Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Монах Харитон. Православие по Франклу. На пути к смыслу и Истинной Церкви. Доклад на семинаре ИПЦ 24 февраля 2014 г. Часть 3 [психология]


(Окончание. Первая часть здесь, вторая часть здесь)

Говоря собственно о логотерапии как практическом воплощении и приложении теории экзистенциального анализа, следует отметить: при внешнем сходстве некоторых ее методов с техниками поведенческой или гуманистической психотерапии различие все же принципиально. Поэтому, например, причислять учение Виктора Франкла к гуманистическому направлению – а такое мнение нередко встречается – как сейчас говорят, «было бы некорректно».

Сам Франкл нередко критиковал методы гуманистической психологии [53] и подчеркивал отличие своих взглядов от концепции того же Абрахама Маслоу, приводя в пример американское общество:

«И все же дело доходит до экзистенциального вакуума. И это – в сердце общества изобилия, которое ни одну из базовых, по Маслоу, потребностей не оставляет неудовлетворенной. Это происходит именно оттого, что оно только удовлетворяет потребность, но не реализует стремление к смыслу» [54].

Области приложения логотерапевтических методов подразделяются на неспецифическую и специфическую. Неспецифическая среда применения логотерапии – психотерапия различных заболеваний, основанная на соответствующем подходе к человеческой личности; специфическая сфера – работа с ноогенными неврозами.

В области лечения психогенных неврозов (неспецифическая среда) Франкл различает три направления: неврозы по типу фобии, неврозы навязчивых состояний и сексуальные расстройства. Третьего раздела мы, помня слова апостола Павла (Еф. 5, 12), касаться не будем – но предположим, что метод дерефлексии (см. ниже), применяемый для лечения таких расстройств, вполне приложим и в более широком плане – для коррекции интерперсональных избирательных отношений.

Описание типов фобий и навязчивых состояний, приводимое Франклом в работе «Теория и терапия неврозов» и сопровождаемое характерными круговыми диаграммами, выглядит так:

«[тип фобии:] … некий симптом (см. рис.) вызывает у пациента опасение, что он может повториться вновь, и вместе с этим возникает страх ожидания (фобия), который приводит к тому, что симптом действительно появляется снова, что лишь усиливает изначальные опасения пациента. При известных условиях сам страх может оказаться тем, повторения чего пациент боится. Наши пациенты сами спонтанно говорили нам о «боязни страха». Как же мотивируют они этот страх? Как правило, они боятся обморока, инфаркта или апоплексического удара. А как реагируют они на свой страх перед страхом? Бегством. Например, они стараются не выходить из дома (…)

[при навязчивых состояниях] … Пациент находится под гнетом овладевших им навязчивых представлений (см. рис.), пытаясь их подавить. Он старается противодействовать им. Это противодействие, однако, лишь усиливает первоначальное давление. Круг опять замыкается, и пациент оказывается внутри этого порочного круга. В отличие от фобии, однако, невроз навязчивых состояний характеризуется не бегством, а борьбой, борьбой с навязчивыми представлениями. И здесь нельзя обойти вопрос, что движет пациентом, побуждает его к этой борьбе. Как выясняется, пациент либо боится, что навязчивые представления не ограничатся неврозом, что они сигнализируют о психозе, либо же он боится, что навязчивые представления криминального содержания заставят его в самом деле причинить кому-либо зло – кому-то или самому себе. Так или иначе, пациент, страдающий от невроза навязчивых состояний, испытывает не страх перед самим страхом, а страх перед самим собой» [55].

Техника парадоксальной интенции, применяемая Франклом, «взламывает», выворачивает наизнанку оба эти круговых механизма. Ее теоретическое обоснование – уже упоминавшаяся фундаментальная характеристика личности, способность к самоотстранению. Сам Франкл определяет парадоксальную интенцию так:

«… от пациента требуется, чтобы он захотел осуществления того (при фобии) или соответственно сам осуществил то (при неврозе навязчивых состояний), чего он так опасается» [56].

Особо подчеркивает Франкл и значение в такой технике юмора:

«Парадоксальное намерение должно быть сформулировано в насколько возможно юмористической форме. Юмор относится к существенным человеческим проявлениям; он дает человеку возможность занять дистанцию по отношению к чему угодно, в том числе и к самому себе, и обрести тем самым полный контроль над собой. Мобилизация этой сущностной человеческой способности к дистанцированию и является, собственно, нашей целью в тех случаях, когда мы применяем парадоксальную интенцию» [57].

Клинические примеры применения такой техники, описываемые Франклом, действительно впечатляют:

1) Девятилетний мальчик каждую ночь мочится в постель; родители и стыдят сына, и игнорируют его, и бьют, но ничего не помогает. Тогда врач обещает ребенку: за каждую ночь, когда тот намочит постель, он (врач) заплатит мальчику по 5 центов. Ребенок уверен, что скоро «разбогатеет» - но в итоге:

«… он [мальчик] сказал, что делал все возможное, чтобы мочиться в постели каждую ночь и заработать, таким образом, как можно больше денег, однако, к его сожалению, ничего не получалось. И он просто не мог понять этого, ведь прежде с этим у него все ладилось» [58].

2) Женщина 48 лет страдает от сильного тремора, она не может взять в руку чашку или стакан, чтобы не пролить их. Врач предлагает ей устроить «соревнование по дрожи» - кто сможет трястись дольше и сильнее. «Быстрее, фрау N, давайте, вы должны трястись гораздо быстрее! – Но я же не могу, перестаньте…» Пациентка смеется… и, устав, идет на кухню, наливает себе чашку кофе и выпивает ее, не пролив ни капли.

Франкл описывает также случаи эффективного применения парадоксальной интенции при клаустрофобии, агорафобии, заикании и даже при ночных кошмарах. Особо он отмечает, что люди зачастую эмпирически, спонтанно прибегают к такой технике, не осознавая ее теоретически. Например, страдающие агорафобией при общении в группе юмористически преувеличивали, «вышучивали» свои страхи – то есть пациенты сами "изобрели" парадоксальную интенцию.

Говоря о парадоксальной интенции и проблемах, с которыми она борется, применительно к религиозно-аскетическому дискурсу, можно вспомнить хотя бы «Древний Патерик».

Вот слова аввы Пимена, вполне созвучные парадоксальной интенции:

«… если мы гонимся за спокойствием, то оно бежит от нас; если же мы бежим от него, то оно гонится за нами» [59].

Вот поучение старца о помысле тщеславия (пример навязчивого состояния):

«В то самое время, как ты противодействуешь ему [помыслу], он более тебя находит, чем противоречить тебе, и, таким образом, дух не может удержать его [60].

А вот общеизвестный случай, где парадоксальная интенция усмиряет блудницу:

«Однажды, когда шел по дороге авва Ефрем, одна блудница, по чьему-то злоумышлению, подошла к нему, чтобы обольстить его на постыдное смешение, и если сие не удастся, то хотя причинить ему досаду, ибо еще никто и никогда не видал его раздосадованным или ссорящимся. Авва говорит ей: иди за мною! Пришедши к одному месту, где было множество народа, он говорит ей: ступай сюда за тем, чего хотела. Блудница, увидев народ, отвечает ему: как можно нам это делать в присутствии такого множества? Он говорит ей: если ты стыдишься людей, то как же не стыдишься Бога, обличающего тайная тмы (1 Кор. 4, 5)? Блудница со стыдом отошла» [61].

Другая техника логотерапии – дерефлексия – основана на феномене самотрансценденции (т.е., напомним, «выходе за пределы себя»). Дерефлексия борется с гиперрефлексией – чрезмерной «зацикленностью» внимания на себе самом, на своих влечениях и эмоциях. Образно говоря: чем более мы беспокоимся о том, насколько хорошо выполняем некую функцию, тем труднее нам ее действительно хорошо выполнить.

Для верующего человека памятование о Боге и испрашивание Его помощи в любом деле при осознании собственной немощи – сильнейший способ дерефлексии. Это и логическое продолжение принятия «сверхсмысла» (по Франклу): переключение внимания позволяет скорректировать искажения картины внутреннего и внешнего мира, порожденные превозношением собственного «Я». Возможно, поэтому чтение Псалтири столь важно для духовной жизни: в категориях логотерапии это – мощное дерефлексивное средство.

Впрочем, дерефлексия может быть и принципиально иной – ведь нам приходится встречаться не только с Богом, но и диаволом, с немощами других людей. Особенно это заметно в борьбе с хульными помыслами. Святые отцы согласно требуют вменять их «за ничто» и видеть в них козни врагов нашего спасения:

«Никто не должен думать, что он виновен в хульных помыслах, ибо Господь есть сердцеведец и знает, что такие слова не наши, но врагов наших» [62].

Принципиальный момент – понимание того, что человек в данных помыслах не виновен, они происходят не из-за его испорченности, а вследствие внешнего воздействия ( та же дерефлексия). В некоторых случаях отцы прибегали и к внешним символическим действиям: так, старец, к которому обратился подвижник, 20 лет страдавший от хульных помыслов,

«… улыбнулся и, подняв брата, говорит ему: "Положи, чадо, руку твою на мою выю". Когда же брат оный сделал это, великий муж сказал ему: "На вые моей, брат, да будет грех сей, сколько лет он ни продолжался и ни будет продолжаться в тебе, только ты вменяй его за ничто". После инок сей уверял, что он еще не успел выйти из келлии старца, как эта страсть исчезла» [63].

Интересно, что для Франкла и его последователей «навязчивые представления богохульного содержания» также были предметом логотерапевтического лечения:

«С ними нам, пожалуй, удается справиться лучше всего. Мы стремимся обратить внимание пациента на то, что, постоянно опасаясь совершить богохульство, он тем самым его и совершает; ведь самое настоящее кощунство – считать Бога настолько плохим диагностом, что Он не в состоянии дифференциально диагностировать, где богохульство, а где навязчивые представления» [64].

Здесь логотерапия применяет не дерефлексию, а парадоксальную интенцию (сопряженную, заметим, с добрым юмором) – и схожий способ мы также встречаем в отеческой практике, хотя он формулируется чуть-чуть по-другому. Святитель Дмитрий Ростовский в рассуждении о хульных помыслах подчеркивает:

«Если бы кто сидел связанный посреди богохульствующих людей (…) и хотел бы убежать от них, чтобы не слышать этих речей, но не мог, потому что связан, и не мог бы даже заткнуть ушей, - скажи мне, был бы он грешен от того, что не хотя слышит их хульные речи? Воистину не только не имел бы никакого греха, но и великой похвалы сподобился бы от Бога, потому что, будучи связан и не имея возможности убежать, он с тяжестью в душе слушал их богохульные слова» [65].

Другими словами, чем больше на нас нападают силы зла – тем больше нам награда от Бога за борьбу с ними, и такому обстоятельству нужно радоваться…

Может показаться, что в приведенных выше рассуждениях и сопоставлениях мы сводим аскетику к методам логотерапии – но такой вывод был бы абсолютно неверен. Рассмотренные примеры демонстрируют (вспомним «димензиональную онтологию»): проекции необъемлемой разумом полноты человеческой личности на плоскости аскетики и экзистенциального анализа во многом схожи – значит, методы Франкла действительно могут стать «детоводителем» к подлинно православной аскетике для тех людей, которые слишком «увязли» своей мыслью в категориях «человеческой мудрости» (1 Кор. 2, 13).

Сказанное относится и к специфической сфере приложения логотерапии – ноогенным неврозам. Здесь Франкл и его последователи практикуют методику сократического диалога, позволяющего подтолкнуть пациента к открытию им для себя адекватного смысла. Очень важно, что при этом психотерапевт не навязывает пациенту собственное понимание ценностей:

«Быть терпимым – не значит присоединяться к верованию другого. Но это значит, что я признаю право другого верить в его собственную совесть и подчиняться ей.

Из этого следует, что психотерапевт не должен навязывать ценностей пациенту. Пациент должен быть направлен к своей собственной совести» [66].

Аналогии такой методики в православном душепопечении – тема очень широкая и в целом выходящая за рамки данного выступления (хотя параллели тут тоже вполне очевидны). Отметим только, что парадигма «насильственной морализации», избранная сейчас государством и его составными частями – «взбесившимся принтером», «коллективным бастрыкиным» и РПЦ МП – имеет прямо противоположную направленность. Как говорит экономист Сергей Гуриев:

«В «тучные нулевые» никакая идеология была не нужна. Все заливалось деньгами, «бабло побеждало зло». Теперь деньги кончаются и нужен идеологический стержень. Власть определилась, что он будет таким: против образованного среднего класса, за мракобесие и средневековье» [67].

«Миссионерство» же от РПЦ МП вполне вписывается в такую госполитику, что побуждает вспомнить слова Спасителя:

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас» (Мф. 23, 15)

Такое «православие» - совсем не «по Франклу»…

В заключение отметим еще один, возможно, перспективный аспект использования логотерапии в православной реабилитации.

Франкл не без скепсиса относился к «группам общения», практикуемым в гуманистической психотерапии:

«… движение групп общения и воспитания сензитивности сводится к реакции на социальное и эмоциональное отчуждение. Но реакцию на проблему не следует путать с разрешением проблемы. (…) Мой ученик, предпринявший независимое исследование групп общения, рассказывал, что происходило с ним на одной из них: “Многие просили меня быть их другом. Я не чувствовал себя искренним, обнимая их и говоря, что я их люблю и буду их другом, но я все это так или иначе проделывал. Я заставлял себя быть эмоциональным – но тщетно: чем больше я старался, тем труднее это было”» [68].

Однако в целом он считал и такое направление важным:

«… правильно понятая группа общения может, конечно же, создать атмосферу взаимной помощи, в которой можно обсуждать смысл жизни. Правильно понятая группа общения не довольствуется созданием условий для самовыражения ее участников, но также обеспечивает их самотрансценденцию. Или, как говорит Роберт М. Холмс, “групповая логотерапия может дать большой выигрыш». Холмс представляет себе “возможности введения логотерапевтической философии в конкретных групповых ситуациях”» [69].

Интересно, что в работе Холмса 1970 года, на которую ссылается Франкл, говорится о логотерапевтическом аспекте в деятельности групп «Анонимных алкоголиков» - объединений единомышленников, помогающих друг другу воздерживаться от пагубной привязанности.

«Анонимные алкоголики», «Анонимные наркоманы» и другие подобные движения объединяет общий принцип: помочь человеку преодолеть кризис лучше всего может тот, кто сам такой кризис уже пережил. И люди, пришедшие к духовному кризису в РПЦ МП, могут, вероятно, воспользоваться и таким опытом - ведь «брат от брата укрепляем яко град тверд» (Прит. 18, 19). Опять же, возможно, группируясь и более частным образом – по признаку того, в какую из многоразличных выгребных ям мира сего завело неправое славление Бога (т.е. по конкретной симптоматике проявлений ноогенного невроза). Но это только предположение, требующее серьезного размышления.

***

Мы уже ссылались на программную статью владыки Григория «Православие по Фрейду». Основная мысль данного выступления, которую мы пытались донести до слушателей – то, что наряду с «Православием по Фрейду» тем, кто приходит или только надеется прийти к Истинной Церкви, может понадобиться и «Православие по Франклу», –  дающее возможность конструктивно осмыслить свой и чужой опыт, уврачевать душевные раны и ответить самому себе на вопросы: «Зачем я в этом мире?», «Зачем я верю в Бога?», «Зачем мне Церковь?».

Сам Франкл говорил:

«Нам достаточно обратиться к тому, как человек с улицы в действительности переживает смыслы и ценности, и перевести это на научный язык. Я бы сказал, что это как раз та работа, которую должна выполнить так называемая феноменология. Логотерапия же имеет обратную задачу – перевести то, что обнаружено таким путем, в простые слова, чтобы мы могли научить наших пациентов, как и они могут найти смысл в своей жизни» [70].

Обретение же смысла – источник силы для движения к Высшему Смыслу, к Богу. Не случайно Франкл повторял:

«Девизом всех психотерапевтических и психогигиенических усилий может стать мысль, ярче всего выраженная, пожалуй, в словах Ницше: “У кого есть «Зачем», тот выдержит почти любое «Как»”» [71].

С этим высказыванием – пусть и отнюдь не христианского литератора – вполне можно согласиться…

Примечания:

53. Виктор Франкл. Критика «чистого общения»: насколько гуманистична «гуманистическая психология» // Человек…, с. 321-333.

54. Виктор Франкл. Человек перед вопросом о смысле // Человек…, с. 41.

55. Виктор Франкл. Теория и терапия неврозов //Человек…, с. 340-342.

56. Там же, с. 342.

57. Там же, с. 343-344.

58. Та же, с. 343.

59. Древний патерик, изложенный по главам, Х, 78.

60. Там же, XXIII, 6.

61. Там же, Х, 25.

62. Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица, XXIII, 42.

63. Там же, XXIII, 54.

64. Виктор Франкл. Теория и терапия неврозов // Человек…, с. 354.

65. Цит. по: Пребывающим в унынии. М.: Издательство Сретенского монастыря, 2006, с. 112-113.

66. Виктор Франкл. Что такое смысл // Человек…., с. 297.

67. Сергей Гуриев: «Каждый диктатор несчастлив по-своему» [Интервью с Андреем Колесниковым] // Новая газета, 27.12.2013.

68. Виктор Франкл. Критика «чистого общения»: насколько гуманистична «гуманистическая психология» // Человек.., с. 330-331.

69. Там же, с.332.

70. Виктор Франкл. Что такое смысл // Человек …, с. 299.

71. Виктор Франкл. Сказать жизни «Да!»: Психолог в концлагере. М.: Альпина нон-фикшн, 2012, с. 147.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования