою позицию по этому вопросу. Следует отметить, что ВСЕХ, как объединение и евангелизм, как вера, находились в стадии формирования. Это делает их "заложниками" исторического трагизма этого времени. Лидер ВСЕХ И. С. Проханов рассматривал Евангельское движение, как историческою альтернативу российскому православию, возникшую в результате новой "Духовной Реформации". После роспуска Объединённого Совета советская власть предприняла ряд мер, ограничивающих действие Декрета. В 1923 г. был выпущен Циркуляр Наркомюста № 237 "О порядке разбора дел об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям", значительно ограничивающий перечень религиозных деноминаций, подпадающих под действие Декрета и совершенно исключающий таким объединениям, как ВСЕХ, возможность предоставлять право на отказ от военной службы с оружием в руках [Циркуляр Наркомюста № 237 "О порядке разбора дел об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям"// Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч. 2, 2010, с. 50.]. За этим последовали ряд мероприятий административного давления на религиозные объединения, направленные на принуждение к одобрительному отношению к службе в Красной Армии. Подробное описание сопутствующих событий дал У. Кале и пояснил, что "все религиозные группы находились летом 1923 г. под сильным принуждением со стороны властей"[Кале В. Евангельские христиане в России и Советском Союзе, 1978, с. 392.]. Требования политических заявлений о поддержки советской власти и отношения к военной службе испытали на себе и другие религиозные объединения. Патриарх Тихон был принуждён к общественному покаянию и признанию советской власти. В Декларации V Всесоюзного съезда ЦХАСДбыли заявлены соответствующие одобрительные позиции [Зайцев Е. В. История ЦерквиАСД в России, 2008, сс. 339-341.]. IX Съезд ВСЕХ принял специальную резолюцию, выражающую полную лояльность советской власти и рассматривающую военную службу, как обязательную "повинность государству"[Цит. по Кале В. Указ. соч., 1978, с. 395.].Это привело к ряду расколов на уровне поместных общин в выходу несогласных из всесоюзных объединений [Например, см. Хорев В. М. Неугасимый факел веры (о Красноворотовском движении 1923-1939 гг.)// "Вестник Истины" № 6,2008, с. 29.]. Так, военный вопроси отношение к советской власти – это были одними из первых значительныхпопыток советской власти вмешательства во внутренние дела религиозных групп.

Положение в отношениях религиозных организаций и государства стало наиболее стремительно меняться после смерти В. И. Ленина и на фоне разгоревшейся борьбы за власть. С возвышением И. В. Сталина процесс усиления тоталитарных тенденций в государстве нашёл своё отражение и на отношении к религиозным организациям. Во II пол. 20-х гг. разворачивается политика постепенного сворачивания демократических прав и свобод, провозглашённых первыми декретами советской власти о свободе совести и религиозных организаций. Формировалась тоталитарная политическая система, которая не могла терпеть никакого инакомыслия. Первые годы советской власти относительно свободы совести можно характеризовать, как противоречивые. Провозглашённые демократические свободы нередко нарушались местной властью. Эти решения не были правомочными и обычно отменялись. Как вспоминает И. С. Проханов, по его личному прошению, в дела защиты положений Декрета, вмешивался Ленин лично, дажепри решении частных вопросов, как, например, не законных закрытиях домов молитвы [Проханов И. С. Указ. соч.,1992, с. 174-175.]. Однако, в следующей главе он рассказывает об аресте VI Молодёжной конференции ВСЕХ в Твери в 1923 г., но не на длительный срок. Карательные мероприятия против православной церкви, затрагивали в основном её имущественное положение [За исключением, пожалуй, "ликвидации мощей" и деятельности обновленческих церквей и групп, чья история поспешно обрастает мифами и ещё подлежит тщательному критическому исследованию.]. Кроме того, изъятие церковных ценностей коснулось не только РПЦ. Например, историк лютеранской церкви О. Курило приводит копию Протокола об изъятии церковных ценностей в г. Вологда [Курило О. В. Лютеране в России (XVI-XX вв.) , 2002, с. 259-260.] в 1922 г. Совершаемым в это время арестам и расстрелам подвергались верующие самых разных религиозных общин [Например, см. письмо пресвитера Петроградской общины баптистов И. Н. Шилова от 12 мая 1921 г.// Благовестник (журнал), № 12, 1921, сс. 178-179.]. Это подтверждает, что антирелигиозные мероприятия советской власти начального периода её существования вовсе не носили какого-то избирательного характера.

М. И. Катин в своей статье [Катин М. И. Армия Спасения в Советском Союзе и в Российской Федерации 1924-2006гг.//Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып. 7, 2009, с. 308-309.] перечисляет решения совещания антирелигиозных работников, принятые в апреле 1926 г. и направленные против роста неправославных христианских общин и последующие "антисектантские" мероприятия. Меры предписывали ограничение социальной деятельности "сектантов", в особенности по отношению к детям и молодёжи, обеспечение прикрепления проповедников к общине аналогично "крепостному праву" и запрет деятельности незарегистрированных общин. Антирелигиозная комиссия 12 ноября 1927 г. постановила ликвидировать эти общины, признавая их существование "крайне вредным" [Хорев В. М. Неугасимый факел веры (о Красноворотовском движении 1923-1939 гг.)// "Вестник Истины" (журнал) № 6, 2008, с. 29-30.]. Это вызвало сопротивление верующих на местах. Впоследствии все участники этого сопротивления перешли на нелегальное положение, а в 1930-е гг. репрессированы. Политика Антирелигиозной комиссии в отношении религиозных организаций в это время отличалась исключительным цинизмом и злонамеренностью по отношению к желаниям верующих и их чувствам. Об этом, например, могут свидетельствовать выдержки из её решений, направленные на намеренную дискредитацию и развал ВСБ (Всесоюзного союза баптистов) [Церковь должна оставаться церковью, 2008, с. 44.].

Кроме развёрнутой агентурной и пропагандистской работы, предлагалось проводить меры стравливания верующих друг с другом, насаждение недоверия к руководству союзом, запрещение регистрации новых общин и т. д. Началась эпоха "воинствующего атеизма". Один из первых ударов был нанесён по различным артелям и коммунам "сектантов", активно возникавшим после 1917 г. В своих воспоминаниях толстовец Б. В. Мазурин отмечает, чтос 1927 г. начинается смена вероисповедного политического курса. "Постановлением государственных органов была ликвидирована "Тайнинская с.-х. артель" в Перловке. Поводом послужило якобы слабое хозяйство. Но повод всегда найдётся" [Мазурин Б. В. Рассказ и раздумья об истории одной толстовской коммуны "Жизнь и Труд"// Воспоминания крестьян-толстовцев 1910-1930 гг., 1989, с.112-113.]. 22 августа 1927 г. принимается особый Циркуляр ВЦИК № 260/с."О недопущении особых привилегий для сектантских организаций" [Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч.2, 2010, сс. 51-52.], издаваемый под предлогом правового уравнивания "сектантов" с др. верующими. В нём обозначен курс на ужесточение административной регламентации деятельности подобных общин. Но всё это было лишь экспериментальной подготовкой к массовым репрессиям против верующих, развёрнутым после принятия нового законодательства о религиозных культах. Последующие мероприятия советской власти по отношению ко всем религиозным организациям проходили в рамках борьбы с "контрреволюцией".

Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. [Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч.2, 2010, сс. 83-93. Более поздняя редакция с изменениями, действующими после Войны: Законодательство о религиозных культах (сб. мат-лов и док-тов), сс. 83-97.] становится основой нового советского законодательства о религиозных культах (ЗРК)[В последствии сами сборники законодательства о религиозных культах предоставлялись в областные и районные партийные органы с пометкой "для служебного пользования" и специальной инструктивной запиской, подчёркивающей секретный характер данного издания.], заложив основания репрессивной борьбы государства с религией, особенно в её организованной форме. Запрещалась в ст. № 17 всякого рода социальная деятельность религиозных организаций, а такжепроведение какого-либо религиозного обучения, использование имущества, не имеющего прямого отношения к отправлению культа, создание касс взаимопомощи и вообще материальной поддержки верующим, работа с детьми, открытие и содержание библиотек. Статья № 19 запрещала религиозное общение между группами верующих, а так же посещение проповедникамидругих групп, к которым они не приписаны по местожительству. Проведение, каких-либо съездов законодательство ограничивало необходимостью выдачи специального разрешения (ст. № 20), которое намеренно не выдавалось под различными предлогами. Постановление ограничивало религиозную деятельность в пределах специально отведённых молитвенных помещений, признавалась деятельность только зарегистрированных религиозных обществ и групп. За принятием этого Постановления последовали официальные антирелигиозные мероприятия, такие как Всесоюзное совещание по вопросам атеистической пропаганды и II съезд союза воинствующих безбожников.

18 мая 1929 г. на XIV Всероссийском Съезде Советов были внесены существенные изменения в Конституцию СССР, ограничивающие религиозную свободу [Фраза "свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами" была заменена на "свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами". См. Наследие. Вып. 1.Кн. 1,ч. 2, 2010, сс. 51,52.]. Формула "свобода религиозных исповеданий" изначально не имеет ограничительного юридического оттенка и сама в себе не предполагала запрет на проповедь религиозных взглядов. Напротив, лексика понятия предусматривала более широкое толкование его. Но, очень быстро изъятие формулы "свобода религиозной … пропаганды" привело к тому, что новую формулу стали понимать только в культово-обрядовом смысле. В Конституции СССР 1936 г. это положение было сформулировано ещё агрессивнее: "свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами" [Советские конституции: справочник, 1963, с. 265.]. Открытая и свободная религиозная проповедь совершенно исключалась из религиозной практики. Из понятия "свобода совести" в "марксистско-ленинской трактовке" [Гордиенко Н. С. Основы научного атеизма, 1988, с. 242-243.] изымался важнейший составляющий её принцип и право человека на обладание и распространение собственного мировоззрения.

Принятые решения по религиозным организациям в 1929 г. ознаменовали собой переход к активной фазе "воинствующего атеизма". Оно характеризуется беспрецедентной для России активизацией антирелигиозной государственной политики и законодательным закреплением устоявшегося положения о допустимости лишь "удовлетворения религиозных потребностей граждан", которые также подвергались жёсткой регламентации [Катин М. И. Указ. соч.//Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып. 7, 2009, с. 310.]. Это имело целью вытеснение религиозных организаций из всех сфер общественной жизни и ограничение их деятельности исключительно стенами культовых зданий. В общественной жизни начинается активное очернение верующих, как "чуждых" или даже "враждебных" советскому обществу. Против верующих развернули активную и всестороннюю деятельность атеистические организации. В прессе начинается культивирование политических мифов об антисоветской и шпионской деятельности верующих, как агентов "международной буржуазии". "Все это делалось для того, чтобы оправдать намеченные репрессии" [Плетт И. П. История евангельских христиан-баптистов 1905-1944, 2009, с. 181.]. Целые религиозные организации [Греко-католическая церковь, различные Катакомбные Православные Церкви (прежде всего, Истинно-Православная Церковь), Свидетели Иеговы, Адвентисты-реформисты и др.] объявлялись пособниками империализма и кулачества [Например, см. Галакцiёнаў М. Клясавы ворог пад маскай сэктанта, 1930, сс. 14-15.]. И в этом очень важным фактором было лишение религиозных организаций свободы слова и сопутствующего ей права доступа к общественным СМИ. Полки публичных советских библиотек были заполнены различной антирелигиозной литературой с "кричащими" названиями [Такими, как "Религия в арсенале антикоммунизма", "Проповедники тьмы и мракобесия" и др.], а Библия и Коран считались антисоветской литературой и были недоступны для обывателя. Для усиления психологического эффекта давления на религию использовался известный популистский приём, используемый ещё при самодержавии - "гнев народа" - нагнетание массового антирелигиозного чувства, как бы исходящего от "низов". Это активно использовалось на различных массовых антирелигиозных акциях, таких как антирелигиозные митинги, разорение и разрушение культовых сооружений (вандализм).

Во всей развёрнутой после 1929 г. борьбе с религией усматривается масштабный системный план. Историк ЕХБ С. Н. Савинский даже усматривает параллели в предпринятых мероприятиях СВ с антисектантскими программами эпохи победоносцевских гонений [Савинский С. Н. История евангельских христиан-баптистов Украины, России, Белоруссии, 2001, с. 117.]. Так, он разделяет репрессивную политику против верующих на два этапа [Фактически он выделяет три подпериода, но третий ознаменован спадом репрессий. См. Савинский С. Н. Указ. соч. , 2001, с. 118.]: 1) до 1935 г. – не массовые гонения, 2) 1935-1941 гг. – жёсткие, тотальные репрессии. До 1935 г. репрессии верующих имели избирательный характер и были направлены, в основном, на религиозных лидеров и др. активистов. Их основная цель состояла в том, чтобы уничтожить организованную религиозную деятельность в стране. Последующие гонения периода т. н. "безбожной пятилетки" были направлены на форсированное полное искоренение "религиозных предрассудков", в том числе и применением физической расправы с их носителями. Менее чем за 10 лет, практически прекратили своё существование все религиозные объединения. Репрессии против верующих активно сопровождались изъятием молитвенных зданий, храмов, различного церковного имущества, нередкими фактами его расхищения. Эта политика имела тотальный характер. Как и в социально-экономическом строительстве, деятельность местных властей стимулировалась лозунгами и "стахановскими" идеалами "повысить темпы", "перевыполнить план", даже в разрез с действующим законодательством. М. И. Одинцов, проведя основательный анализ статистики и фактов изъятий, подчёркивает, что излишнее рвение в этом деле местных властей было отмечено на совещании ЦИКа СССР, АН СССР и ряда других министерств и ведомств в ноябре 1936 г., и было признано негативным [Одинцов М. И. Путь длиною в семь десятилетий: от конфронтации к сотрудничеству (государственно-церковные отношения в истории советского общества) // На пути к свободе совести, 1989, с. 54.]. Неудовлетворение "голым администрированием" безпредварительной "массовой работы" было вызвано учащением фактов сопротивления верующих проведению подобной практики. Были случаи, когда власти были вынуждены идти на удовлетворение заявлений верующих о вновь открытии храмов в массовом масштабе. Но подобные факты постепенно "изживались" с раскручиванием нового витка репрессий начиная с 1937 года. "Бесцерковные" и "безбожные" деревни, поселки, города, районы и даже целые области насчитывались десятками и сотнями. Согласно проводимым тогда социологическим исследованиям и опросам, количество верующих сокращалось день ото дня" [Одинцов М. И. Вероисповедная политика советского государства в 1939–1958  гг.// Власть и церковь в СССР и странах Восточной Европы. 1939-1958 (Дискуссионные аспекты), 2003. URL: http://www.rusoir.ru/03print/02/101/index.html]. Официальные СМИ неустанно освящали тотальные предвоенные темпы государственной антирелигиозной борьбы, и заявляли о широкой поддержке её мероприятий "трудовыми массами". Это подавалось, как наиболее полное обеспечение свободы совести населения. Как к жертвам политических репрессий, в отношении верующих вводилось понятие "враг народа". "Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека"[Хрущёв Н. С. О культе личности и его последствиях (доклад).//Реабилитация: Полит. процессы 30-50-х годов, 1991, сс. 24-25.]. Проходившие по данному обвинению признавались виновными apriori. Для создания иллюзии народного гнева "чудовищными преступлениями" проводились различного рода собрания и митинги, на которых т. н. трудящиеся требовали беспощадно карать различного рода "изменников". Нарушение всех современных юридических норм породил массовый психоз, выраженный в обострении животного чувства страха за свою жизнь, приводящий даже к пренебрежению семейными связями. Большинство осуждённых даже не удосужились нормальной формулировки обвинения, которую им заменила "КР" [Контрреволюция]. С такой формулировкой обвинялись большинство верующих. Толчком этому послужило и постановлениеЦИКа и СНК СССР " О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений" (11.02.30), предписывающее местным органам власти пересмотр членства религиозных организаций на предмет наличия в них "враждебных советской власти лиц" с правом отказа в регистрации в случае сокрытия факта их принятия или присутствия [Одинцов М.И. Указ. соч.// На пути к свободе совести, 1989, с. 48.]. Верующие, не желающие добровольно отказываться от "религиозных предрассудков", были вынуждены перейти на нелегальное положение и проводить собирания на квартирах малыми группами. Их участники выявлялись сотрудниками НКВД и предавались суду "троек". Выписки из протоколов этих "судов" свидетельствуют о полном бесправии верующих, которых обвиняли в "активном сектантстве и в вербовке в секту" и приговаривали расстрелу.

Агрессивная антирелигиозная политика советской власти не была избирательной. Все религиозные течения в различной мере усматривали негативное отношение к себе со стороны государства с начала большевистского правления. Отдельные элементы терпимости к неправославным верующим до 1927 г. исторически объяснимы, в т. ч. и влиятельным мнением известных симпатизирующих им большевиков, видевших в них жертв преследований царизма. Лояльное отношение большевиков к "трудящимся-мусульманам" Н. Нуртазина связывает с идеей мировой революции [Нуртазина Н. Д. Борьба с исламом, 2008, с. 7.], популярной в 20-е гг. Однако совершенно неправильно было бы рассматривать советскую антирелигиозную политику исключительно, как богоборчество. Послесталинский государственный атеизм основывался на принципах социалистического гуманизма и идеи прогресса. Атеизм первого десятилетия советской власти и сталинский атеизм также имели противоположные основания. Первый (ленинский) атеизм был идеологией революционных мечтателей, стремящихся к преобразованию мира, с новыми справедливыми отношениями [Революционная романтика раннего советского атеизма опиралась на известные слова русской версии "Интернационала": "Мы наш, мы новым мир построим…".]. Воинствующий атеизм 30-50 гг. целиком был продуктом новой сталинской тоталитарный системы массовой нетерпимости ко всякому инакомыслию. После победы во II Мировой войне, несмотря на создание идеологического "железного занавеса" СССР оказалось в числе ведущих мировых держав и участвовало в международных диалогах. Тоталитарная риторика сталинизма не могла быть приемлемой международных отношениях. Это стало одним из оснований для существенной корректировки антирелигиозной идеологии после разоблачения культа личности на XX съезде КПСС в 1956 г. Также важной была идеологическая мифологема об глобальной прогрессивности советской социалистической системы. Кроме того, важнейшим фактором постсталинского времени стал своеобразный культ научно-технического прогресса (НТП), активно пропагандируемого в массы. Поэтому можно выделить три стадии советского атеизма: 1917-1929(7) гг. – пролетарский (классовый) атеизм; 1929(7)-1957 гг. – воинствующий атеизм; 1957-1988 гг. – "научный" (гуманистический или "прогрессивный") атеизм.

Великая Отечественная война внесла значительные коррективы в государственно-конфессиональные отношения. Необходимость мобилизации всех ресурсов на борьбу с агрессором, предоставившим на оккупированной территории ограниченную свободу совести и, возможная в связи с этим,симпатия к оккупантам, обострённое войной и постигшими бедствиями, не поддающееся контролю, религиозное чувство граждан, вынудило власти смягчить репрессивный режим в отношении верующих. Начиная с 1942 г. государство обращается сначала к деятелям РПЦ МП, а затем и к религиозным лидерам других конфессий, за помощью и поддержкой в борьбе с агрессорами. В различных патриотических акциях активно участвуют все религиозные объединения. В 1942 г. Московская патриархия выпускает сборник статей пропагандистского характера "Правда о религии в России", подчёркивающий идеологическую преданность и патриотизм РПЦ МП советской Родине. Факты религиозных репрессий многократно и полностью отрицаются и называются происками нацистской пропаганды [См. например, "Правда о религии в России", 1942, сс. 72-73, 77-78.]. М. И. Одинцов, абсолютизируя роль стихийности религиозного подъёма в годы войны утверждает, что с началом войны государство "фактически заняло позицию невмешательства в церковную жизнь страны"[Одинцов М.И. Власть и религия в годы войны. (Государство и религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.), гл.3.// http://www.rusoir.ru/03print/03/003/.]. Разрешалась вне культовая деятельность, общецерковные сборы средств [В т. ч. и на нужды фронта.], не возбранялись массовые религиозные мероприятия, признавались восстановленные религиозные центры. Этим центрам разрешалось устанавливать международные связи, что государство также активно использовало в политических целях. Всё жеимеющееся послабление не свидетельствует об установлении свободы совести в стране, даже в рамках государственной практики 20-х гг. Ни один из восстановленных религиозных центров не был полностью свободен в своих сугубо религиозных делах. Характер и содержание их административного иобщественного служения также определялся государственными органами. Характерный для тоталитаризма порядок, устанавливающий господство государства над общественными институтами, не пересматривался. Церковь была отделена от государства, но государство не освобождало церкви от своего контроля и строгой регламентации. Докладная записка Председателя Совета по делам РПЦ при СНК СССР Г. Г. Карпова заместителю Председателя СНК СССР В. М. Молотову по вопросу производства колокольного звона в православных церквах [ГАРФ, Ф. Р.- 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 7–7об. Машинописная копия.], например, свидетельствует о том, что государственные органы, а не церковь или сами верующие решали вопрос о возможности проведения колокольных звонов в церквях. Записка подавалась под грифом "секретно". Они уже de facto проводились на оккупированной территории и были разрешены немцами. В книге Г. К. Крючкова [Крючков Г. К. Великое пробуждение XX века:1961-2006., 2008, сс. 15-17.] приводятся фотокопии документов, свидетельствующие о том, что в 40 гг. вЦеркви ЕХБ осуществляется тотальный контроль за деятельностью общин, направленный на пресечение всякой духовной инициативы верующих. Государство [Прежде всего, Совет по делам религиозных культов (СДРК).] планировало и разрабатывало меры, на свёртывание религиозной активности на местах, которые впоследствии проводило через подконтрольные "духовные центры", образованные "в соответствии с намеченным планом"[Крючков Г. К. Указ. соч., 2008, с. 15].Как свидетельствует Докладная записка в ЦК КПСС о коренных изменениях в церкви ЕХБ (1926—1946 гг.)[Церковь должна оставаться Церковью, 2008, с. 149.], официальный духовный центр ЕХБ находился под полным управлением СДРК, намеренно притворял в жизнь решения, принимаемые Советом. Здесь же рекомендовалось "активизировать международные связи ВСЕХБ" в основном с политическими целями. И действительно такие встречи и поездки совершались, и краткие отчёты о них приводились в братском журнале. В журнале также появляется раздел официальных заявлений ВСЕХБ в защиту мира во всём мире, присутствовали и другие политические, не связанные с жизнью Церкви статьи. Аналогичные действия выполняли официальные структуры и других конфессий. Апогеем этой политической деятельности религиозных объединений СССР стала Конференция посвящённая защите мира, которая состоялась в Троице-Сергиевой лавре 9-12 мая 1952 г. По содержанию представленных на ней докладов можно сделать вывод о полной подчинённости религиозных центров политическим интересам советской власти. Риторика докладов в основном была направлена на заверение поддержки политического курса государства и укрепления культа личности И. В. Сталина.

В период 1942-1953 гг. вероисповедная политика государства была направлена на тотальное подчинение существования религиозных центров интересам режима. Государство стремиться навязать новые "социалистические" нормы поведения верующим так, чтобы они в первую очередь отождествляли себя с советским строем. Впоследствии, в 50-60 гг. эта линия государственной политики усилится, прежде всего, в рамках антирелигиозных мероприятий "научного атеизма". Далеко не все верующие были освобождены из концлагерей ГУЛАГа в военные годы. Наиболее бескомпромиссные верующие продолжали отбывать свои длительные сроки заключения вплоть до 1954-19156 гг. Органы НКВДпродолжали выявлять ипреследовать наиболее "неблагонадёжных" религиозных активистов [Например, см. воспоминания одного из лидеров незарегистрированного движения ХВЕ (пятидесятников) Белых В. "По следам Христовым", 1998, с. 9.]. Верующие получали длительные сроки заключения и в послевоенные годы. В межконфессиональных и внутри конфессиональных отношениях государство нередко использовало политику "разделяй и властвуй", фактического манипулирования организациями. 12 октября 1943 г. Г. Г. Карпов в докладной записке Сталину "считает целесообразным не препятствовать распаду обновленческой церкви"[Карпов Г. Г. Докладная записка Председателю СНК СССР И. В. Сталину о положении обновленческой церкви в СССР, 12 октября 1943 г.// Наследие. Вып. 1. Кн. 1,ч. 2, 2010,с. 105.]. В следующей докладной записке от 15 августа 1944 г. по тому же вопросу он заявляет, что "вопрос о ликвидации обновленческой церкви вполне назрел, Совет находит возможным ускорить процесс окончательного её распада" [Карпов Г. Г. Докладная записка Председателю СНК СССР И. В. Сталину о положении обновленческой церкви в СССР, 15 августа 1944 г.// Наследие. Вып. 1. Кн. 1,ч. 2, 2010,с. 108.]. На основании Циркулярного письма СДРК 21 сентября 1945 г. по вопросу о присоединении христиан евангельской веры (пятидесятников) к союзу ВСЕХиБ, можно предположить, что данный вопрос предварительно решался и получил одобрение в СДРК, и местное региональное обсуждение вопросов слияния не допускалось. Регистрацию общин рекомендовалось проводить в соответствии с инструкцией СДРК "под наименованием "евангельские христиане и баптисты", причём, регистрируя общины пятидесятников, следует иметь в виду, что они вливаются в общины ВСЕХиБ" [Циркулярное письмо СДРК при СНК СССР уполномоченным Совета в республиках, краях и областях СССР с информацией о слиянии христиан евангельской веры (пятидесятников) с евангельскими христианами и баптистами в один союз.// Наследие. Вып. 1. Кн. 1,ч. 2, 2010, с. 126.]. Это же письмо предписывало воздерживаться от этого слияния общин, в случае явной угрозы поглощения пятидесятниками общины ВСЕХиБ. СДРК осуществлял тщательный контроль за религиозными организациями, намечал мероприятия по организации их деятельности, в том числе определял их структурное строительство, как, например, с иудейскими и мусульманскими общинами [Полянский И. В. Докладная записказаместителю Председателя СНК СССР В. М. Молотову о состоянии и деятельности религиозных организаций в СССР, № 383с от 7 декабря 1945 г. // Наследие. Вып. 1. Кн. 1,ч. 2, 2010, сс. 134-135.].

После восстановления структур религиозных обществ в большинстве их начинается оживление религиозной деятельности: увеличивается приток неофитов, восстанавливаются различные виды служений, восстанавливаются культовые сооружения, увеличивается активность верующих. Не желая допустить неконтролируемости этих процессов, при которой в стране могла de facto установиться свобода вероисповедания, СНК СССР принимает постановление № 1603 от 19.11.1944 г. "О порядке открытия молитвенных зданий различных культов", предусматривающее исключительное право Совнаркомов союзных республик и СДРК определять возможность регистрации религиозных общин. В 1949 г.была прекращена регистрация религиозных организаций.В декабре 1954 г. гг. СДРК лишил рег. справки председателя ВСАСДа [Всесоюзный совет адвентистов седьмого дня.] П. А. Мацанова и инициировал снятие его с этого поста, без участия Пленума ВСАСДа. Это спровоцировало раскол в ЦХАСД [Церковь христиан адвентистов седьмого дня.], т. к. своей активной организаторской деятельностью опальный П. А. Мацанов сумел привлечь на свою сторону немало сторонников из среды верующих. В силу неспособности СДРК разрешить проблему, было принято решение 12 декабря 1960 г. лишитьВСАСД государственной регистрации. ЦХАСД перешла на нелегальное положение.

После смерти И. В. Сталина, начинается освобождение политзаключённых из концлагерей ГУЛАГа, в том числе и верующих. Многие из них не поддерживали мероприятия своих религиозных центров и порядки, насаждаемые ими. Их приобщение к вере проходило в тюремных общинах ГУЛАГа, часто от служителей, не принявших рамок ЗРК. Эти "новые" верующие, имея свободолюбивые представления, стали вливаться в структуры религиозных организаций. Это стало катализатором двух значимых факторов религиозной жизни СССР 1954-1988 гг. – религиозного диссидентства и религиозных пробуждений. После частичной реабилитации в 1956 г. российских немцев начинается религиозное пробуждение, в частности, в церквях ЕХБ в Омской области, приведшее к созданию независимого от ВСЕХБ Омского объединения церквей ЕХБ, состоящего в основном из немцев. Как пишет историк этого объединения П. Эпп [Эпп П. 100 лет под кровом Всевышнего. История Омских общин ЕХБ и их объединения, 2007, сс. 344-345.], непосредственным толчком к этому пробуждению, стал указ об отмене особых комендатур. Ликвидация личных ограничений граждан на общение и перемещение привела к налаживанию контактов между верующими. Например, так появляется подавляющее большинство незарегистрированных общин ЕХБ, братских меннонитов, пятидесятников и др. по всей стране. Эти "пробуждения" нельзя характеризовать исключительно лишь увеличением числа общин и последователей веры в них, как это нередко делается. Как и в классических религиозных пробуждениях, определяющим фактором является противоречие между наиболее активной (инициативной) и пассивной (обывательской, "прихожане") частью верующих относительно религиозных порядков, определяющих жизнь всей конфессии. Пробуждения религиозной жизни в советское время обычно сочеталось с религиозным диссидентством, т. к. непременно выходило за рамки ЗРК. ЗРК рассматривало религиозную жизнь исключительно как предоставление соответствующих "услуг", и поэтому было ориентировано лишь на обывателей, чуждых религиозной активности. Послевоенные разделения и появление религиозного диссидентства в среде АСД, ЕХБ, ХВЕ и др. конфессий было спровоцировано и стремлением государства отстаивать эту парадигму ЗРК. Новая Инструкция СДРК и Совета по делам РПЦ при СМ СССР, утверждённая 16 марта 1961 г. значительно ограничила свободу вероисповедания, утвердив нормы Постановления ВЦИК от 1929 г. Инструкция жёстко ограничивала права верующих и религиозных организаций "удовлетворением религиозных потребностей верующих"[Инструкция по применению законодательства о культах, с. 6.]. Деятельность незарегистрированных общин была полностью запрещена, сотни религиозных организаций лишились регистрации. В Церкви ЕХБ "за первую половину 1961 года закрыто 300 таких общин. ВСЕХБ считает, что <…> все общины будут закрыты за 2,5—3 года" [Юбилейное послание (10 лет пробуждения).//Крючков Г.К. Указ. соч., 2008, с.167.]. По всей стране происходят аресты верующих, конфискация молитвенных зданий. Однако, новая антирелигиозная компания 1957-1965 гг. не привела к тем же "успехам", как сталинские довоенные мероприятия. Государственный атеизм уже не мог рассчитывать на "широкую поддержку" трудящихся масс верующих в добровольном отказе от "религиозных предрассудков". Кроме того, государство столкнулось с серьёзным сопротивлением со стороны религиозного диссидентства, привлёкшего на свою сторону наиболее активную часть верующих. Наиболее крупное и организованное религиозное диссидентское движение в СССР во II пол. XX века создали баптисты-"инициативники" ["Отделённые" (более распространённое наименование) или, сторонники Совета Церквей евангельских христиан-баптистов (СЦЕХБ). Название движению дала Инициативная группа по созыву Съезда ЕХБ.]. Это было действительно массовое и широкое движение, использующее в своей деятельности различные методы религиозной активности. Лидеры движения сумели извлечь выводы из ошибок верующих 30-х гг. и не оставались безгласными и неинициативными [См. подробнее Комаров А. С. Евангельские христиане-баптисты в системе государственно-религиозных отношений в СССР: 1944–1963 гг.//Евразия: духовные традиции народов (журнал), № 3, 2013, сс. 194-200.]. Особенно это проявилось в поддержке узников совести и их семей. Пример и масштабность движения "инициативников" привлекли внимание многих активных верующих различных конфессий в СССР и за рубежом. Их бескомпромиссностью восхищался православный священник о. А. Мень, лидеры других религиозных движений. Многие зарубежные религиозные лидеры, учёные и правозащитники выступали в их поддержку. Их деятельность постоянно критиковалась в атеистической пропагандистской литературе. По их примеру,  20 июня 1976 г. ряд религиозных деятелей СССР подписали Обращение, опубликованное в Вестнике  РХД  в №119 за 1976 г.[Обращение членов христианских Церквей СССР  к отечественной и мировой общественности о положении религии в нашей стране.// URL: http://www.apocalyptism.ru/ShurchsUSSR.htm]. Оно содержало обстоятельную оценку положение религии и свободы совести в СССР и требование привести законодательство к современным международным нормам права.

Борьба с религией в 60-80-гг. была полностью бесперспективной. Как и вся идеологическая борьба, которою вело советское государство, она лишь отнимало у него потенциал, и подрывала международный престиж. Само религиозное диссидентство, на которое было направлено основное давление атеистического тоталитаризма, было обусловленно исторической диалектикой советского идеологического строя. Оно не ставило целью ни изменить курс развития социализма, ни свержения власти, а стремилось лишь к признанию необходимых прав. В 1988 г. отмечалось 1000-летие "крещения Руси", вызвавшее новый массовый интерес к религии. Стремительно этот интерес становился массовым и стихийным. Даже аргументированный научный атеизм становился всё более невостребованным и отождествлялся с теряющей популярность коммунистической идеологией. Политическая борьба с религией полностью потеряла свою актуальность. Религия перестала рассматриваться, как враждебная идеология, препятствующая построению социализма. Государственная идеология атеизма больше не могла существовать и атеизм становился частным или общественным делом. В 1989 г. был освобождён последний узник совести. 1 октября 1990 г. принимается Закон СССР "О свободе совести и религиозных организациях", предоставляющий право "выражать и распространять убеждения, связанные с отношением к религии" [Закон СССР "О свободе совести и религиозных организациях" (извлечения)// Наследие. Вып. 1. Кн. 1,ч. 2, 2010, с. 177.].

Проведённое выше исследование позволяет сделать вывод о том, что свобода совести и свобода вероисповедания не может быть дарована, а лишь подтверждена государством. Это значит, что подлинным источником свободы совести является человечество (народ), руководствующее естественным надгосударственным правом. Государство не должно рассматривать религиозные убеждения, как часть своей системы и руководствоваться отношением к ним. Это обуславливает обязательность отделения церкви от государства и равенство религий и идеологий перед законом. Законы, регулирующие религиозную веру, практику и убеждения частных лиц и деятельность религиозных организаций, не должны ориентироваться только на обывательскую часть верующих, но максимально учитывать религиозные потребности и убеждения граждан.

Библиография

1.Альманах по истории русского баптизма: Сб. Вып. II. Сост. М. С. Каретникова. - СПб.,1999.

2.Андреева Л. А. Религия и власть в России: Религиозные и квазирелигиоз­ные доктрины как способ легитимизации политической вла­сти в России. — М., 2001.

3.Барон Й (архиеп.) Российское лютеранство: история, теология, актуальность. – СПб., 2011.

4.Белкина Т. Л. Религиозные объединения Костромского края: история и современность. – Кострома, 2011.

5.Белых В. И. По следам Христовым: воспоминания. – Малоярославец, 1998.

6.Булгаков А. Г., "Святая инквизиция" в России до 1917 года.- М.,2001.

7.Введенский А. И. Церкви и государство (очерк взаимоотношений церкви и государства в России 1918-1922 г.). – М., 1923.

8.Винс Г. П. Тропою верности. - Elkhart, 1997.

9.Власть и церковь в СССР и странах Восточной Европы. 1939–1958 (Дискуссионные аспекты). М., 2003.

10.Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910—1930-е годы. Сост. А. Б. Рогинский. М., 1989.

11.ГАРФ, Ф. Р.- 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 7–7об. Машинописная копия.

12.Гордиенко Н. С. Основы научного атеизма. — М., 1988.

13.Гордиенко Н. С. Современное русскоеправославие. — Л.,1987.

14.Декреты Советскойвласти. Т.I., М., 1957.

15.Деяния Священного собора Православной Российской церкви 1917-1918 гг., т. IV.1., Петроград, 1918.

16.Дик В. Свет Евангелия в Казахстане. История возвещения Евангелия и распространения общин баптистов и меннонитов в Казахстане (I пол. XX в.). - Штайнхаген, 2003.

17.Дорская А. А. Свобода совести в России: судьба законопроектов начала ХХ века. Монография. – СПб.,2001.

18.Заватски В., Евангелическое движение в СССР после второй мировой войны. - М.,1995.

19.Зайцев Е. В. История Церкви АСД. — Заокский, 2008.

20.Законодательство о религиозных культах (Сб. мат. и док.). -М., 1971.

21.Зарождение церквей ЕХБ./сост. И. П. Плетт.- М.,1994.

22.Инструкция по применению законодательства о культах. – М., 1961 (утверждена СДРК и СРПЦ при СМ СССР 16.03.1961), экз. АБ-992, 16 с.

23.Ислам в советском и постсоветском пространстве: истории и методологические аспекты исследования. Сост. и ред. Р. М. Мухаметшин. - Казань, 2004.

24.Ислам и советское государство (1917-1936). Сборник документов. Вып. 2./ состД. Ю. Арапов. — М., 2010.

25.Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Выпуск 1. - М., 1998.

26.История религий в России. / Под общ. ред. Н. А. Трофимчука. - М., 2001. - 591 с.

27.Карташев А. Собр. Соч.: В 2 т. Т. II: Очерки по истории русской церкви. — М., 1992.

28.Кале В. Евангельские христиане в России и Советском Союзе. Иван Степанович Проханов и путь евангельских христиан и баптистов. – Гамбург, 1978.

29.Комаров А. С. Евангельские христиане-баптисты в системе государственно-религиозных отношений в СССР: 1944–1963 гг.//Евразия: духовные традиции народов (журнал), М., № 3, 2013, сс. 194-200.

30.Копылов А. Н. Католическая Церковь в России (конец IX – начало XXI вв.). М., 2012.

31.Корзун М. С. Русская православная церковь, 1917—1945 гг.: Изм. социал.-полит. ориентации и науч. несостоятельность вероучения.—Мн., 1987.

32.Крючков Г. К. Великое пробуждение XX века:1961-2006. – М., 2008.

33.Курило О. В., Лютеране в РоссииXVI-XX вв. – США, 2002.

34.Куроедов В. А. Религия и церковь в Советском государстве. — М., 1981.

35.Лиценбергер О. А. Евангелическо-лютеранская церковь и советское государство (1917-1938). - М., 1999.

36.Набиев Р.А. Ислам и государство: Культурно-историческая эволюция мусульманской религии на Европейском Востоке. – Казань, 2002.

37.На пути к свободе совести/ Сб. — М., 1989.

38.Наследие. Вып. 1: Религия — общество — государство: институты, процессы, мысль. Книга 1: История государственно-конфессиональных отношений в России (X – начало XXI века) : хрест. в 2-х ч./ сост. Ю.П. Зуев; под общ. ред. Ю.П. Зуева, В.В. Шмидта. — М., 2010.

39.Никольский Н. М.История русской церкви.— М., 1983.

40.Никольская Т. К. Русский протестантизм и государственная власть в 1905—1991 годах.— СПб., 2009.

41.Нуртазина Н. Д. Борьба с исламом. Религиозная политика Советской власти в Казахстане и 20-40-е годы XX века. - Алматы, 2008.

42.Обращение членов христианских Церквей СССР  к отечественной и мировой общественности о положении религии в нашей стране.// URL: http://www.apocalyptism.ru/ShurchsUSSR.htm.

43.Одинцов М.И. Вероисповедные реформы в Советском Союзе и в России. 1985 - 1997 гг. – М., 2010.

44.Одинцов М. И. Власть и религия в годы войны. (Государство и религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.).// http://www.rusoir.ru/03print/03/.

45.ОсиповаИ. И."Вязвах своихсокройменя..."—М., 1996.

46.Плетт И. П. История евангельских христиан-баптистов 1905-1944. М., 2009.

47.Победоносцев К. П. Государство и Церковь — М., 2011. — Т. II.

48.Победоносцев П. Сталин и Церковь глазами современников: патриархов, свя­тых, священников. — М., 2012.

49.Подберезский И. В. Быть протестантом в России. — М., 1996.

50.Поспеловский Д. Тоталитаризм и вероисповедание. – М., 2003.

51.Правда о религии в России. – М., 1942.

52.Право. Религия. Атеизм. Правовое содержание научного атеизма / Бражник И.И. - Киев, 1983.

53.Проханов И. С. В котле России. – Чикаго,1992.

54.Реабилитация: Полит. процессы 30-50-х годов / Под общ. ред. А. Н. Яковлева. – М., 1991.

55.Рейснер М. А. Государство и верующая личность: Сб. ст. – СПб., 1905.

56.Религия и глобализация на просторах Евразии/ под ред. А. Малашенко и С. Филатова.— М., 2009.

57.Религия и общество. Хрестоматия по социологии религии. /Сост. Гараджа В.И., Руткевич, Е.Д. М., 1996.

58.Религия и общество: Очерки религиозной жизни современной России./ Oтв. ред. и сост. С. Б. Филатов. - М.; СПб., 2002.

59.Рогозный П. Г. Церковная революция 1917 года (Высшее духовенство Российской Церкви в борьбе за власть в епархиях после Февральской революции). — СПб., 2008.

60.Россия и Вселенская церковь (журнал), № 4(76)-1(77),Брюссель, 1968-1969.

61.Русская Православная Церковь в советское время (1917—1991). Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью / Сост. Г. Штриккер. М., 1995.

62.Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. Док-ты и фотоматериалы. — М., 1996.

63.Русское православие: вехи истории.- М.,1989.

64.Савинский С.Н., История евангельских христиан - баптистов, Украины, России, Белоруссии, в 2 т.- СПб.,2001.

65.Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып.2. Сб. док-в и мат-лов 2004-2205гг. – М., 2005.

66.Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып.3. Сб. статей. – М., 2006.

67.Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып.5. Сб. статей.– М., 2007.

68.Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып.7. Сб. статей.– СПб., 2009.

69.Силантьев Р. Новейшая история ислама в России / Р. Силантьев. — М., 2007.

70.Симорот С. Ю. Правовоерегулированиереализациисвободысовести в Российской Федерации.—Хабаровск, 2001.

71.Смирнов М. Ю. Религия и религиоведение в России. – СПб, 2013.

72.Смыслов О. С. БогоборцыизНКВД.— М.,2012.

73.Советские конституции: справочник. – М, 1963.

74.Стволыгин К. В. Отказы от военной службы вследствие убеждений в Россий­ской империи: монография. — Минск, 2010.

75.Стецкевич М. С. Свобода совести. - СПб., 2006.

76.Стецкевич М. С.Религиозная толерантность и нетерпимость в истории европейской культуры. — СПб., 2013.

77.Тажуризина З. "Атеистическое движение в СССР в 20-30 годы". URL: http://www.ateism.ru/articles/tazhurisina02.htm.

78.Церковь должна оставаться церковью. Необратимые десятилетия 1917-1937 годы в истории евангельского и баптистского движений. – М., 2008.

79.Цыпин В. (прот.) История Русской православной церкви: 1917-1990. – М., 1994.

80.Хорев В. М. Неугасимый факел веры (о Красноворотовском движении 1923-1939 гг.)// "Вестник Истины" (журнал) № 6, 2008.

81.Шилов И. Н. Письмо пресвитера Петроградской общины баптистов И. Н. Шилова от 12 мая 1921 г.// Благовестник (журнал), № 12, 1921.

82.Эпп П. 100 лет под кровом Всевышнего. История Омских общин ЕХБ и их объединения 1907-2007. - Омск-Штайнхаген, 2007.

83.Галакцiёнаў М. Клясавыворогпад маскай сэктанта. – Менск, 1930.

84.Iстopiя pелiгii: Збipник дoкyментiв i мaтеpiaлiв/ Упopядники: Е. B. Бистpицькa, I. С. Зyляк.- Теpнoпiль, 2003.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":

85. Релігійна свобода і права людини: Богословські аспекти. У 2 т. XI.-Львів. 2000.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования