Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Шипилов В. Н. Митрополит Макарий (Невский). Часть вторая. [история Церкви]


 Часть первая здесь 

Теперь со всей России в Бийск отправляли свои пожертвования православные люди с надписью: "Епископу Макарию в Бийск". А сам епископ Макарий отправился для временного жительства к своему старшему брату, служившему дьяконом приходской церкви, построенной за два года до этого в селе Луговском, жители которого несколько десятилетий назад жившие на приобских лугах, "в уймище", были открыты местным начальством, как злостные неплательщики податей, а потому и переселились вскоре на это место, названное ими по привычке Луговским...

Ровно два года назад жители этого села получили из Санкт-Петербурга бумагу, в которой говорилось: "Его Величество Государь по всеподданейшему докладу господина Обер -Прокурора Святейшего Синода, доставленного Ему министром Внутренних Дел постановление крестьян села Луговского, Бийского округа, о приобретении ими для Луговской церкви иконы святого Благоверного Великого Князя Александра Невского и Колокола в память священного Коронования Их Императорских Величеств, в 28 день минувшего апреля Высочайше Повелеть соизволил: "Благодарить крестьян села Луговского".

1 мая 1884 года при Бийском Катихизаторском училище на пожертвования бийчан была учреждена именная стипендия Цесаревича Николая Александровича Романова. Главным жертвователем был бийский купец Алексей Фёдорович Морозов, пожелавший одновременно с этим выстроить начальную школу для девочек в Казанке.

В тот год грамотами Святейшего Синода был награждён церковный староста Бийской Успенской церкви Михаил Сычёв, бийский второй гильдии купец Стефан Маркин.

О постановлении крестьян села Луговского, на Алтае, Александру II докладывал сам Обер - Прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев, против которого уже тогда восстала вся либеральная жёлтая пресса России, проводя в жизнь идею, что это рукой Победоносцева подавляется в духовной жизни России всё светлое и доброе, создавая образ этакого мифического монстра, запрещающего движение всякой свободной мысли, но у кормчего "корабля православия" в тогдашней России рука была тверда, и ум спокоен и холоден. Он видел взбесившихся на идеях свободы и не имеющих в себе никакой ответственности либералов, которые растащат Россию как только дорвутся к кормилу её власти и государственности. И его предвидения оказались пророческими...

Год спустя после пожара в Бийском Архиерейском доме, когда трудами огромного числа жертвователей с Алтая, Сибири и всей России удалось восстановить здание в прежние его стены, но впереди было еще много работ по отделке, покупке церковной утвари, икон, книг... В Бийск, на имя епископа Макария пришло письмо от К. П. Победоносцева! Вот оно:

"При сём имею честь препроводить 100 (сто) рублей, пожертвованных состоящим при мне камергером Аороновым на строение Архиерейского дома в городе Бийске. 13 марта 1887 года. г. Петербург. Константин Победоносцев".

С этого началась их переписка, продолжавшаяся без малого двадцать лет и окончившаяся только со смертью Победоносцева, когда на место травимого в печати встал тогда уже архиепископ Томский и Алтайский Макарий. И в этом была своя закономерность, ибо истинные христиане и хранители православия всегда были травимы и гонимы в этом мире сообществом бесноватых...

А пока бийские купцы Соколов, Морозов, Пискарёв, Сычёв, Сахаров вносят по полторы – две тысячи рублей каждый, считая пожар Архиерейского дома своей личной трагедией. Святейший Синод в лице Победоносцева тоже выделил более тридцати тысяч рублей на восстановление Архиерейского дома в Бийске, но это нигде не афишировалось, ибо было делом естественным для подобного государственного ведомства. Бедные люди жертвовали кто холстами, кто ценными бумагами внутреннего государственного займа, кто последней копейкой. В помощи Бийску участвовали все Лавры и многие монастыри России, присылая церковную утварь, иконы, книги, а настоятель Московского Покровского монастыря прислал на имя епископа Макария тысячу рублей собственных сбережений! И вновь покров Пресвятой Богородицы был над её избранником и делом, которому он посвятил всю свою жизнь. Имя епископа Макария в это время уже хорошо известно по всей России и особенно в среде миссионеров, которые в нём видят прямого продолжателя дела архимандрита Макария (Глухарева)!

Вот почему в своём втором письме в Бийск К. П. Победоносцев писал:

"Преосвященный Владыко! На днях получил от Вас книжку "Вторая Лепта". Книжка мне нравится, но я желал бы иметь сведения кем составлена она. Существует ли "Первая Лепта"? Помнится, она была издана ещё при отце Макарии. Какое ей предназначено употребление и распространена ли она в народе? И кем и как поётся песня? Кто издатель этой книги - Сычёв ?

С совершенным почтением и признательностью имею быть Вашего преосвящения покорный слуга. 11 ноября 1888 года г. Петербург. К. Победоносцев".

Победоносцев смотрит на миссию, как на общецерковное учреждение и поддерживает её и её начальника чем может. С годами письма Победоносцева к Макарию (Невскому) станут совершенно откровенными, братскими. Победоносцев глубоко уважает память архимандрита Макария (Глухарева), как великого миссионера и проповедника, основателя Алтайской духовной миссии, к которой поэтому был всегда благожелательно настроен, входя порой в мельчайшие подробности миссионерства, их нужды, привлекая к этому имеющиеся в его распоряжении денежные средства и средства благотворителей, и это есть истинный Константин Победоносцев, в его христианском мировоззрении.

По указанию Победоносцева предпринимается издание биографии Макария (Глухарева), рассылаясь по всем духовно-учебным заведениям России. Епископ Макарий принимает в этом издании самое активное и живейшее участие, помогая любыми архивными материалами и сбором воспоминаний о Макарии (Глухареве) среди ещё живых тогда сотрудников миссии, хорошо знавших отца архимандрита в его алтайский период жизни. Победоносцеву очень нравятся издания Алтайской духовной миссии под названием "Лепта" и он оказывает полное содействие к их изданию. Лепты разучиваются Синодальным хором и поются в ансамбле. Предполагалось издание и распространение избранных кант из него по всем духовно-учебным заведениям России и во всём обществе.... Но все это ещё впереди, а пока завершено восстановление Бийского Архиерейского дома.

Иеромонах Мефодий, рукоположенный в этот сан ровно за пять месяцев до пожара Архиерейского дома, по настоянию Победоносцева готовит устав нового для России Катихизаторского училища. Бывший выпускник Томской духовной семинарии и Казанской Духовной Академии, он стал заведующим нового для России училища миссионеров-учителей. Это было частное учебное заведение, которое не имело средств из казны, ни отработанных программ обучения... Приходилось исходить из потребностей миссионерской деятельности и работать в первые годы "наощупь". Только через пять лет нелёгких трудов удалось составить нужные учебные программы и планы, создать устав, который будет утверждён Святейшим Синодом в 1890 году. В 1888 году иеромонах Мефодий за успехи в воспитании детей-пансионеров был награждён набедренником, а в 1891 году - награждён золотым наперстным крестом и назначен председателем совета Катихазаторского училища. 1893 году он будет возведён в сан архимандрита, и 16 июня того же года станет начальником Алтайской духовной миссии, заместив на этом посту епископа Макария, ставшего тогда же архиепископом Томским и Алтайским.

Но вернёмся к десятилетию епископства Макария (Невского) в Бийске и увидим, что через три года после вступления его на бийскую кафедру происходит пожар Архиерейского подворья, на полное восстановление которого уходит ещё три года, в период которых вновь обостряются отношения епископа Макария и купца Малькова, но теперь уже не одного, а в окружении "афонских старцев", которых долгое время Чулышман манил к себе непонятным образом.

Некий "афонец" Исакий, долгое время занимавшийся по России сбором пожертвований для Свято-Андреевского Афонского скита, по поручению своего настоятеля, в конце концов обманув его, с ворованными деньгами приехал в Бийск и поселился в Архиерейском доме, только что отстроенном епископом Макарием, который ничего не зная о случившемся, намеревался было дать через Исакия Чулышманскому монастырю желаемое устройство на началах общежития и пустынноиноческой жизни. Для этого в августе 1888 года он во время обозрения церквей миссии, зная о посещении Чулышманского монастыря, взял с собой и монаха Исакия, который, узнав на Чулышмане историю "основания монастыря Мальковым", тут же возвращается в Бийск и встречается с Афанасием Мальковым, который, наученный проходимцем, решается второй раз "попытать счастья на Чулышмане", но теперь уже за спиной "афонца", которым собирается нужная для дела "братия", подаётся на имя епископа Макария прошение за подписью тринадцати человек "братии" испрашивающей себе разрешение поступить в монастырь, а во втором прошении, за подписью бийского мещанина Литяева, "братия" просит себе разрешение для самоличного устроения монастырских дел.

Епископ Макарий, не зная людей, молчит и получает новое прошение Литяева, в котором требуется удаление из монастыря его настоящего начальника иеромонаха Германа, а на его место простосердечно предлагается Исакий. Епископ Макарий молчит.

"Братия" начинает требовать, чтобы Исакия поставили их духовником с правами, присвоенными духовникам Святогороких монастырей, но и это требование отклоняется, так как Исакий состоял под наблюдением полиции, как личность, неопределённая в правах, а потому не мог быть рукоположен в священнический сан и стать духовником. Более того – он не мог быть признан даже монахом.

Исакию грозила ссылка в отдалённые пределы Сибири, а потому он ходатайствует перед Священным Синодом об изъятии Чулышманского монастыря из ведения начальника Алтайской духовной миссии. Да, гордыня приводит людей к великим страстям, но в своей переписке с К. П. Победоносцевым епископ Макарий даже не упоминает имени Исакия, а Победоносцев не считает нужным говорить об изъятии Чулышманского монастыря у миссии...

12 июня 1889 года епископ Макарий выехал в Чулышманский монастырь, наместником которого он был назначен ровно четверть века назад, чтобы освятить там новый храм. В этот год монастырь перенесли во второй раз на четыре версты выше по течению.

Со времени пожара прошло ещё три года: духовная брань старца, начатая четверть века назад на берегах Чулышмана, продолжалась...

Десятилетие епископства Макария (Невского) совпадает и ещё с одним явлением с Алтая известного в России под именем странника Антония. В 1883 году (первый год епископства отца Макария) из села Кокши, Сростинской волости, переехал в Улалу крестьянин Антоний, а оттуда вскоре исчез. Его потеряли даже родные, но в начале 1892 года родственники исчезнувшего Антония получают письмо в Кокшах, из которого узнают, что "потерянный" живёт в Москве, занимаясь паломничеством и богоугодными долами.

Весть разнеслась по селу и земляки решили написать отцу Антонию свою просьбу: помочь им в достройке храма.

Через несколько месяцев отец Антоний попросил прислать ему размеры необходимого иконостаса и вес необходимых колоколов. Отправили требуемое кокшинцы и вот в июле 1893 года, то есть через месяц после избрания епископа Макария на Томскую кафедру архиепископом Томским и Алтайским, привозят в Кокши давно ожидаемый иконостас и колокола, а за ними следом является и сам жертвователь-веригоносец в сопровождении нанятых им мастеров.

Земляки всем селом высыпали за поскотину встречать дар Божий. Сельский староста нёс старинную икону, к которой отец Антоний и приложился первым делом, сделав земной поклон всем односельчанам.

Иконостас и новые колокола превзошли все ожидания кокшинцев, по словам которых таких украшений, такой позолоты и таких колоколов не встретишь ни в одной сельской церкви Сибири.

Самый большой колокол весил сто с лишним пудов и его поднимали всем селом, а делалось всё это по заказу старца Антония в московских митрополичьих мастерских.

На освящение новой кокшинской церкви приехал архимандрит Мефодий и собралась масса народа со всех окрестных деревень.

Это была первая церковь, освящаемая архимандритом Мефодием в новом облачении. Все дивились на архимандрита, на его облачение, на дивный иконостас и ясный звон новых колоколов.

Сам отец Антоний во время богослужения был в стихаре, закрывавшей вериги от присутствовавших в прекрасной церкви. Их он показал только самым близким и знакомым.

На следующий день отец Антоний уехал и никогда его больше в Кокшах не видели, но слышали со слов знающих людей, что имя Антония стало часто поминаться рядом о именем Григория Распутина, как соучастника большого мошенничества, но золочёные колокола на кокшинской церкви продолжали праздничный благовест в честь старца-благотворителя...

В 1894 году архимандрит Мефодий станет епископом Бийским и пробудет на этом посту до 1898 года, когда его на епископской кафедре сменит Иннокентий.

Архиепископ Владимир (Петров) вступил на кафедру томскую за год до пятидесятилетия Томской епархии, основанной 18 ноября 1834 года преосвященным Агапитом, и был девятым архиепископом Томским и Семипалатинским, а архиепископ Макарий (Невский) в 1891 году станет одиннадцатым, но уже архиепископом Томским и Алтайским.

Победоносцев пишет ещё епископу Макарию в Бийск:

"Преосвященнейший Владыко!
Усерднейше благодарю Вас за присылку прекрасной книги, которой я не знал до сих пор "Писем архимандрита Макария". С удовольствием и назиданием читаю. К Вам отправляю на сих днях некоторые книги, в том числе и библиографическую статью о Макарии отдельно отпечатанную в "Православном обозрении" и разосланному, по распоряжению моему, во все духовные семинарии. Книжка эта ("Лепты") мне весьма нравится и необходимо восстановить её в обращении... Благоволите своевременно уведомить во что обойдётся Вам издание и тогда деньги будут Вам высланы.

С совершеннейшим почтением имею честь быть. Вашего преосвященства покорный слуга. Победоносцев. 14 марта, 1889 год".

И следующее письмо:

"Преосвященнейший Владыко!

Усерднейше благодарю Вас за интереснейшее письмо Ваше от 28 октября, которое сейчас получил. Всякие подробности дела Вашего весьма интересуют. Относительно Вашей Катихизаторской школы кое-что столь явственно мне объясняет, что несоблаговолите ли прислать мне особливое сообщение со всеми подробностями о содержании этих пансионеров... Если что можно будет сделать, постараемся, но о правах невозможно просить, не представляя полного условия и программу обучения, соответствующую законам требованиям на сей предмет.

Первая рукопись содержит все такие прекрасные поэтические песнопения, что я жду ея появления, дабы распространить её по возможности; постараюсь здесь в собраниях занесть исполнение этих песнопений, дабы сделать их известными...

Письмо это дойдёт до Вас конечно же в следующем году и потому оканчиваю сердечным желанием, чтобы этот год был вполне благоприемлемым для Вас и для дела Вашего. С совершенным почтением и при этом честь имею быть Вашего преосвященства покорный слуга К. Победоносцев. Петербург. 8 декабря 1889 года".

1 сентября 1890 года Победоносцев писал: "...Радуюсь, что предпринимается новое издание, я имею ввиду по "Лептам". Если будет надобность в пособии на оное, соблаговолите меня уведомить. Я заказал нашему Синодальному хору, в Москве, исполнить некоторые пьесы и на днях слушал исполнение. Оно привело меня в восхищение и я думал предпринять особое издание пьес из обоих "Лепт"..."

А в следующем письме:  "...Желаю, надеюсь, чтобы песни отца Макария стали ведомы и любимы во всей России. В нуждах Ваших желал бы я, всячески быть Вам полезным...". Письмо это писалось из Петербурга в Томск 30 декабря 1890 года. Ровно год спустя, Победоносцев перешлёт епископу Макарию письмо профессора Н. Ильминского о необходимости сделать перевод "Памятного завещания" Михаила Чевалкова с алтайского оригинала самому отцу Макарию, хорошо знавшего Чевалкова, особенно в первые годы своего служения в миссии...

27 марта 1892 года Победоносцев сожалеет о расстройстве здоровья епископа Бийского Владимира (Сеньковского), который по этой причине, в свое время, вынужден был поехать на юг на лечение. В Пасху 1892 года Победоносцев пишет архиепископу Макарию:

"Преосвященнейший Владыко!

После недавнего письма своего спешу ответить на только что полученное почтеннейшее Ваше письмо, от 10 марта, относительно перенесения тела отца Макария из Болхова в Улалу. Представление Ваше о сем, заполученное в Синоде.., но я никак не полагаю, что Священный Синод, исполнит Ваше ходатайство,– перенесение тела усопшего архимандрита, так много чтимого; и при том перенесение на столь дальнем расстоянии произведено было бы конечно, немалое волнение в народе, и возбудило бы толки об открытых мощах святого угодника: это было бы сопряжено с такими неудобствами, что их желательно всячески, избегнуть.

С искреннем почтением . К. Победоносцев. 10 апреля 1892 года. Петербург".

Как видим, архимандрит Макарий продолжал хлопотать о перенесении мощей Макария (Глухарева) на Алтай, но его попытки, несмотря на новое положение, были безуспешны. Вновь избранный епископом Бийским Владимир (Сеньковский) в первый же год своих архипастырских трудов серьёзно заболел и уехал лечиться на юг, где в конце-концов был оставлен указом Святейшего Синода в 1893 году, а на его место возвели архимандрита Мефодия.

Архиепископ Макарий, продолжая труды своих предшественников вёл большие работы по завершению строительства Томского Свято-Троицкого кафедрального собора. И Победоносцев помогал ему в этом чем только мог. В одном из своих писем той поры он писал: "... Тянется и дело о строении Томского собора..."

Победоносцев лично обращается в поддержку архиепископа Макария к Томскому гражданскому губернатору и тот организует подписку на восстановление собора.

В 1895 году в переводе архиепископа Макария вышло "Памятное завещание" Михаила Чевалкова и Победоносцев пишет в Томск: "Премного благодарю Ваше Преосвященство за доставленное мне "Памятное завещание". Правда, я давно обратил на него внимание в немецком тексте у Радлова и дал знать покойному Н. И. Ильминскому, что необходимо издать его в переводе..."

Летом 1895 года архиепископ Макарий посещает Алтай после почти пятилетнего отсутствия. Бийск встречает его колокольным звоном. Оттуда он направляется в Улалу и служит в Улалинском женском монастыре, принимая ходатаев со всего Алтая. Из Улалы он направляется на Телецкое озеро через Чемал, Паспаул, Ыныргу, Кебезень, где все службы и проповеди говорит только по-алтайски. Во время пути по озеру, после водоосвящения и молебна в Артыбаше, певчие пели кантаты из "Лепты". Ночевали в Бухте Колдор. Управлял судном местный рыбак Павел Тренихин, который тут же наловил на уху сельдей и щук. Вечером следующего дня достигли южного берега озера и по Чулышману поднялись до монастыря. Настоятелем монастыря был иеромонах Иннокентий. В монастыре было два монаха и три послушника. Внутри монастырской ограды было два дома с четырьмя кельями каждый и четыре маленьких домика-избушки по одной комнате в каждой. Церковь Пресвятой Богородицы деревянная, выкрашенная снаружи и изнутри, очень небольшая.

Монастырь засевал хлебом до десяти десятин. Инородцы выплачивали монастырю посильную арендную плату.

Так принимали 19 июля преосвященного Макария в монастыре: "Владыка прошёл в настоятельскую келью, где ему было предложено угощение, состоящее из скудного ужина в одно блюдо. Преосвященный ночевал в этой келье, а его спутники расположились спать частью в кладовках, частью во вновь устроенных келейниками пустующих домиках.."

Местные новокрещеные уже сеяли свой хлеб, а совсем недавно они его покупали у Мальковых и им подобных, привозивших хлеб из-за озера по очень высокой цене. Теперь они научились обрабатывать землю сохой, самостоятельно ремонтируя их. Сено косили косами-литовками, а недавно ещё резали траву ножами, связывали в пучки и развешивали сушиться по деревьям. Хлеб жали серпами, а не дёргали его руками, как когда-то и научились они всему этому у монахов и отчасти у миссионеров.

Правда, своих домов новокрешёные не строили, боясь, что дом, построенный на арендной земле заберут в собственность монастыря (сказывалась работа Малькова и раскольников, появившихся и в этих местах),хотя монахи и призывали их строить дома и ничего не бояться.

Монастырь принёс и заложил здесь не только новые формы культуры земледелия, но и истинные основы христианства и мира между людьми.

Благодаря многолетней и терпеливой работе Михаила Васильевича Чевалкова,— "божьего человека" по прозванию местных телеутов, большинство из которых приняло христианство не за подачки, а всей своей по-детски доверчивой душой, вокруг монастыря была создана атмосфера особого почитания и уважения. В церковь ходили все от мала до велика, по влечению своей души, а не гонялись насильственно, как потом будет модно писать "историкам советского общества". Слово и дело здесь в те поры никогда не расходилось между собой, но постепенно и сюда проникнет дух отчуждения и недоверия к пастырям. Особую роль в этом сыграют вольные туристы-путешественники из дальних городов, мелкие и крупные торговцы, заразившие телеутов идеями выгоды и наживы.

В Усть-Башкаусе особым уважением пользовался тогда инородец Николай Майзам, бывший помощником зайсана, который лично сам по алтайскому букварю, изданному архиепископом Макарием двадцать лет назад, обучил более ста своих сородичей читать, а те стали учителями следующих и так пошло, что весь Чулышман умел читать, а многие и писать! К шаманам местные новокрешёные никогда не обращались, а к священникам – всегда!

23 июля Владыко прибыл в аил Балыктуюль и остановился на квартире новокрещенного зайсана Семёна, брат которого был исцелён за год до этого после молитв возле иконы Св. Великомученика Пантелеимона, которая, как величайшее сокровище хранилась на специальной, молельной половине его дома. Сам хозяин дома до двенадцати лет сильно болел и обращался ко многим шаманам, но ничего не помогало. Часто у него бывал Михаил Чевалков и говорил о вере Христовой, убеждая его принять крещение. Однажды он увидел во сне, что отец Михаил, приехал к нему, отрезал ему косу и, держа её в своей руке, объехал его юрту и попросил Бога за язычника Чучи. На утро больной Чучи, опираясь на костыли, с трудом сел на коня и спутники всю дорогу поддерживали его с двух сторон, а он, как мог, молился Христу и в "сквозной пещере" на полпути к монастырю, почувствовал облегчение и утром следующего дня сам сел на коня и один приехал на Чулышман, но Чевалков был в Улале, а потому и Чучи отправился в Улалу, где Чевалков привёл его к игумену Макарию, уже преуведомлённому о том, что Чучи едет креститься. Окрещённый Семёном, он начал усердно молится перед иконой Великомученника Пантелеимона, на которой однажды показалось три капельки елея, которые были собраны священником на вату и вручены оглашённому и хранились им с великим благоговением. В 1880 году Семён купил в Улале себе икону Великомученника Пантелеимона и попросил её освятить перед чудотворной иконой с мощами. Новую икону он с особым почтением привёз домой ...

24 июля архиепископ Макарий после тяжелейшего переезда верхом на лошадях приехал в Чибит.

Из Чибита поехали Чуйским торговым путём. Первый же бом по Чуе был настолько тесен и узок, что по нему можно было ехать только тесно прижавшись друг к другу. Здесь Владыко вспомнил "плеть камень" на Башкаусе, через который китайцы в древности заставляли проезжать преступников. И если лошадь не шла в расщелину этого камня, то это считалось полным доказательством вины, и "преступника" били плетями. На этом камне телеуты веками гадали: у кого лошадь не пройдёт – тому умирать в этом году...

Бом "Бичикту-Кая" носил своё название от надписей, сделанных на нём монгольскими и арабскими буквами. Чёрная краска, которой были сделаны эти надписи была такой прочности, что сохранилась полностью за долгие столетия. Надписи были сделаны в нише скалы. Доцент Казанской Духовной Академии Илья Иванович Ястребов, прочёл монгольскую надпись: "Богу поклоняюсь. Закону поклоняюсь. Собранию жрецов поклоняюсь.."Эта надпись сохранилась лучше других и её заимствование из буддийского "символа веры" несомненно. Рядом находилась надпись, в которой точно читались: "Свою мать. Своего отца..." Ниже по надписи можно было разобрать "войско... прошли.." Похоже было, что тут проходило когда-то монгольское войско и сами надписи были сделаны по распоряжению его начальника... Один из местных алтайцев – старик Каланчи-князь объяснял архиепископу Макарию, что у них от предков сохранилось предание о том, что будто здесь давным-давно останавливалось монгольское войско, которое шло вниз по Катуни к русским владениям на Алтай. И было это при царе-девице (Анне Иоановне) при которой алтайцы приняли русское подданство. По преданию чуйских инородцев предки их жили при Телецком озере, откуда они ездили ясаком в город Кузнецк...

Но теперь жизнь шла своим чередом: Высочайшим повелением 26 апреля 1896 года основан Томский технологический институт имени Его Императорского Величества Николая Александровича Романова, которого четыре года назад архиепископ Макарий приветствовал от имени всей Томской паствы во время его кругосветного путешествия цесаревичем, когда в Японии на него было совершено странное покушение... И вот теперь он освещал с чудотворной иконой Иверской Божией Матери в руках закладку первого камня в основание главного корпуса технологического института, в стенах которого начнут свой путь от Бога многие его воспитанники... Он, заботящийся о чистой молитве, стремящийся нестяжанием ограничить себя в первую очередь в воображении, дабы оно не препятствовало .ему "первую мысль и первую силу отдать Богу", понимал, что на этом томском холме закладывается "храм" питомцы которого именно в воображении будут решать грандеознейшие технические проекты, возносясь гордыней выше Бога...

Он понимал, что они мирились, пока мирились с его присутствием на закладке по причине традиций и привычек большинства, но скоро этим традициям прийдет конец и тогда они установят свои традиции и свои праздники, как это сделано во Франции и других странах Запада, ибо для них он был скорее прошлым, чем будущим России. Их новая Россия, их новый технический мир не нуждался в его молитвах, им больше по сердцу был декабрист Батеньков, о котором, как о приговорённом на каторжные работы, через двадцать лет после осуждения, в коридоре русской Бастилии -Петропавловской крепости, будет доложено императору Николаю Павловичу и тот спросит: "Он ещё здесь? Куда бы его отправить?"

В Томск, ваше величество! – ответил будто бы Батеньков, в своей камере, и – желание его было исполнено...

В Томске он с трудом нашёл дом Лучшевых, в котором его приняли на квартиру. К этому времени он почти разучился говорить, общества избегал и читал одну Библию на французском языке, но соображение Гавриила Степановича работало безотказно и доказательством тому был мост через Ушайку, построенный по его проекту и многие виллы местных миллионеров-золотопромышленников. Не исключено, что не без его трудов был завален купол того самого Свято-Троицкого собора, который только теперь с великими трудами достраивал архиепископ Макарий...

Батеньков на старости лет не был охотником ни до карт, ни до покоев, ни до роскошных блюд, но в камере Петропавловской крепости ему по его просьбам подавали фрукты, вино и конфеты...

Ровно за сорок лет до учреждения Томского технологического института Гавриил Батеньков был прощён и уехал с адмиралом Невельским в Россию, но долго ещё потомки вспоминали его как основателя первой в Сибири масонской ложи "Восток Франции", поставив ему на площади, рядом с его мостом через Ушайку, скромный бюст... Очевидцы заверяли, что рядом с худеньким Невельским он смотрелся "молодцом"...

Рядом с худеньким архиепископом Макарием громадный, чернобородый атлет и первый директор Томского технологического института Ефим Лукьянович Зубашев смотрелся молодцом...

Его трудами через четыре года и ровно через сорок четыре - после отъезда Батенькова, будет открыт новый институт, построенный по проекту академика архитектуры В. Р. Марфельда гражданским инженером Ф. Ф. Гутом!

За полтора месяца до этого архиепископ Макарий освятит достроенный им Томский Свято -Троицкий собор, построенный с великими трудами, как и Храм Христа Спасителя, по проекту Константина Тона!

Интересно, что оба этих храма, во времена царствования царя-освободителя, освободившего не только крестьян, но и "батеньковых" из их сибирских ссылок, не поднялись ни на один кирпич к небесам, а просто лежали в руинах на грешной земле...

Может быть поэтому сорок четыре года назад высокая коренастая фигура с большой головой с ещё только начинающим седеть ёршиком волос, крупными чертами лица, покрытого небольшой рябью веснушек и оспин, с медленной речью глухого голоса и тяжёлыми, угловатыми, движениями тела, возбуждалась только в разговоре о первых действиях нового государя в Петербурге.

Царь Александр Николаевич Романов, через двадцать шесть лет после коронования, падёт с оторванными ногами в своей же столице, а Николая Александровича Романова со всей семьёй, через двадцать четыре года после коронования, ждёт Голгофа Ипатьевского дома в Екатеринбурге, дабы кровью всей царской семьи смыть трёхсотлетние грехи дома Романовых!

А пока архиепископ Макарий просто и привычно освятил закладной камень института, из стен которого в большую политику выйдет его масонский глава - профессор Н. В. Некрасов, который вместе с учителем истории Бийской женской Николаевской гимназии В. Н. Пепеляевым и другими "сибирскими проповедниками" станут членами ЦК кадетской партии, а Некрасов будет избран "товарищем Председателя Государственной Думы" и заместителем лидера кадетов Милюкова, мечтавшего о "демократии" по западным образцам.

В августе 1917 года Некрасов станет первым заместителем масона Керенского, трудами ставленников которого в Синоде будет резко изменено положение самого архиепископа Макария, а потом тот же Некрасов будет верой и правдой служить советской России на фронте индустриализации и институт назовут индустриальным, а индустрией людей и машин заправляют их бывшие "воспитанники" С. М. Киров и В. В. Куйбышев...

Но всё это так далеко и так неясно, хотя Константин Петрович Победоносцев и пишет архиепископу Макарию:

"Преосвященнейший Владыко!

Усерднейше благодарю Вас за сообщённые события, о ваших непорядках, соблазнах... Неоставляю сообщить об этом, кому следует, но нельзя не видеть, что многое, бывшее твёрдым поколебалось. Источником всех этих соблазнов в провинции – есть столица, и всё это распространяется из центра к окружности. Как бы худо у вас не было – здесь, у всех на глазах, не менее худо. О театрах написал Вашему губернатору; что же касается до чтений, то мода на них распространилась повсюду, – конечно же не с добрыми целями, Министерство Народного Просвещения присылает мне ежедневно по несколько запросов. И нет руки, которая могла бы решиться остановить это (выделено мной– В. Ш.). Делаем у себя, что возможно.

К. Победоносцев.
Петербург. 4 ноября 1896 года".

Как видим, и здесь стал употребляться язык технических символов в приложении к некоему странному заразному заболеванию, охватившему страну: "... всё это распространяется из центра к окружности..."

Интересно отметить, что с 1891 по 1898 год на Алтае зафиксированы небывалые ранее эпизотии скотского падежа от чумы и холеры крупного рогатого скота! По Сибири пали миллионы голов! Чума духовная перешла со скота на людей, опустившихся ниже скотов!

Продолжение следует


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования