Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

"Чтоб не повторилось". Из работ финалистов конкурса "Человек в истории. Россия - XX век", посвященных трагической судьбе священнослужителей. [история Церкви]


Надежда Мацакова
(с.Усть-Вымь Республики Коми)

Чтобы не повторилось

Трагична судьба священнослужителей. О.Павел (Малиновский) 25 августа 1937 года расстрелян и похоронен неизвестно где. В конце 2001 года в Стефановском соборе в Сыктывкаре был оглашен список канонизированных священников. Верующие ждали этого дня с волнением, надеясь услышать в этих списках имя о. Павла (Малиновского), однако надежды их не оправдались. К великому удивлению, он не был причислен к лику святых. Благодаря просьбам верующих, накануне Рождества следующего года к канонизированным страдальцам за веру причислен и о. Павел (Малиновский) из села Усть-Вымь, расстрелянный в 1937году.

Почему этот человек был расстрелян? Я попытаюсь найти ответ на этот вопрос.

В первом томе "Мартиролога" на странице 921 я прочитала следующее: "Малиновский Павел Васильевич, 1874 года рождения, русский, место рождения Шелота Вельского уезда Вологодской губернии. Место проживания - село Усть-Вымь Коми АССР, священнослужитель. Арестован б августа 1937 года. Осужден тройкой при УНКВД Коми АССР по статье 58-10 УК РСФСР к высшей мере наказания".

1937 год... Отдаленное коми село, окруженное со всех сторон нетронутой тайгой. До ближайшего села Айкино 25 километров, но добраться до него крайне сложно из-за тяжелых климатических условий. Усть-Вымь - обычное коми село, где люди работали от мала до велика, чтобы выжить.

Еду в Сыктывкар в Национальный архив Республики Коми, затем в Национальную библиотеку (бывшую Ленинскую), листаю пожелтевшие от времени листы. "Малиновский Павел Васильевич, протоиерей. В 1894 году окончил Вологодскую Духовную семинарию со званием студента. 13 декабря 1894 года назначен на должность надзирателя Усть-Сысольского Духовного училища, в каковой состоял до 31 декабря 1897 года. Епископом Вологодским и Тотемским Алексием 14 ноября 1897 года определен на должность священника Усть-Вымской Благовещенской церкви. 28 января 1898 года епископом Великоустюжским Гавриилом рукоположен во священника. Состоял настоятелем Усть-Вымской Благовещенской церкви до ее закрытия в 1933 году.

С 1898 года состоял заведующим и законоучителем Усть-Вымской мужской двухклассной церковно-приходской школы. В 1909-1910 годах был законоучителем Вогваздинского земского училища, в 1909-1914 годах - заведующим Усть-Вымской женской церковно-приходской школы.

В 1902-1905 годах состоял в должности депутата по делам следственным и хозяйственным по 2-му округу Яренского уезда. За усердную и полезную службу 29 марта 1905 года награжден набедренником, 14 апреля 1910 года - скуфьей. Определением Святого Синода от 25 марта 1917 года награжден камилавкою. Награжден серебряной медалью в память 25-летия церковных школ.

После 1918 года проживал в Усть-Выми. После закрытия Благовещенской церкви служил в Ибской Свято-Казанской церкви того же прихода. После закрытия в июне 1935 года Ибской Свято-Казанской церкви занимался крестьянским хозяйством".

Далее решаюсь поехать в Сыктывкар в архив Управления ФСБ РФ по Республике Коми, чтобы увидеть страшный документ - дело № 6058.

И вот я в Сыктывкаре... Передо мной строгое серое здание, где хранятся тайные документы, к которым не было допуска столько лет. С замиранием сердца и нетерпением, с ходатайством о работе в архиве и паспортом на руках вхожу в Управление ФСБ, но дальше проходной меня не пустили. Начальник УФСБ никак не мог понять, зачем простой сельской школьнице понадобилось изучать секретные архивные дела. Мне, естественно, отказали, хотя обещали на коллегии разобрать мое письменное заявление и по почте отправить решение. Ни с чем возвратилась домой. На следующий же день отправляю письменный запрос, не надеясь на чудо.

Однако мои надежды оправдались, и через две недели получила приглашение для работы в архиве УФСБ.

С замиранием сердца прикасаюсь к делу № 6058.

Обычная тоненькая, немножко потрепанная папка со строгой пометкой в правом углу "Совершенно секретно". Всего 27 листов, но эти листы - свидетели того короткого времени с б по 23 августа, которое провел о. Павел (Малиновский) в тюремном аду. На этих листах-жизнь священника длиною в 17 дней.

Санкция на арест, ордер № 66 на обыск, протокол обыска, постановление об избрании меры пресечения и предъявления обвинения, анкета обвиняемого, протоколы допросов, обвинительное заключение и выписка из протокола с постановлением: "расстрелять". Дело сдать в архив.

Возникает масса вопросов...

Третий лист - ордер № 66 на арест и обыск... Интересно, почему в качестве понятого присутствует житель деревни Арабач, что находится в 40 километрах от села Усть-Вымь?

Ответ нашла из беседы со старожилами села. Устьвымчане очень уважали священника и не хотели брать "грех на душу". Никому не хотелось видеть унижение ни в чем не повинного человека. В маленьких населенных пунктах люди знают друг друга, и все село "отвернулось" бы за такой поступок.

Читаю протоколы допросов. Пытаюсь найти, какую контрреволюционную агитацию вел священник? Оказывается, обвинялся, в частности, в том, что "систематически вел контрреволюционную деятельность за открытие церкви в деревне Казанский Иб", не хотел сдавать церковные ценности, говорил о приближении войны, вел агитацию о перемене власти, особую роль сыграл сбор подписей прихожан, просивших о. Павла (Малиновского) начать службу в Ибской Свято-Казанской церкви. Вот за это и стал он "врагом народа".

Арестован был 6 августа 1937 года и расстрелян 25 августа того же года. Еще раз и еще раз изучаю дело № 6058. Неужели этого достаточно для такого страшного приговора, как расстрел?

Екатерина Рощина, Евгений Черников
(г.Пугачев Саратовской области)

"Собирая... доброе основание для будущего..."

В неофициальной справке, которую нам дал один из бывших сотрудников ИТК-17, говорится о существовании лагеря для политзаключенных - священников, их прислужников и зажиточных крестьян - в Верхне-Вознесенском монастыре с 1921 по 1926 год. В 1972 году при раскопках, строительстве цеха, на месте литейного цеха в ИТК-17 были обнаружены кельи, в которых сохранились различные фигурки, крестики, иконы. Часть из них были переданы в Саратов, а часть находится в церкви на территории колонии. В 1978 году при строительстве клуба на территории ИТК-17 было обнаружено захоронение игуменьи (настоятельницы). На надгробной плите было выбито, что она похоронена в 1872 году. Сама же надгробная плита и останки были перевезены в Саратов. А вот официальная справка: "История учреждения берет начало с ноября 1924 года, когда на юго-востоке г.Николаевска, ныне город Пугачев, на месте ранее находившегося там женского монастыря по решению руководства губернии был открыт дом исправительных работ, позднее переименованный в 1926 году в дом заключения. Заключенные, отбывающие здесь наказание, причем мужчины и женщины содержались вместе, были задействованы на следующих работах: мужчины - на пошиве обуви, женщины - на пошиве ватных одеял. Помимо этого содержащиеся здесь лица выполняли сельскохозяйственные работы: растениеводство, животноводство, овцеводство. Также производились строительные работы".

В ноябре 1927 года согласно приказу НКВД СССР на базе Пугачевского дома заключения была создана Исправительно-трудовая колония (ИТК) № 17 Управления исправительно-трудовых лагерей и колоний по Саратовской области. Эта колония - одно из старейших исправительных учреждений. В настоящее время оно высоко держит звание передового исправительного учреждения в составе Управления исполнения наказаний УВД по Саратовской области. Документальные свидетельства о существовании лагеря политзаключенных в архиве мы не обнаружили.

Почему советская власть так беспощадно уничтожала в Пугачевском уезде духовенство, разграбляла и разрушала церкви и монастыри? В краеведческом музее нам дали справку: пять монастырей и 40 церквей к концу 30-х годов были стерты с лица земли. Чем объяснить это варварство XX века? Ответы искали в архивах, в беседах с людьми старшего поколения. Разгадка, как нам кажется, в существовании устойчивых монастырских традиций - открытое нравственное противостояние советскому режиму и защита крестьянства.

Филипп Абрютин
(г.Москва)

"Зингером" по жизни, или Воспоминания о былом

Каждый настораживался и думал со страхом: "Неужели рядом с нами тайный враг, а иногда сердце екало: "А не придут ли за мной? Вдруг я тоже сделал что-то неправильное и опасное для революции?". Но мозг не хотел в это верить:

"Я ведь не враг, значит, за мной не должны прийти, наверное, приходят только за виновными. Ох, поскорей бы всех их выявили, и это время закончилось". Таких "врагов" оказалось много, и каждую ночь ждали и думали, кто будет следующим, кого заберут".

Александр Колган
(д.Стрельна Сухиничского района Калужской области)

А нужно было-то всего лишь обжить родной клочок земли

Церковь просуществовала до 1937 года. Судьба последнего священника отца Николая весьма трагична. К его дому от зернового склада насыпали дорожку из пшеницы. Утром пришли представители власти и предъявили ему обвинения в краже зерна. Больше он в деревню не вернулся. Через несколько дней закрыли храм. Ценную церковную утварь увезли в город. Иконы стали бросать в костер, некоторые иконы старушки спасли. Сбросили колокол с колокольни. Дошла очередь до креста, но крестьяне - народ богобоязненный, и поэтому сбрасывать крест никто не пошел. Тогда вверх полез председатель Ян. Добравшись до середины стены, он сорвался вниз. Больше испытывать судьбу никто не стал. Крест обвалился вместе с куполом в середине 70-х годов. Арестовали бывшего председателя первого товарищества в деревне Болдыреве Романкова, отца будущего Героя Советского Союза. Сослали сына священника Юрия, пострадали два священника и еще несколько зажиточных крестьян. После надругательства над церковью молодежь и даже дети стали ругаться матом, невзирая на недовольство стариков. Раньше даже слово "черт" считалось ругательным, не говоря уже о мате, его вообще не было слышно. Религиозные люди считали, что скоро придет Антихрист и настанет конец света. Гуричева Марфа несколько лет не сажала на огороде никаких овощных культур, все ждала Планиду. По деревням стали ходить еще больше обездоленных и нищих, перед войной их поток уменьшился, паспортов у колхозников не было и, чтобы уехать из села в город, нужно было проявить известную изобретательность или завербоваться на стройку.

Ксения Любимова
(г.Пермь)

История спецпереселенцев в Ныробском районе

"...Привезли нас на катере, сгрузили на берег, и там недалеко была деревня Годья. Тут все семьи жители этой деревни разобрали по своим домам, а нашу семью никто не взял, так как одна наша сестра инвалидка была... а мамочка была худенькая, изнуренная трудом, и все дети были малы. Извозчик на лошади привез нас в поселок Гаревка и свалил нас в пеньках, так как поселка еще не было, а были одни пеньки да куча веток. Стало холодно, а нам негде было укрыться ни от холода, ни от голода... так мы всю ночь делали шалаш... Утром пришел бесчеловечный комендант и посылает нашу мамочку работать, зная, что семья наша голодная... Вечером мамочка отпросилась у коменданта в деревню, вернулась только утром, принесла немного картошки, немного зерна".

Смертность среди спецпоселенцев была очень высокая: умирали от голода, цинги, пожаров, сурового климата. Когда мы спрашивали бывших спецпоселенцев, как люди все же выживали, одни сказали, что выжили самые сильные, другие отвечали - так Бог пожелал. Третьи уверены, что "все зависело от местного руководства". Четвертые отвечали, что люди выжили, потому что трудились, работали, не жалея себя. "...Начальник трудбатальона сказал, чтобы больных не было. Тогда мы взяли тех, кто не мог встать, понесли в лес. Отошли дальше от барака, наломали веток, уложили больных на них, разожгли костер и ушли работать. Возвращаемся - живых почти не осталось".

Ольга Туровская
(г.Байкальск Иркутской области)

По ту сторону войны...

Однажды утром Андрей как обычно пошел за лошадьми и по дороге зашел в лес поесть бруснику - стакан молока в качестве завтрака не мог насытить, а живот аж резало от недоедания. Не заметил, как пролетело время, взял лошадей и пошел работать на поле. Когда пришел, оказалось, что опоздал. "Мне казалось, я был там несколько минут. А брусника была такая вкусная, хоть и недоспелая - красная такая, сочная. Тогда она казалась мне вкуснее всех сладостей на свете; чем больше ел, тем больше хотелось. Еле оторвался, пришел на поле - выговор мне устроили, да еще и по статье какой-то прогнали".

И за что? Только за то, что на несколько минут опоздал! Это яркий пример той несправедливости, даже не социальной, а если так можно выразиться, моральной, когда человеку, тем более четырнадцатилетнему ребенку, доставалось из-за каких-то мелких нарушений, а на крупные, похоже, никто не смотрел. Зачем было привлекать такое огромное внимание к мелочам, когда нужно было концентрировать его на всеобщей борьбе за выживание в тяжелых жизненных условиях военного времени, когда нужно было смотреть на большое, а не на малое, видеть главное, а не второстепенное, причину, а не следствие? Зачем нужно было разводить целые баталии из-за нескольких "похищенных" колосков вместо того, чтобы попытаться помочь; зачем стране нужно было давить ту силу, которая и помогла ей выиграть войну - простых людей? На такие вопросы было бесполезно отвечать тогда, в советские сороковые, и сейчас спустя много лет...

Иван Попов
(г.Барнаул Алтайского края)

Православие на Алтае в последней трети XX века. Испытание богоборческой властью
(На примере духовной жизни И.Т.Лапкина)

"Я придумывал в детстве виды казни этим извергам рода человеческого - большевикам-атеистам. Но надо быть сильным. Надо быть ловким, неуловимым. Ловил сусликов, потом купил велосипед. Суслика поймать, ободрать, его шкурку высушить, сдать - 3 копейки, а если повезет, то 4-5 копеек, а первый сорт - 6 копеек. Да за 8 штук трудодень, но этого не дадут, обманут, урежут. Добыто ружье. Заряды. Прячась, стреляю прямо с велосипеда на полном ходу, снимаю одной рукой воробья, коршуна. Трачу деньги на ножи и, пася коров, целыми днями мечу ножи. Плавать надо, и, главное, хорошо нырять, целые часы провожу в воде; по деревьям лазить. Дома турник, канат, шест, городки. Замучил всех, рано утром на зарядку, готовлю свою команду для террора. Потом уже, в техникуме, записался в секцию стрельбы: 99 из ста выбивал. Занимался боксом, успехи были очевидны... но для чего? - Игнатий добавляет с усмешкой: Сам себя обрек на смерть. Спать ложился и под головой нож, топорик, ружье рядом всегда. Собака. Живым не дамся.

На флоте знал себя хуже всякого пса, столько грехов насобирал, что сам себя ненавижу. Думки о смерти были все чаще и отчетливей. Когда у нас матрос взял карабин и офицера убил, и еще несколько человек, а у других один из автомата весь караул - 13 человек на тот свет отправил. А еще у нас было собрание, контр-адмирал выступал, ожидали войну с Америкой из-за Кубы, что туда ракеты завезли. Умру, а что дальше? Ад, огнь, из детства слышал такую фразу, что Бог говорит людям вроде бы так: Терплю до конца, а буду мучить без конца" - вспоминал Игнатий.

На суде Игнатий так и не мог отделаться от впечатления, что идет балаган-маскарад, опереточные игрушки сидели за столом - казалось, вот, кто-то засмеется - и все рухнет... Но шестеренки уже зажевали, тянули Игнатия. Суда не было, а тошнотворная комедия привыкших к таким инсценировкам-судам. Никому не дают высказаться, никого не слушают.

Привозят из крайсуда сразу же в тюрьму, в СИЗО. Солдаты, которые возят в суд, они не к тюрьме принадлежат, а отдельная воинская часть, они только на внешней охране и на сопровождении. Учатся, все с комсомольскими значками. Речь такая, что смысл трудно уловить. Игнатий слушал, слушал, потом одному говорит: "Ваш рот напоминает полную парашу, на поверхности плавает две крошки хлеба, и их нужно выловить и съесть". То есть так редки смысловые слова, единичны, а только горловое бульканье слышится. И при всей этой переполненности низостью, мерзостью, еще и патриотизм. Несчастные...

Но бывалые зэки, которые пришли с Игнатием этапом, говорили, что года два назад вот этот красный уголок (ленинская комната) - в нем все стены до уровня головы и пол были залиты кровью. Били арматурой и в корытах отмачивали, бросались на проволоку, вешались, вскрывали вены, выковыривали из стен проволоку ржавую, глотали, чтобы получить воспаление внутренностей - сдохнуть даже, но уйти отсюда...

Опубликовано в сборнике работ победителей IV Всероссийского конкурса исторических и исследовательских работ старшеклассников "Человек в истории. Россия - XX век" (2002/2003)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования