Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Г.С. Померанц. Дороги духа и зигзаги истории. В два голоса. Приложение. Зинаида Миркина. Верность себе. Часть 2. [религия и культура]


 Зинаида Миркина
Верность себе. Часть 2

В романе Ромена Роллана "Жан-Кристоф" есть такой эпизод: юный Кристоф в кризисе. Он потерял веру в себя. Опустился. И вот он случайно встречает своего дядю, брата матери, странствующего разносчика, тихого мудреца Готфрида. Кристоф жалуется дяде, говорит, что все его надежды рухнули. Он никогда не сделает того, что хотел. Он хотел стать героем, но это не его доля.

"– Героем? Ты думаешь, герои – это те, кто делают, что хотят? – спрашивает Готфрид. – Нет, герои – это те, кто делают, что могут.

– То, что могут? Но это же так мало!

– Это бесконечно много. Очень мало тех, кто делают то, что они могут. Это самое трудное и, может быть, единственно нужное".

Кристофа встряхивают эти слова и переворачивают его сознание. Обращают его внутрь. И он вдруг чувствует, что отвлекался в сторону от того, что есть внутри. Чувствует, что именно там и есть то, что ему нужно. То, что хочется и что нужно, – вещи разные. Нас манит то, что вне нас. А то, что внутри… Там наше могущество. Мы хорошо знаем евангельские слова о Царствии Божьем, которое внутри нас. Но что они собственно значат?

Мы говорим сейчас о верности себе. Но ведь наше "я" многослойно и часто раздроблено. И, как уже здесь говорилось, сохраняя верность одному, мы часто предаем другое в себе. Между тем, истинная верность себе, это верность себе целому, включающему ту последнюю глубину, где находится Царствие Божие, где чувствуется присутствие Бога.

Но вот здесь мне хочется остановиться и задать вопрос, который задают по-настоящему, может быть, только дети. – А что такое Бог?

Да, взрослые решают вопрос, есть ли Бог или Его нет? А что Он такое, это кажется всем известным, само собой разумеющимся. Одна очень внимательная, постоянная наша слушательница как-то написала мне записку: "Я только в одном не согласна с Вами. Вы говорите, что Исус Христос – человек, а я уверена, что Он – Бог".

Я могла бы ответить на это не моими словами, а словами Халкидонского собора: "Исус Христос вполне человек и вполне Бог".

Это нам понять труднее всего. Как это – и то, и это? Человеческая логика предпочитает "или", а не "и". Или то, или другое. А тут вдруг и то и другое. Ничего не поделаешь. Вот так. "Божественный след", о котором говорит нам Антоний Сурожский, очень трудно понять, его внутренняя обоснованность не поддается нашему дробящему рассудку. Есть богословское утверждение, не менее авторитетное, чем формула Халкидонского собора, утверждение, красной нитью проходящее через все рассуждения о Боге: БОГ ЕСТЬ ДУХ. Если быть честными с самими собой, нам очень трудно это понять до конца. Ну хорошо – Дух. Он не материален. Говорят, что Он непредставим, непостижим. Ну и это мы как-нибудь обойдем. Надо же себе представить что-то. Вот мы и представляем нечто иноматериальное. Это какая-то более тонкая материя, но все же нечто, имеющее зримую или мысленно зримую форму. Он не видим нам, но может быть проявлен и проступить перед глазами как некая переводная картинка. Это очень ходячее представление. Но оно не верно. Дух не имеет никакой зримой формы и никогда не может предстать перед нашими глазами. Это принципиально невозможно.

Встретиться с Богом можно иначе. Совсем иначе. Только внутри. В той последней глубине своей, которая уже и не только твоя. Через себя самого человек может дойти до некоего центра мира. И не увидеть этот центр, а оказаться в нем.

Тагор сказал о Боге: "Ты не видим, потому что Ты зрачок моего глаза". Что может быть ближе, чем зрачок собственного глаза? Но увидеть его невозможно. Извне – невозможно. Что может быть ближе собственного сердца? Но его тоже невозможно увидеть. Наконец, есть еще один образ: младенец в утробе. На минуту представим себе, что у него есть какое-то сознание и даже открыты глаза. Может ли он увидеть и осознать мать, в утробе которой находится? Которую осязает? Она – условие его жизни. Она – всё. Но для сознания и глаза она – тайна.

Достоевский в своем замечательном рассказе "Сон смешного человека" так описывает приближение к этой тайне: "У них не было храмов, но у них было какое-то насущное, живое и беспрерывное единение с Целым Вселенной; у них не было веры, зато было твердое знание, что когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с Целым Вселенной".

Итак, Бог есть Дух. Непредставимый, невидимый Дух, пронизывающий Собой все части и соединяющий их в единое Целое. Мы находимся как бы внутри этого Целого (как младенец в утробе матери) и в то же время Оно находится внутри нас, как некое семя жизни, которое мы должны взрастить, и в этом обнаруживается весь смысл нашей жизни.

Дух плоти не имеет. Никакой. Наше призвание ВОПЛОТИТЬ ДУХ – наполнить нашу человеческую плоть Божественным Духом. Вне нас – Он только Дух, не воплощенный Бог. Воплощен Бог может быть только человеком.

Исус Христос – человек, воплотивший Бога. Бог на земле во плоти может быть только человеком. Бог присутствует во всем, он вездесущ, но только человек может и должен стать Богом, это его призвание.

Он как бы находится в утробе Бога и должен родиться Богом. Это и есть рождение свыше.

Хотя все это образы и метафоры. Прямой речи для божественных истин нет. Можно сказать и так: Бог находится внутри нас и должен быть выношенным и рожденным нами.

Можно сказать, как Рильке:

Я осязаю, я смею
Слышать Того, Кто грядет, чтобы услышать меня.
В недрах столетий Он рос. В темной утробе
Веками все мы носили Его, новым неставшим полны,
Сыном, который, родясь, встанет высóко над нами.

Итак, Исус вполне человек и вполне Бог. Более того – только став вполне Богом, человек и становится вполне человеком. Исус ни в коем случае не должен оставаться единственным. Такое толкование – распятие Его Духа. Не верящие в Его божественность распинают Его тело. Не верящие в Его человечность распинают Его Дух.

Его главная просьба, мольба, обращенная к нам: "Будьте подобны Мне, как я подобен Отцу". Иными словами – не делайте из меня кумира. Я не вне вас, а внутри. Вы имеете те же возможности, что и Я. Осуществите их. Воплотите. Не говорите "это только Ты можешь, нам это не под силу". Не предавайте Меня. Не заставляйте Меня одного нести неподъемный крест – поддерживать это небо на своих плечах. Они такие же слабые человеческие плечи, как и ваши. Я падаю под своим крестом. Спасибо тем, кто отирает пот с Моего лба и помогает Мне нести то, что непосильно одному человеку. Мое физическое тело такое же, как и ваше, смертное человеческое тело.

Однако "Я есмь Воскресение и жизнь вечная. Верующий в Меня, если и умрет, оживет, а живущий и верующий в Меня не умрет вовек", – сказано в Евангелии от Иоанна.

Так что же это все значит? Вернемся к скромному странствующему чудаку Готфриду: "Ты думаешь, что герои – это те, кто делают то, что они хотят? Нет, герои это те, кто делают то, что могут".

Оказывается, мы, эти слабые, как былинки, временные существа, носим в себе семена жизни вечной и можем их взрастить. Это то, что нам нужно делать. И мы это можем. Нам нужно искать глубочайшее, нашу последнюю глубину – Бога. Мы уже говорили, что это – Дух. Дух, делающий нас живыми, дающий нам почувствовать великую полноту жизни; жизни, связанной с каждой былинкой в поле и с каждой звездой в небе. Дух, связывающий каждый наш атом с Целым Вселенной и наполняющий нас великой любовью. Дух этот дает непостижимый смысл нашей душе, даже когда тело страдает и умирает.

Так вот, нам истинно нужно то, что нужно Духу жизни, создавшему нас и живущему в нас. И то, что нужно Ему, – возможно. Когда Христос совершал свои чудеса, Он был переполнен этим Духом. Он был одно с Ним. И само это единение выше и важнее всех чудес. Чудеса – следствие этого единения. Самое главное чудо – слияние воедино двух воль – божественной небесной и человеческой земной.

Когда в одной суфийской притче святой предстал перед Богом и Бог сказал ему: "Проси, чего хочешь, – я все исполню", святой ответил: "Мне ничего не нужно. Достаточно того, что Ты есть".

Когда есть единство с Богом, больше ничего не надо. И лавина творчества будет лишь следствием состояния этого единства: творчество и чудотворство. Но если вы чудотворство поставите выше самого единения с Богом, оно (чудотворство) станет лишь колдовством. Мы уже не раз говорили о разнице: колдовство, волшебство поражает нас; истинное чудо преображает душу.

Христос мог ходить по водам и усмирять стихию, исцелять больных и воскрешать мертвых.

Для нас это бесконечно удивительно. Это поражает нас. Но преобразить наши души может не это, а сам образ человека, достигшего полного единения со своим глубинным "я". Созерцание иконы, запечатлевшей это состояние, бесконечно много может дать душе. Видеть же такого человека (Богочеловека) живым – высшее благо, которое возможно на земле. Но это состояние единения с Богом, со своим великим "Я", это обóжение невозможно без готовности на жертву своим малым "я", эго.

Как рука или глаз меньше всего тела, так все наше тело меньше Духа, дающего ему жизнь, Духа, связывающего нас с жизнью мировой, космической, с жизнью каждого живого существа. Наше малое "я" – часть нашего великого "Я". Наше целое – Дух животворящий. Верность этому Духу и есть истинная верность себе.

Это самая трудная и самая редкая верность. Человека, целиком верного этому Духу, встретить труднее, чем просто праведника. Праведники – люди, не предающие других, способные на большие жертвы, существуют. И на них земля держится. Все-таки еще держится. Значит, праведники есть. Но недостаточно быть праведником!

О встрече с одним из таких праведников говорится в Евангелии. Это встреча Христа с юношей, который спросил Его, что нужно для спасения души. Этот юноша исполнял все заповеди, и, конечно, он никого бы не предал и не сделал бы никакой подлости. Христос увидел это, и юноша этот стал мил Его сердцу. Но когда Христос сказал ему: "брось все свое имение и иди за Мной", юноша отошел опечаленный. Евангелист комментирует: "потому что он имел большое имение". И далее следуют знаменитые слова Христа о том, что легче верблюду (или велблюду-канату) пройти в игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Небесное.

 Думаю, что смысл этих слов не однозначен и не так уж прост. Есть немало праведников, отдающих все свои богатства бедным. И все-таки это еще не значит полностью отдаться Богу. Можно отдать все материальное и даже жизнь, и все же еще не пойти вслед за Христом.

Принести какую-либо видимую, явную жертву гораздо легче, чем жить, просто жить, ежечасно отдавая сердце Богу, наполняясь Им, вбирая внутрь все то, что Он нам ежеминутно дает.

Жертва нужна. Но не жертва делает Христа Христом, а та бесконечная полнота Любви, которая готова на любую жертву.

Обрести эту полноту души, полноту любви, делающую человека совершенно независимым ни от чего внешнего, имеющим жизнь внутри самого себя, – это главная и самая трудная задача.

Все мы, еще не воплотившие в себе Бога люди, в известном смысле еще не стали собой, не имеем полноты жизни внутри себя.

Совершенно свободен от всякой зависимости только Богочеловек. (Хотя даже у него будут и слезы в Гефсимании, и крик на кресте, но Он останется верен Себе, т.е. Богу.) Он знает, что никакие земные блага не сравнятся с небесными, то есть – ничто внешнее не сравнится с внутренним. Если внутреннее богатство важнее всего на свете выстраивается правильная иерархия. И когда ап. Петр предлагает Иисусу избежать распятия, он слышит в ответ: "Отойди от меня, сатана, не о небесном думаешь, а о земном". Человек, думающий прежде всего о небесном, знает, что делает то, что нужно глубочайшему в себе, и идет на любую жертву.

Что бы с ним ни случилось, он не зависит от внешнего. Ему ничего не нужно, кроме Бога. Все остальное – только после Бога. Это то самое, что приложится. Мы не зависим от этого, если душа отдана Богу.

Личное счастье, богатство, осуществление способностей – все это безусловно нужно. Но – на втором, а не на первом месте. В этом весь секрет.

Есть у Баха кантата под названием "Ich habe genug" ("Я имею достаточно"). У меня есть Иисус, у меня есть верность.

Я не знаю лучшей музыки, чем в этой кантате. Но она продиктована великой полнотой души, которая действительно вместила в себе ВСЁ. В нем горит внутреннее солнце. Это может быть то, о чем сказано в Апокалипсисе: "И ни солнца, ни луны у них не будет. Ибо не будет нужды ни в чем внешнем. Бог будет светильником их".

Истинная верность себе – это верность этому светильнику. "Брось все и иди за Мной" – значит отдай Богу себя самого. И человек, готовый на это, вовсе не какой-нибудь особый, святой. Он просто сбывшийся, зрелый и ответственный. Он знает истинную цену жизни. Он не может предать то, что является смыслом его жизни.

Я не предам Тебя, мой Боже.
Все то, чем я владею, – хлам.
Я все свое именье брошу,
Я всю себя Тебе отдам.
Душа моя – сосуд порожний.
Открыто всё. Препятствий нет.
Я не предам Тебя, мой Боже,
Я внутрь вбираю весь Твой свет.
Твой свет, Твой голос – ту сонату,
Где дышит сил Твоих прибой.
Я не предам Тебя, вожатый.
Я с каждым звуком – за Тобой.
О рокотание прибоя!
Накаты полнобытия!
Я заменю себя – Тобою.
Уже не я, уже не я,
Не я, а Ты – в глубинах сердца,
С меня достаточно. Ты Сам –
Возжженье жизни, Огнь бессмертья,
И я сей Огнь не предам.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15. Часть 16. Часть 17. Часть 18. Часть 19. Часть 20. Часть 21. Часть 22.Часть 23. Часть 24. Часть 25. Часть 26

Продолжение следует

Источник: Померанц Г.С. Дороги духа и зигзаги истории. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. - 384 с. - (Российские Пропилеи)

  

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования