Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Л.Ульрих, М.Аксель. Страдание в раннем буддизме. Фрагмент из книги "Иисус или Будда. Жизнь и учение в сравнении". [буддизм]


Страдание Будды

Для большинства людей страдания Иисуса связываются с образом Распятия. Менее известно, что, по легендарным источникам, и Будда Шакьямуни, покинув дворец, много страдал. В сопровождении пяти учеников он предался строгой аскезе в лесу Урувелы (к югу от Патны, близ Бодхгайи). Предание описывает это следующим образом:

Если я, о Аггивессана, хотел бы взяться за кожу своего живота, я бы взялся за свой позвоночник, и если бы хотел взяться за позвоночник, я бы взялся за кожу живота: так из-за малого приема пищи мой живот прилепился бы к позвоночнику. Если же я, о Аггивессана, хотел освободиться от кала или мочи, я падал вперед вследствие малого приема пищи. А чтобы оживить свое тело, о Аггивессана, я руками растирал свои конечности. Когда я растирал бы, о Аггивессана, свои конечности, волосы, корни которых сгнили, отпадали во время этого, из-за малого приема пищи [...] (MN I 246,3-12 = Oldenberg Reden des Buddha, 72).

Будда добивается познания через психофизическое принуждение своего тела, останавливая дыхание и погружаясь в транс, следствием чего оказывается головная боль и шум в ушах. Он также упражняется во всевозможных умерщвлениях плоти: ходит нагишом или обернувшись в шкуру или саван; постится или придерживается строгой диеты; не стрижется и не бреется; спит стоя под открытым небом, не моется, подвергает себя воздействию тяжелого зноя, питается даже собственным калом. В результате он истощен и изголодался до предела: это известный мотив в изображениях Будды. Но он всегда завершает речь, как видно из вышеприведенной цитаты, указанием на нечувствительность к боли.

Таким образом, на пути к познанию Будда (во всяком случае, согласно преданиям) подвергает себя невозможным мучениям, однако они не приводят его к цели. Тогда он отбрасывает эти (еще и по сей день распространенные) методы. Он снова начинает есть и, укрепившись физически, проходит через четыре медитативных погружения, после чего и достигает высшего просветления. После длившейся годы фазы интенсивного страдания и боли пришел первый мистический опыт, медитация под деревом Ашваттхи, которое впоследствии назвали деревом Бодхи.

В преданиях подготовительный этап к этому столь решающему для всех буддистов событию или переживанию в жизни Гаутамы (благодаря которому он, наконец, и стал Буддой) приукрашивается и обставляется многообещающими знамениями: ему указывается путь к реке Найранджане у деревни Урубилвы, боги сопровождают его, тело его сияет, ему приготовлен трон и т.д. Будда усаживается под деревом в Бодхгайе для медитации и принимает решение:

Даже если мое тело иссохнет на этом месте, даже если исчезнут у меня кожа, кости и плоть, пока я не достигну просветления, столь трудно достижимого в четырех мировых веках, - я не сойду с этого места (Лалитавистара = Waldschmidt Legende, 149).

Будда достиг этого просветления самостоятельно, методом проб и ошибок. Это не акт благодатного воздействия, не откровение, не переживание призвания. Это - познание, не полученное от Другого, не отсылающее к прежде существовавшему авторитету. В отличие от Иисуса и многих других основателей религий, Будда желал оставаться просто человеком, не возвещать, не предсказывать, а только помогать на пути познания, только указывать этот путь:

Если ты сам себе господин, то кто еще мог бы стать твоим господином?

Тебе никогда не найти лучшего господина, чем ты сам, если ты сделался господином самого себя (Dhp 160).

Эта истина составляет предмет первой проповеди Будды, таким образом резюмируя опыт страданий, возложенных им самим на себя (!). Первая проповедь привела в движение колесо Учения и возвестила Средний путь. В палийском каноне биография Будды логично завершается первой проповедью, содержащей учение о четырех благородных истинах. В этих истинах, которые Ольденберг назвал "сутью и центром тяжести" буддизма, понятие "страдания" встречается четырежды.

Понятие "страдания" в четырех благородных истинах

Вот, о монахи, четыре благородные истины. А именно: страдание, происхождение страдания, устранение страдания и путь, ведущий к устранению страданий.

Что же такое страдание (духкха)? Рождение есть страдание, старость есть страдание, болезнь есть страдание, смерть есть страдание, быть вместе с нелюбимым есть страдание, быть в разлуке с любимым есть страдание, не достигать желаемого есть страдание, а также пять воспринятых совокупностей (упаданаскандха) есть страдание. Вот что значит страдание.

Каково происхождение страдания (духкхасамудайя)? Это - жажда (тришна), которая ведет к перерождению, сопровождается удовольствием и вожделением, там и тут ищет приятного. Таково происхождение страдания.

Что такое устранение страдания (духкханиродха)? Это непрестанное отклонение и устранение жажды, которая ведет к перерождению, сопровождается удовольствием и вожделением, там и тут ищет приятного; это ее устранение и подавление. Таково устранение страдания.

Каков же путь, ведущий к устранению страдания (духкханиродхагамини пратипат)? Это благородный восьмеричный путь, а именно - правильный взгляд, правильное мышление, правильная речь, правильное поведение, правильная жизнь, правильное устремление, правильное внимание и правильное сосредоточение. Это путь, ведущий к устранению страдания. Таковы, о монахи, четыре благородные истины (Махавагга 1,6,10 слл. = Frauwallner Geschichte I, 183 f.).

Уже первая истина называется "истиной о страдании". В ней приравниваются к страданию прежде всего события биологические и связанные с телом - рождение, старость, болезнь и смерть. При этом нельзя не учесть, что в раннем буддизме (хотя и не только в нем) рождение есть лишь одно из рождений, принадлежащих к единой, полной страданий цепи: оно воспринимается как что-то скорее оскверняющее, чем сулящее счастье. Процесс распада жизни и тела человека составляет основной антропологический опыт страдания. Это описывается в бесконечных изречениях и назиданиях:

О монахи, если бы в мире не было трех вещей, то не явился бы в мир Совершенный, не явился бы святой, высший Будда и мир не был бы просветлен учением и порядком, которые он возвещает. Что это за три вещи? Рождение, старость и смерть (AN V 144, 6-8).

Потом идут страдания, можно сказать, психического порядка: пространственно-временные разделения и разлуки, потеря любимых людей и вещей, несбывшиеся желания. В основе всего - тот факт, что самое прекрасное и счастливое в нашей жизни пройдет и исчезнет.

Физические и психические страдания относятся к пяти группам (скандха, пали - кханда), или составляющим всех существ, способных к избавлению (ср. с. 45 [данного текста и с. 66 нем. - Прим. пер.]). Они связаны с причинами и следствиями, так как указывают на три признака обусловленного: возникновение, гибель, существование-и-изменчивость (Bestehen-und Wandel). Пока человек держится за свою телесность и пять скандх, он зависит от причиняющего страдание непостоянства, подобно тому, как собака, привязанная к колышку, вечно бегает по кругу (ср.: SN III 150,7-23). Ведь скандхи пусты, лишены Я (анатман, пали - анаттам) и непостоянны (анитья, пали - аничча) - следовательно, полны страдания.

Скандхи еще называют привязанностями (упадана), так как в их основе лежит алчность, желание, буквально - "жажда" (тришна, пали - танха). Только архаты или Будды, преодолевшие эту жажду свободны [от привязанности]. Что такое эта жажда, это желание?

Это жажда, ведущая к перерождению, там и тут находящая себе радость и удовольствие: это - жажда удовольствия (пали - каматанха), жажда бытия (пали - бхаватанха), жажда власти (пали - вибхаватанха) (MN I 299,18-20).

Страдание возникновения и прехождения

Эта вторая истина тесно связана с дальнейшей цепью понятий, фундаментальных для буддизма; в ней сформулировано возникновение в зависимости {пратитьясамутпада, пали - патиччасамуппада). Возникновение совокупностей существования следует закону обусловленного возникновения, иначе сказать - совпадению условий (табл. 5).

Считается, что учение об этой причинной цепи восходит к самому Будде, хотя и не в такой, возможно, разработанной уже монахами классической форме. Уже сам Будда отмечал чрезвычайную глубину и трудность этого учения, поэтому оно является одним из наиболее спорных положений буддизма, не в последнюю очередь из-за особенностей терминологии. Понятийный ряд следует воспринимать так, чтобы предшествующий элемент вел к последующему. Из неведения происходят формирующие силы и т.д. Звенья могут идти как от начала к концу, так и наоборот: вверх к возникновению или вниз к уничтожению. Звенья 1-3 касаются предшествующей жизни, 4-9 -настоящей, 10-12 - будущей.

1) Так, все страдание начинается из-за незнания (авидьи) четырех благородных истин в прежней жизни. Если было бы достигнуто их познание, то не было бы перерождения и не возникло бы страдание. Так что знание (видья) - это освобождение, а неведение, как это истолковано позже в Махаяне, есть почти что "мистический первородный грех", так как оно приводит в движение круговорот кармы. Его символизирует старая слепая женщина в махаянистских изображениях [где все 12 звеньев образуют замкнутый круг. — Прим. ред.] "колеса существования", бхавачакры, буквально - рокового круговорота.

2) Из-за неведения возникают формирующие силы (самскары), кармические силы, ведущие к перерождению. Неведение, таким образом, дает возникнуть всему оформленному становящемуся (сам-с-кр) и потому преходящему. Как на гончарном круге из комков глины получается нечто оформленное, так происходит и в реальности, как только неведение приводит в движение круговорот кармы. Но важнее всего то, что комья глины, вращаясь на круге, хотят оформиться. Так что неведение вызывает силы и влечения, ведущие к перерождению.

3) Дальше появляется сознание (виджняна), т.е. познание имени и телесности объекта и его самого, а с ним - перерождение и индивидуальность. Тут мы имеем дело с радикальным гносеологическим субъективизмом: нет никакого объекта познания без его субъекта, но нет и никакого субъекта познания без познания в качестве объекта (или субстанции). Из этого следует, что само познание уже обосновывает новую жизнь, а вернее - дает ей возникнуть, так как оно есть духовный элемент (стихия), стоящий над элементами земли, воды, огня, ветра и пространства. Этот элемент ищет подходящее ему материнское лоно, в котором, соответственно своему намерению, он почувствует себя хорошо. Таким образом, человеческие тела состоят, в определенном смысле, из материи, которую пробуждает к жизни познание, или сознание. Но сознание дает возникнуть еще и некоему тонкому кармическому веществу, которое живет дольше тела и должно вновь воплотиться в следующей жизни - подобно обезьяне, прыгающей с ветки на ветку, от плода к плоду, которая при этом так и остается обезьяной.

4) Только благодаря тонкой кармической материи становятся возможны имя и форма (нама-рупа). Тут применимо древнее, намеченное уже в Ригведе единство языка и мышления с миром феноменов, истолкованное в смысле радикального номинализма. В первоначальном буддизме виджняна и нама-рупа находятся в дополняющей взаимозависимости: не существует независимых от сознания и абсолютных имени и формы. Как гребец и лодка один без другого не могут пересечь реку, так не существует формы, не зависящей от сознания, и сознания, не зависящего от формы. Из этого также следует: духовное сознание не является, но творит телесно-душевную индивидуальность (пудгала). Но: если не существует никакого постоянства вещей (с оговоркой - мира феноменов), то не существует и никакого Я, вращающегося по перерождениям как нечто постоянное. Реальный мир зависит от познания, возникает в какой-то мере "как воля и представление", причем, однако, познание относится не к Я, а к реальному миру. В этом противоречии (что виджняна обусловливает нама-рупу, и наоборот) заключается причина более поздних споров разных школ о реальности внешнего мира: школа саутрантика заняла позицию реализма, школа виджшнянавада- позицию идеализма (только виджняна имеет значение), а школа шуньявада - позицию негативизма (все - пустота).

5) После того как сознание дало возникнуть индивидуальности и сложиться духу и телу (виджняна и нама-рупа), возникают шесть сфер субъекта (шадаятана), т.е. органы: глаза, уши, нос, язык, тело (орган тактильных ощущений) и орган мышления, которым сопоставлены шесть областей объективного мира: форма, звук, запах и т.д. Орган мышления - это дверь в доме с пятью окнами, символизирующими остальные орган чувств.

6) Из этого соединения возникает соприкосновение с объективным миром (спарша). Человек применяет органы чувств, чувствует и схватывает объекты подобно тому, как чувствуют друг друга влюбленные.

7) Из этого возникают чувства и ощущения (ведана), впечатления, которые отпечатываются в памяти, словно стрела в глазу.

8) Эти впечатления - причина жажды (тришны), все возрастающего желания. В схоластике (SN II 3,17-19) эта жажда подразделяется на шесть подпунктов: жажда телесных форм, звуков, запахов, вкуса, контактов, представлений. Она и есть, собственно, источник страдания и перерождения. Она и веет к следующей жизни, она есть жажда жизни, символизируемая человеком, который пьет вино. Как только позволишь щущсниям породить желание, закладывается основа перерождения. И наоборот: как только одержишь победу над желанием, становится возможным избавление, так как прерывается обусловленная взаимозависимость.

9) Ибо человек хватается за то, чего он желает, собирает все это, словно фрукты в корзину, и доходит до полной зависимости, до привязанности к земной жизни (упадана). что ведет к следующим этапам:

10) к порождению и становлению (бхава), символизируемым беременной женщиной,

11) к (пере-) рождению (джати) ребенка, который

12) будет подвержен очередной старости и смерти (джара-марана), а потом превратится в труп и будет сожжен, Обусловленная взаимозависимость становится еще более отчетливой, если прочитать эту цепь понятий в обратном порядке: старость и смерть (12) предполагают рождение (11), рождение ведет опять к становлению (10), которое причинено в предыдущей жизни привязанностью (9) к чувственно-.му миру и опять приводит к жажде жизни (8). Жажда (можно было бы сказать - страсть) вновь возникает на почве (приятых) ощущений (7), причина которых - соприкосновение (б) чувств и вещей, но это лишь потому, что имеются шесть сфер 5) сознания, а именно - пять чувств и мышление, которые, со своей стороны, как имя и форма (4) принадлежат данной личности, сформированной сознанием (3), которое само создано формирующими силами (2) в прежней жизни, так как не было развито никакого знания (1), ведущего к избавлению.

Для сравнения с христианством важно отметить следующие пункты этого учения: объяснение страдания дано в виде философской системы, но не осмыслено как теодицея. Не Бог и не дьявол дают возникнуть страданию, чтобы привести человека на правильный путь. Скорее человек сам причиняет себе страдание. Характерно также, что есть только выход (с помощью знания) из круга кармы, но нет входа в него, нет никакого первородного греха. Знанием автоматически достигается устранение страдания, безоговорочно и совершенно. Это устранение страдания предназначено (прежде всего) для отдельных индивидов, а не для ближнего, не для общины и не для мира. В Махаяне вместо страдания больше выступает на первый план идея сострадания.

Страдание и бренность

Правильно ли переводить слово духкха как "страдание", когда речь идет, в сущности, об объяснении перерождений? И не рухнет ли вся система, если жизнь и перерождение не основывать на фундаментальной идее страдания вопреки ран-нему буддизму? В действительности в понятии страдания в раннем буддизме элементы психофизические смешиваются с эле ментами идейно-метафизическими. Уже первую истину следует понимать в этом двойном смысле: не только такие переживания, как болезнь, старость, смерть, объявляются полными страдания, но и все другие переживания, в том числе п приятные (SN IV 216, 14-18).

Тем самым понятие страдания как боли дополняется значением страдания как абсолютной бренности. А потому переводить слово духкха как "страдание" не вполне верно. "Все, что воспринимается ощущениями, относится к страданию" (SN IV 216,17-18), в том числе - счастье, любовь или Царство Божье. Т.Феттер и другие указали на то, что в формулировке первой истины, как она резюмирована в Махавагге (часть Виная-питаки, где еще раз перечисляются пять групп опыта - упадана-скандхи), палийское слово дуккха следует понимать как прилагательное: "причиняющий страдание". Этим Будда хочет сказать не то, что все в мире преисполнено боли, но только то, что ничто в мире не дает покоя и не способствует спасению.

В сущности, речь идет о трех ступенях страдания, которые и устанавливает буддийская догматика: а) "страдание боли" (духкхадухкхата): неприятные ощущения; б) "страдание из-за изменений (или упадка)" (випаринамадухкхата): угасание приятных ощущений; в) "страдание из-за бренности (из-за самих факторов бытия)" (самскарадухкхата): метафизическое страдание.

Понятие метафизического страдания основано на познании, а не на боли. Это понятие связано с длительностью и с тем фактом, что даже счастливая жизнь такова, лишь пока она длится. Школа Махасангхика даже пришла к выводу, что вообще не бывает приятных ощущений - возможно лишь некоторое смягчение боли. Соответственно и сам путь избавления считался там страданием. Это было отклонено как преувеличение. Но в метафизическом смысле всякая оформленность (самскара) во всех школах считается страданием, так как она зависима и бренна. Понятие метафизического страдания, таким образом, связано прежде всего с бренностью. "Главные признаки абсолюта суть: вечность, постоянство и единство; мир контингентного (случайного. - Прим. пер.) неизбежно характеризуется непостоянством, изменчивостью и множественностью"138. Такого моста между двумя мирами, как в случае Иисуса, в раннем буддизме нет.

Это учение о бытии как страдании, среди прочего, имеет важные последствия для Я:

Что непостоянно, то есть страдание; что является страданием, есть не-Я; что есть не-Я, то не мое, то не есть Я, то не есть мое Я (SN IV 1,13-15).

Раз человек преходящ, он не может идентифицировать себя с абсолютом, ведь тогда и тот оказался бы чем-то бренным, а значит - страдающим. Я не может принадлежать порядку существования и становления; оно не может быть манифестацией индивидуальной души в мире существования и становления, как это имеет место в учении о тождестве Брахмана и Атмана.

Существует пять вещей, которые ни одно существо в мире - ни монах, ни брахманы (жрецы. - Прим. пер,), ни Бог, ни демон (Мара), ни даже Брахма - не в состоянии осуществить. Они суть таковы: помешать старости того, что ей подвержено; помешать болезни того, что подвержено одряхлению: помешать смерти того, что ей подвержено; помешать износу того, что подвержено упадку; помешать бренности того, что ей подвержено (A.N III 60,3-11 = Panikkar Gottes Schweigen, 108).

Непостоянство и страдание, согласно этому, почти тождественны и не относятся к Я. Об этом свидетельствует и учение о трех признаках обусловленного (трилакшана), согласно которому все обусловленное непостоянно, полно страдания и лишено Я. Напротив, неизменяемость по времени есть цель спасения. Это представление привело к особому учению о мгновенности, в котором реальность не может быть длящейся. Всякая временность понимается в смысле чего-то бесконечно малого, как последовательность равных по длительности мгновений. Каждое из этих мгновений обусловлен-но. По ту сторону их нет ничего длящегося, нет и Бога. Все, что есть, взаимообусловленно: "Вещи есть лишь постольку, поскольку они порождены: и обусловлены другими вещами, и ничего более".

Пессимистичен ли буддизм ?

Присущий раннебуддийскому понятию страдания своеобразный рационализм не допускает той пессимистичности, которую буддизму часто приписывают. Раннебуддийскому понятию страдания чужды мировая скорбь, христианское сострадание, memoria passionis (лат. "воспоминание о Страстях Иисуса". - Прим. пер.), богооставленность, страх греха и наказания; это страдание не соотносится с теодицеей, с последующим Искуплением; оно не имеет причиной проклятие за злое деяние и утрату свободного от страданий рая через первородный грех; в раннем буддизме страдание невозможно в смысле мученичества и заместительного добровольного страдания. Страдание в раннем буддизме - это в высшей степени убедительное и до конца продуманное познание бренности.

Христианство отводит страданию не менее значительное, а то и более высокое место. Основатель христианства страдал по-другому, нежели основатель буддизма. Бог не избавил своего собственного Сына от великого страдания, и ответ на это угодное Богу страдание имеет наиважнейшее значение для христианства. Не случайно символ креста и распятие (букв. Распятый. - Прим. пер.) наряду с Библией идентифицируют христианство. Страдание Иисуса истолковывается христианством, среди прочего, как любовь, как принесение себя в жертву за человечество, как преодоление заслуженной отдаленности от Бога - идеи и верования, совершенно чуждые раннему буддизму.

Но и буддизм стремится к победе над страданием. Он не исключает и возможности избавления еще при жизни, в то время как христианство примирилось с неизбежностью страданий как с тем основным фактом, который превращает веру в любовь, за что и ожидает по ту сторону награда по благодати Божьей. Буддизм хочет устранить страдание, христианство - преодолеть его.

Дальнейшее различие: страдание в буддизме не связано ни с виной, ни с наказанием (перерождение - это не наказание, а следствие). И смерть в буддизме - не "возмездие за грех" (Рим 6:23) и не конец страданий. Буддизм не знает Иова и заместительного страдания, а только этику сострадания.

Разумеется, эти различия вызывают вопросы. Нехристиане никак не могут понять, почему молитва обращена к Страдальцу и Распятому. Ведь и в буддизме, как мы видели, понятие страдания центрально, а все же образ изможденного Будды -исключение. Правилом являются изображения улыбающегося Будды. Как получилось, что, вопреки своему далеко идущему учению о страдании - ведь даже счастье, рай или близость бога объявлены страданием, - многие считают буддизм менее "страдающей" религией? Мне кажется, у этого есть два существенных основания. Одно из них - то, что в буддизме не все должно быть решено в рамках одной жизни, можно утешиться, отложив путь Будды на следующую жизнь, и это не приведет к проклятию, другое основание - то, что страдание не мыслится как наказание и поэтому не является столь угрожающим. Поэтому - исходя из буддизма - можно спросить: действительно ли нельзя отказаться от богословия крестной смерти Христовой?

Из кн. "Иисус или Будда. Жизнь и учение в сравнении", Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, Москва, 2005


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования