Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Г.М.Бонгард-Левин. "Свет мой, Индия, святыня". Индийская тематика в творчестве Константина Бальмонта (1867-1942). [религия и культура]


Литературное наследие известного русского поэта-символиста Константина Дмитриевича Бальмонта (1867-1942) огромно. Ему принадлежат десятки сборников стихов и прозы. Одаренный лингвистическими способностями, он владел многими языками. По свидетельству современников, Бальмонт знал более десяти европейских языков, изучал восточные, в том числе санскрит, японский и китайский. Творческие интересы поэта были необычайно разносторонни: Бальмонт увлекался культурой майя, культовой поэзией Древнего Египта, мифами Полинезии и Океании, преданиями об Озирисе и иранском Ахурамазде, переводил гимны индийским божествам огня и ветра — Агни и Вайю, спутникам богов Марутам, богине мудрости и красноречия Сарасвати.

Его никогда не покидала страсть к путешествиям, поэт стремился к познанию разных стран, чужих культур, таинственных обычаев; увлеченно занимался этнографией (прежде всего фольклористикой), интересовался антропологией. Острую любознательность он пронес через долгую, во многом трагическую жизнь.

Заметное место в творчестве Бальмонта занимала Индия, ее древняя цивилизация. Об этом говорят стихи поэта, его переводы памятников индийской мысли, переписка.

С письменными памятниками индийской культуры Бальмонт впервые ознакомился, очевидно, еще в 1897 г., когда в Оксфорде читал лекции по русской литературе. В архиве Оксфордского университета сохранились списки ученых, которые посещали лекции русского поэта. Среди них был и Макс Мюллер (1823-1900) — выдающийся санскритолог, блестящий знаток литературы и религии Древней Индии, организатор всемирно известной серии "Священные книги Востока". Встречи с одним из корифеев мировой индологии не могли не оказать влияния на молодого поэта. Судя по архивным материалам, Бальмонт внимательно изучал труды М. Мюллера, прежде всего по ранневедийской литературе, в частности, перевод ведийских гимнов (Оксфорд, 1891).

Находясь в Англии, Бальмонт увлекся теософией. Он с упоением прочитал книгу Е.Блаватской "Голос Молчания" ("The Voice of the Silence"), в которой был широко использован индийский материал (Упанишады, "Бхагавадгита", буддийские тексты и т. д.).

Экземпляр книги он послал в Москву Брюсову. Поклонник античной философии, Брюсов не разделял теософских увлечений своего друга. "Вы заблуждаетесь, — писал он, — индийской мудрости нет... Эллины более правы, чем мантры. Можно сказать "майя", можно говорить "заблуждение Я", но нельзя не мыслить себя свободным, нельзя не чувствовать себя свободным, нельзя ни человеку, ни ангелу, ни даже сверхчеловеку" (апрель 1898 г.). Полемика поэтов возникла, очевидно, после написания Бальмонтом стихотворения "Майя" (условно — иллюзия. — Г. Б.-Л.).

Тем не менее Бальмонт и в тот период, и в последующие несколько лет был поглощен идеями Блаватской — эта "утренняя заря внутреннего расцвета" не покидала его, но он стремился самостоятельно понять и оценить концепции индийских религиозных и религиозно-философских школ. После первого пребывания в Оксфорде Бальмонт издает сборник "Тишина. Лирические поэмы" (СПб., 1898), где к разделу "Мертвые корабли" в качестве эпиграфа взяты строки из книги Блаватской. "Майя", как и другие стихотворения, навеянные индийской религией и философией (прежде всего Упанишадами), вошла затем в сборник "Лирика мыслей и символика настроений. Книга раздумий" (СПб., 1899). В следующей книге — "Горящие здания. Лирика современной души" (М., 1900) — стихи на индийские сюжеты ("Индийский мотив", "Индийский мудрец", "Паук") составили уже особый цикл — "Индийские травы". Раздел открывается двумя эпиграфами: "Tat tvam asi" — "То есть ты. Основоположение индийской мудрости" и "Познавший сущность стал выше печали. Шри-Шанкара Ачария". Первый эпиграф отражает основную концепцию Упанишад, второй — слова Шанкары, создателя учения веданты.

Обращение к Упанишадам и веданте отражало не только влияние теософского учения Е. Блаватской, но свидетельствовало о знакомстве в России с индийскими религиозно-философскими учениями. После первого приезда в Оксфорд Бальмонт еще не раз посещал этот университетский центр и серьезно занимался изучением индийской культуры. В одном из писем (Оксфорд, 10.VIII.1902) он писал Брюсову: "Я пребываю в Индии", просил его прислать книги по Индии, в частности, "Камасутру".

В сборнике "Будем как Солнце" (М., 1903), который был высоко оценен А. Блоком и В. Брюсовым, Бальмонт так объяснил причину своей увлеченности Индией:

Я полюбил индийцев потому,
Что в их словах — бесчисленные зданья,
Они растут из яркого страданья,
Пронзая глубь веков, меняя тьму

Это стихотворение входило в цикл, посвященный Д С Мережковскому — автору популярных тогда стихотворений "Нирвана" и "Будда" И, возможно, оно было ответом известному поэту, одному из корифеев символизма начала века

Уже в это время Бальмонт грезит посещением Индии. В июне 1903 г он пишет Брюсову: "Весь теперь в мечтах о следующем. К январю я кончаю Шелли, Эдгара По и третий том Кальдерона. Затем в течение многих месяцев читаю миллионы книг об Индии, Китае и Японии. Осенью будущего года еду в кругосветное путешествие. Константинополь, Египет, вероятно, Персия, Индия, часть Китая, Япония. На обратном пути Америка. Путешествие — год. Если б Вы захотели поехать вместе со мной, это была бы сказка фей. Поедемте. Подумайте, что за счастье, если мы вместе увидим пустыню и берега Ганга, и священные города Индии, и Сфинкса, и Пирамиды, и лиловые закаты Токио, и все, и все".

Свидание с Индией состоялось позже — почти через десять лет, но ее мир, природа, города и храмы, герои и боги все чаще появляются на страницах его книг. В сборнике "Литургия красоты" (М , 1905) поэт уже живет в стране, которую мечтает посетить. Он переносится в Индию, чтобы слагать стихи "меж дваждырожденных", очутиться в святых местах, познакомиться с древними обычаями и памятниками искусства.

Чтобы глубже проникнуть в тайны индийской мудрости, Бальмонт знакомится с научными и научно-популярными индологическими трудами, работами по религии, философии, мифологии Индии. В "Записных книжках" за август 1904 г. содержится список книг, которые, очевидно, читал или собирался прочитать поэт. Среди них — немало по индийской тематике, в том числе западноевропейские переводы таких памятников индийской культуры, как гимны "Ригведы", "Бхагавадгита", "Законы Ману", книги по индуизму и буддизму.

Бальмонт приступает к переводу гимнов "Ригведы" и сказаний Упанишад, основываясь, в частности, на английских переводах Макса Мюллера и Г. Ольденберга. В сборнике "Гимны, песни и замыслы древних" (СПб., 1908) он посвящает Индии раздел, который включает переводы ведийских текстов — знаменитого ригведийского гимна о сотворении мира, гимны к Агни и Марутам, сказания о Начикетасе из "Катха-Упанишады", где наиболее последовательно изложены основоположения Упанишад. "Начикетас, — писал Бальмонт, — так же как и Заратустра, — у самой Смерти исторг слова, которые хочется всегда слушать и которые сочетают смерть с жизнью — светлою перевязью, морскими жемчугами, земными изумрудами и всеозаряющими бриллиантами и сапфирами Неба".

Включая в сборник наряду с древними памятниками Египта, Ассирии, Ирана, Китая, Мексики переводы древнеиндийских текстов, поэт так объяснял свой замысел: "Побыть мечтой на всех мировых полях и ото всех вернуться обогащенным..., побыть в Древней Индии, между первичных поэтов".

Переводы этих индийских сочинений, как отмечалось, были сделаны с западноевропейских языков. Однако, прибыв в Париж в начале 1906 г. после вынужденной эмиграции из России, поэт с особым воодушевлением занимается санскритом. Не случайно в одном из первых писем к Брюсову из Парижа он просит выслать ему книги по санскриту.

Индия становится для поэта страной Мысли, Символом священных земных обителей. В сборнике "Белые зарницы" (1908) Бальмонт писал: "Индия, всеобъемлющая и всепонимающая, всевоспринимающая Индия, которая жила тысячелетия — сонмы веков — и будет жить до скончания наших земных дней. Эта страна включила в себя и Мечту, будучи, однако, по преимуществу Страною Мысли... Мне явственно кажется, что очень давно я уже много раз был и в Стране Мечты, и в Стране Мысли и что я лишь в силу закона сцепления причин и следствий, волею сурового закона Кармы, попал в холодный сумрак Севера, и огненные строки поют во мне... Когда я думаю об Индии, в ее прошлом и в ее, теперь едва означающем, освободительном будущем, мне кажется, что я чувствую бесчисленные крылья в Воздухе".

Индологические интересы Бальмонта расширяются — наряду с ведийской мифологией и религией поэт обращается к памятникам буддийской мысли и индийской драматургии. Уже в это время он читает драму "великого индусского поэта" Шудраки "Глиняная повозка", приступает к изучению творчества драматурга Калидасы, начинает перевод "Жизни Будды" Ашвагхоши. Эта тематика становится предметом его многолетних увлечений и занятий.

Во Франции судьба свела Бальмонта с крупными востоковедами, в том числе с выдающимся французским индологом и китаистом Сильвэном Леви (1863-1935), избранным позднее членом-корреспондентом Российской Академии наук. С. Леви был автором блестящих работ по индийской литературе, драматургии, религии. В 1890 г. был опубликован капитальный труд С. Леви "Индийский театр", в котором подробно разбиралось творчество Калидасы, Шудраки, других индийских драматургов. Можно предполагать, что интерес Бальмонта к древнеиндийской драматургии был поддержан С. Леви. Позднее поэт и сам приступил к написанию книги под тем же названием. С. Леви был лучшим в мире знатоком творчества поэта и драматурга Ашвагхоши, и, видимо, идея перевода его поэмы "Жизнь Будды" также возникла не без участия французского ученого.

Популярность Бальмонта - поэта и переводчика - была в России исключительно велика. Поэтому, составляя новую серию "Памятники мировой литературы", московский издатель М. В. Сабашников сразу же обратился к своему старинному другу Бальмонту, жившему тогда в Париже, с предложением о сотрудничестве. Это было вполне естественно: еще в 1898-1899 гг., когда впервые возникла идея издания серии шедевров мировой классики, Сабашников дал согласие на издание переводов Бальмонта.

Поэт пользовался английским переводом С. Била, но он постоянно консультировался с известными французскими индологами и синологами, продолжал изучать научную индологическую литературу; особенно он интересовался трудами выдающихся отечественных ориенталистов И. П. Минаева (1840-1890) и В. П. Васильева (1818-1900). Много помогал Бальмонту С. Леви.

Увлеченного путешественника не покидала мечта посетить родину Ашвагхоши, воочию ознакомиться с памятниками буддийской культуры. В августе 1911 г. Бальмонт сообщал в Москву Ф. Д. Батюшкову, известному литературоведу и критику: "В месяце ноябре сего года я уезжаю в Индию — и далее".

Через два месяца он писал редактору газеты "Русское слово" Ф. И. Благову: "В конце ноября или в самом начале декабря я уезжаю в кругосветное путешествие. Индия, Индокитай, Индийский архипелаг, Австралия, Океания, Калифорния, Мексика. Я буду, конечно, излагать в очерках свои путевые впечатления. Причем, заранее сообщаю, что они будут чисто художественными, эти очерки, без обременения их эрудицией... Проезжая по таким странам, как Индия, Индокитай и Австралия, призванным сыграть в недалеком будущем — быть может, в нашем Завтра — крупную историческую роль, я буду, конечно, говорить и в очень определенных словах о настоящем состоянии этих стран с точки зрения непосредственного практического интереса".

1 февраля 1912 г. Константин Бальмонт отправляется в заморское путешествие. Оно длилось почти целый год (поэт вернулся в Париж 30.XII.1912 г.). Судно взяло курс из Лондона к берегам Южной Африки через Плимут и Канарские острова. Оттуда путь лежал к Австралии, Новой Зеландии, Самоа, Фиджи, Новой Гвинее, Яве, Суматре, Цейлону и — Индии. Во время путешествия Бальмонт продолжает работать над переводом поэмы Ашвагхоши, посылает в Москву Сабашникову готовые главы.

Много интересных свидетельств о путешествии поэта содержат его письма издателю и Д. Н. Анучину, родственникам и друзьям. Он собирает этнографические и антропологические коллекции, изучает местный фольклор, памятники древней культуры. Прошло пять долгих месяцев, прежде чем Бальмонт достигает "оглушительно яркую и ликующую Яву". Здесь он посещает раннесредневековый буддийский комплекс в Боробудуре — "величайший в мире буддийский храм, в глубине Явы", делает фотографии для будущей книги: "Я привез превосходные фотографии различных буддийских изваяний". Боробудуру он посвящает несколько стихов, вошедших затем в сборник "Белый зодчий" (СПб., 1914). Фотографирует он и на Цейлоне (совр. Шри Ланка), выполняя данное Сабашникову обещание проиллюстрировать книгу снимками древних буддийских памятников. В изданной Сабашниковым "Жизни Будды" были помещены некоторые снимки, сделанные поэтом на Яве и Цейлоне. После Коломбо Бальмонт отправляется в древнюю столицу "жемчужного Цейлона" — Анурадхапуру. "Анурад-жапура — в произношении Сингалезском — священный город древнего буддизма, но и современного тоже, схороненный в глубине острова".

Судя по письмам, поэт изучает легенды о Будде, осматривает грандиозные буддийские ступы, знакомится с уникальными образцами буддийской скульптуры. Бальмонт знакомится и с преданием о священном дереве Бодхи. Под ним, по традиции, царевич Сиддхартха достиг "просветления" — стал Буддой. Считалось, что это дерево было принесено из Индии в Анурадхапуру. С волнением пишет Бальмонт о том, что "свежая ветвь такого дерева, именно того, заветного, была 2215 лет тому назад отвезена на Цейлон; в Анураджапуре доселе зеленеет дерево, выросшее из этой ветви. Я был под трепетом его листвы". "Оно внушает тому, кто к нему приближается, мысли, отмеченные спокойной мудростью". "Я так рад, что был здесь", — писал он в Москву. На Цейлоне "почувствовалось странное братство с Сингалезами, расовое сходство, большое и таинственное".

После Цейлона Бальмонт направился в Индию. Вначале поэт планировал посетить Калькутту, Бенарес и Бомбей, но затем маршрут был изменен — в Калькутту он решил не ездить, ибо главный замысел был в посещении Бенареса, вблизи которого — в Сар-натхе Будда, как гласит традиция, произнес свою первую проповедь, повернув тем самым "Колесо Учения". Из Коломбо Бальмонт приплывает в небольшой порт на крайнем юге восточного побережья Индии — современный Туттуккуди, затем посещает Танджавур, Кумбаконам (согласно традиции, место рождения Шанкары. — Г. Б.-Л.), Мадрас. Города Южной Индии, по его словам, "последние оплоты живой индусской мысли". И хотя Северная Индия рисуется ему "мертвой", Ганг — "лишь призраком", Бенарес — "изжитым", посещение этих священных мест производит на поэта глубокое впечатление.

В Бенаресе Бальмонт пишет несколько стихотворений, в том числе "К звездам", "Пение". Священный берег Ганга — место паломничества — вдохновляет его на строки, ставшие затем широко известными.

С вершин небес упал на Землю Ганг.
И браманы в нем черпают отвагу.
Читать миры, смотря умом во влагу...
Мечта звенит. Священный вьется дым.
Как хорошо быть в ладе с Мировым.

(стихотворение "Индия").

Из Бенареса путь лежит к Агре, Дели, Бомбею. Судя по письмам, Бальмонт продолжает знакомиться с памятниками (в частности, посещает остров Элефанта близ Бомбея), дополняет коллекцию, которую по возвращении из экспедиции подарил Музею антропологии при Московском университете.

Посещение Цейлона и Индии, ознакомление с религиями и мифологией индуизма и буддизма, древними памятниками искусства стало заметной вехой в творческой биографии поэта. "Я был совершенно счастлив, — говорил Бальмонт М. Цветаевой, — два месяца я был в старой Индии".

Во время путешествия и сразу же по завершении им было написано немало стихотворений, которые были включены в сборники "Белый зодчий" (1914) и "Ясень" (1916). Архивные материалы позволяют подробно проследить ход работы Бальмонта над переводом "Жизни Будды" Ашвагхоши. В письме от 17 мая 1911 г. Бальмонт сообщал М. Сабашникову, что перевел уже треть поэмы Ашвагхоши "Жизнь Будды", с которой впервые познакомился два-три года назад

Работая над переводом поэмы, Бальмонт, судя по письмам, углубленно изучал буддологические труды, готовил себя к встрече с "живым" буддизмом в Индии и на Цейлоне. Чтобы понять сущность этой религии и подобрать иллюстрации к переводу, в письме к М. Сабашникову он просил прислать научные книги по буддизму, изданные в России.

Во время путешествия Бальмонт продолжал упорно работать над переводом поэмы. В письме из Тасмании от 16 апреля 1912 г. он писал издателю:

"Я отправил тебе, одновременно с этим письмом, в закрытом и запечатанном пакете, весь текст "Жизни Будды" Асвагоши — Дгармаракши и, в качестве приложения, 4 лучших главы из первичного текста "Жизни Будды" Асвагоши, коего неполных 13 глав сохранилось на санскритском языке. Я вполне предпочитаю версию Асвагоши — Дгармаракши ("Жизнь Будды", как она сохранилась на китайском языке). Но эти добавочные 4 главы имеют безусловный литературный интерес и, кроме того, уберегут нас от осуждения, что первичный текст обойден. Остальные главы первичного текста сухи и не пригодны для Русской публики".

В письме из Парижа от 7 апреля 1913 г. поэт писал:

"Я счастлив мыслью, что Асвагоша предстанет в достойном лике перед Россией (подчеркнуто К. Бальмонтом. — Г. Б.-Л.), о которой он не мог предполагать, но которая в 20-м веке, уверен, подарит ему много друзей..."

В мае Бальмонт вернулся в Москву и на вопрос встречавших корреспондентов о цели его кругосветного путешествия, в частности, ответил: "В Индии мне удалось сделать большую работу — перевести русскими стихами древнюю санскритскую поэму "Жизнь Будды" поэта Асвагоши".

Завершив перевод поэмы Ашвагхоши, Бальмонт приступает к переводу других индийских сочинений. Уже в феврале 1913 г. он знакомит Сабашникова со своими новыми планами переводов индийской классики. "Из Индийской словесности — если ты уже не договорился с кем-либо — пожалуйста, оставь для меня передачу на Русском Языке драмы Судраки "Васантасэна" и священной книги "Бхагават-Гита" (письмо от 22.11.1913).

В июле 1913 г он предлагает издателю перевод "образцовой индусской драмы — Калидасы или Судраки"; в августе уведомляет Сабашникова, что ждет текст "Васантасэны", чтобы приступить к переводу; в сентябре сообщает: "Текст "Васантасэны" Судраки я наконец получил недавно. Я, верно, останусь в России еще с месяц. А по прибытии в Париж безотлагательно примусь за подробное изучение и сличение текста и первые действия надеюсь доставить тебе по истечении этого срока". Таковы были намерения поэта. Но, очевидно, новая встреча с С. Леви в Париже изменила его планы.

Русского поэта полностью захватила драматургия Калидасы. Письма Бальмонта передают творческую атмосферу работы, когда поэт, по его собственным словам, "был совершенно упоен Калидасой и индусами". В своем письме М. Сабашникову 24 декабря 1913 г. он писал: "Я перечитываю "Сакунталу" Калидасы и, если она мне всегда нравилась, теперь, после более близкого прикосновения к Индии, я от нее в восторге. С истинным увлечением займусь воспроизведением ее по-русски. Я вернулся также к занятию Санскритским языком и намерен прочесть с Леви или с другим санскритологом, как "Сакунталу", так и другие Индусские произведения, в подлиннике, прежде чем переводить их. Мне казалось бы поэтому, — и по другим соображениям, что предпочтительнее, для начала, ограничиться одною лучшей жемчужиной, а то, собирая их все (их много!), потонем. Явим одну, а потом — еще и еще! Впрочем, просто начнем, а там увидим".

Задолго до выхода "Сакунталы" отдельным изданием Бальмонт приступил к переводу других драм Калидасы — "Малявика и Агнимитра" и "Урваши". Он регулярно посылал издателю просмотренные корректуры "Сакунталы", списки исправлений и опечаток, с волнением ждал постановки драм Калидасы на русской сцене, обсуждал вопрос об издании трех драм в одном томе и об авторе предисловия к нему.

Весной 1916 г. увидел свет том, включавший перевод Бальмонта трех драм Калидасы и вступительный очерк академика С. Ф. Ольденбурга "Несколько слов о Калидасе и его драмах и о сущности индийской поэзии". Из писем поэта и других архивных материалов известно, что Бальмонт, знавший труды отечественных индологов, просил издателя пригласить именно Ольденбурга написать вводную статью.

Круг интересов поэта постоянно расширяется — он знакомится с гимнами "Атхарваведы". Его перевод появился в марте 1915г. в журнале "Современник". Чуть раньше — переводы афоризмов Бхартрихари. В вводных строках Бальмонт писал: "Бгартригари — один из наиболее ценимых индусских поэтов начала христианской эры. Известный французский санскритолог Сильвэн Леви ставит его по утонченности поэтического восприятия наряду с великолепным Асвагошей, поэма которого "Жизнь Будды" появилась недавно в Москве в издании Сабашниковых. Быть может, было бы вернее ставить его в параллель с создателем утонченных женских образов, драматическим поэтом Калидасой".

К индийской тематике Бальмонт обращался и после окончательной эмиграции во Францию в 1920 г., но занятия индийской цивилизацией приобрели другой характер и иную направленность: в России, следуя лучшим традициям русской культуры, поэт свои переводы памятников индийской словесности, "индийские" стихи, статьи и лекции обращал к широким слоям читателей.

В иной обстановке оказался русский поэт в эмиграции. Лишь один его сборник, с частью стихов, написанных после посещения Индии, был переведен на французский язык и издан в Париже в 1923 г.

Его статьи и стихотворения, посвященные Индии, лишь изредка появлялись во Франции в периодических изданиях на русском языке, а также в газетах и сборниках, изданных в Праге, Риге, Берлине, Стокгольме.

Показательно, что уже в ранних сборниках индийская культура соотносилась Бальмонтом со славянской.

Я знаю, что Брама умнее, чем все
бесконечно-именные боги.
Но Брама — Индиец, а я — Славянин.
Совпадают ли наши дороги?

("Литургия красоты". М. 1905)

Этот вопрос поэт решал своей жизнью. Тема сопричастности Индии проходит через все его творчество. Индийская культура воспринимается им как духовно близкая, он осознает нерасторжимую связь с ней.

В мир Бальмонта индийская тематика вошла настолько тесно, что он даже писал о своем "индийском мышлении". Бальмонт был одним из первых, а в ряде случаев и первым из русских писателей и поэтов, кто познакомил читателей с разными жанрами древнеиндийской словесности: гимнами "Ригведы" и "Атхар-ваведы", поучениями Упанишад, афоризмами поэта-лирика Бхартрихари и, конечно, "Жизнью Будды" Ашвагхоши и драмами Калидасы.

Русский читатель впервые узнал о многих шедеврах индийской литературы, и ему дарил их искусный мастер слова, талантливый поэт, человек, стремящийся к пониманию тайн необыкновенной притягательности Индии, веривший в ее великое будущее.

Публикуется по изданию: Г.М.Бонгард-Левин "Из "Русской Мысли", "Алетейя", Санкт-Петербург, 2002

На фото: К.Бальмонт. 90-е годы


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования