Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Арье Барац. Царская миссия. Фрагмент из книги "Два имени Единого Бога. Годовой круг чтения Торы". [иудаизм]


Что могут короли?

В недельном чтении "Шофтим" среди прочего даются законы, связанные с царствованием.

Исходно Всевышний не желал, чтобы у евреев был какой-либо другой царь, кроме Него. Тем не менее разрешение ставить над собою царя было Израилю дано, а вместе с ним были даны и соответствующие законы, регулирующие деятельность царя: "Когда ты придешь в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе, и овладеешь ею, и поселишься в ней, и скажешь: "Поставлю я над собою царя; не можешь поставить над собою чужеземца, который не брат тебе... И пусть не обзаводится множеством жен, дабы не развратилось сердце его, и чтоб серебра и золота не умножал он себе черезвычайно. И вот, как воссядет он на престол царства своего, пусть спишет себе список закона сего с книги, что у священников Левитов. И пусть он будет у него, и пусть он читает его все дни жизни своей, дабы приучился он бояться Господа Бога своего, чтобы блюсти все слова закона сего и уставы сии, чтобы исполнять их. Чтоб не возносилось сердце его над братьями его и чтоб не отступал он от заповеди сей ни вправо, ни влево, дабы долгие дни пребывал он на царстве своем, он и сыновья его среди Израиля" (Дварим 17.14-20).

Как мы видим из слов Торы, царская миссия налагает на человека целый ряд обязанностей и ограничений, в частности, в приведенном отрывке говорится о числе жен. Характерно, что в этой сфере царственные особы постоянно сталкиваются с известными ограничениями. Как справедливо говорится в популярной песне, не могут короли жениться по любви. И в этом обстоятельстве дополнительно раскрывается смысл царской миссии. В определенном отношении царь — это самое несвободное существо, самое последнее (а не только первое) существо среди своих подданных. Как отмечает французский исследователь Рене Жирар, "случается, что приносят в жертву и самого короля, и иногда самым ритуальным и регулярным образом, как в некоторых африканских монархиях".

С одной стороны, мы видим, что прерогатива жениться по любви дороже людям царской власти. А с другой, что каждый человек наталкивается на какие-то жесткие и лишь ему одному ведомые ограничения, которые, по сути, сообщают ему царственное достоинство, которые раскрывают его как носителя какой-то важной миссии.

Итак, царский сан — это не просто дар неограниченной власти, это прежде всего миссия, миссия трудная, требующая от человека специфического самоограничения. Достойный царь на каждом шагу вынужден считаться с требованиями своей страны. В сущности, царь — это тот же солдат. Точнее говоря, царь и солдат, находясь на противоположных полюсах единой иерархической лестницы, оттеняют и выявляют смысл друг друга.

И ничто поэтому не позволяет так проникнуть в суть царской миссии, как миссия солдата. Солдат — одно из самых несвободных самых подневольных существ в мире, но в качестве носителя миссии он может очень высоко ценить себя, гордиться той лямкой, которую тянет. Одевшись в солдатскую форму, человек превращается в посланника народа в самой критической сфере. В сущности, царя отличает от солдата только то, что он видит общую картину, в то время как солдат лишь свой участок сражения. В этом смысле царь похож на Всевышнего, а солдат на человека. Но относительно миссии они созданы по одному образу и подобию и на равных включены в нее.

Именно поэтому образ царя - это образ, весьма насыщенный религиозным содержанием. Прежде всего царем признается сам Всевышний, и наше отношение к Нему непременно должно включать в себя это "монархическое" почитание. Не удивительно поэтому, что к образу "царя" религия обращается и в других случаях. Многие хасиды относятся к своему цадику как к царю. Дворы "адморов" - это царские дворы, и отношение хасидов по отношению к ним - это отношение восторженных подданных. Родоначальником этого культа, в той или иной мере распространившегося на многие хасидские общины (в частности, гурскую и стриковскую), является рабби Исраэль из Рожина. В его учении явственно выделялось понятие "малхут" - "царство". Рабби Исраэль ездил в великолепной карете, причем его хасиды вообще не имели другой возможности видеть его и общаться с ним помимо этой кареты. Шестеро его детей воспитывались как настоящие принцы и принцессы. Они модно одевались и выезжали в Вену в театры и на другие светские мероприятия. Многие современные цадики также предпочитают ездить в роскошных лимузинах.

Подобное отношение, напирающее на внешние атрибуты "царства", может многим не прийтись по вкусу, но, по меньшей мере, оно многое может разъяснить. Царство несет в себе смысл не только власти, но также и смысл миссии, посвященности, служения.

Вхождение в роль

Причем в этом осознании царственности своей миссии заключается один из самых прямых путей праведности. Каждый человек призван научиться видеть в себе царя. Это значит, что, с одной стороны, он должен воспринимать себя как центральную фигуру, от которой чрезвычайно многое зависит в исторической драме (каждый человек, как говорит Талмуд, должен ощущать, что ради него создан мир), а во-вторых, что как ниспосланные ему испытания, так и рутинная повседневность — это нечто значительное и осмысленное. Человек раскрывается, когда чувствует себя на месте, когда входит в свою жизненную роль. Вадим Ротенберг в своей книге "Образ Я и поведение" рассказывает об одном интересном эффекте, обнаруживаемом с помощью гипноза.

Он пишет о некоем талантливом гипнотизере Райкове, который "создал себе имя развитием творческих способностей в гипнозе. Его испытуемые после нескольких сеансов гипноза начинали значительно лучше и интереснее рисовать или играть на музыкальных инструментах. Но и это удавалось только тогда, когда им внушался образ хорошо им знакомого выдающегося деятеля искусства: "Ты — Репин" или "Ты — Рахманинов", - и дальше следовала очень открытая, ничем не скованная инструкция: "Рисуй" или "Играй". Это отнюдь не означало, что испытуемые начинали писать картины в стиле Репина или играть в манере Рахманинова. В их творчестве проявлялись их собственные пристрастия... Когда одному внушили, что он Поль Морфи, гениальный американский шахматист, и предложили сыграть в шахматы, первой его реакцией было требование огромного гонорара — миллион долларов. Ему вручили пачку чистой бумаги, объявив, что это и есть вожделенный миллион, и в этот момент на энцефалографе был зарегистрирован мощный всплеск электрической активности кожи, свидетельствующий о выраженной эмоциональной реакции. Кстати, играл с этим испытуемым сам Михаил Таль, и он же сыграл с ним партию в его обычном состоянии вне гипноза. На фотографиях было видно, как уверенно держался во время игры испытуемый, пока считал себя Полем Морфи, для которого имя Таля ничего не значит, и как робко вжался в стул тот же испытуемый вне гипноза, хорошо представляя себе, с кем он играет. Между прочим, Таль признал, что хотя "в образе" испытуемый играл, конечно же, не на уровне Морфи, но все же примерно на два разряда выше, чем без гипноза".

Но "образ" своего Я — это и есть "миссия". А главная человеческая миссия, миссия праведности, связана с миссией царственной, и поэтому нам не стоит удивляться, что иногда праведник, как это, например, делал рабби Шимон бар Йохай, говорит о себе в превосходной степени. ("Так говорил раби Шимон бар Йохай: мир не устоит, если в нем меньше тридцати праведников, таких, как Авраам. Если их тридцать, то я и сын мой — двое из них. Если их двое — это я и сын мой. А если один — это я".)

Царственные праведники отличаются тем, что они умеют "командовать", что они безо всякого гипноза могут распространять на других "свой образ", могут "заражать" других своей миссией.

Друзья Тома Сойера посмеивались над ним, когда увидели, что его заставили красить забор. Но, узнав, что "Тому Сойеру эта работа по душе", даже согласились платить ему, чтобы иметь возможность в этой работе поучаствовать. В упомянутом эпизоде Том Сойер "сыграл", но тем не менее в том, что он сумел убедить других, что ему "это занятие по душе", — заключается призвание истинного царя.

Существуют люди, которые умеют заразить своим жизнелюбием, которые способны поднять раба до самоощущения царя, могут заставить поверить других, что вопреки всем ужасам жизни "им эта работа по душе".

К одним из таких праведников можно без колебаний отнести Виктора Франкла. Вот как заразительно рассказывает он о "миссии": "Каждый человек имеет свою цель в жизни, которую он в состоянии достичь. Соответственно экзистенциальный анализ призван помочь человеку осознать ответственность за реализацию всех его целей. Чем больше он видит жизнь как выполнение поставленных перед ним задач, тем более полной смысла кажется она ему. И если человек, не осознающий своей ответственности, просто принимает жизнь как нечто данное, экзистенциальный анализ учит людей воспринимать жизнь как "миссию". Здесь необходимо сделать следующее дополнение: существуют люди, которые идут еще дальше, которые переживают жизнь в другом измерении. Они живут переживаниями того, кто посылает нам задачи, — Всевышнего, наделяющего людей их "миссиями". Мы считаем, что это в первую очередь отличает человека религиозного: для него собственное существование — это не только ответственность за выполнение своих задач, но и ответственность перед Всевышним".

"Вера в сверхсмысл — как метафизической концепции, так и в религиозном смысле Провидения — имеет огромное психотерапевтическое и психогигиеническое значение. Подобно истинной вере, основанной на внутренней силе, такая вера делает человека гораздо более жизнеспособным. Для такой веры в конечном счете нет ничего бессмысленного. Ничто не возникает "напрасно", "ни одно действие не остается необъясненным". Получается, что в мире проявляется нечто подобное закону сохранения духовной энергии. Ни одна великая мысль не может пропасть, даже если она так и не дошла до людей, даже если она была "унесена в могилу". Согласно этому закону, ни одна драма или трагедия внутренней жизни человека никогда не проходила впустую, даже если они разыгрывались втайне, не отмеченные, не прославленные ни одним романистом. "Роман", прожитый каждым из нас, остается несравнимо более грандиозным произведением, чем любое из когда-либо написанных на бумаге. Каждый из нас так или иначе осознает, что содержание его жизни где-то сохраняется и оберегается".

Итак, каждый человек, совершивший то, что он призван был совершить, человек, выстоявший в трудной ситуации, всегда вправе осознать себя большим романистом, чем Лев Толстой, и большим самодержцем, чем Людовик XIV.

Источник: Арье Барац, "Два имени Единого Бога. Годовой круг чтения Торы", Гешарим, Иерусалим, 5764 - Москва, Мосты культуры, 2004


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования