Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Г.В.Бондаренко. Свинопас: слуга, отшельник и мудрец. О месте и значении свиней и свинопасов у древних кельтов. [религия и культура]


Древнеирландские прозаические предания и законодательная литература часто упоминают представителя профессии не самой привилегированной, но парадоксальным образом заслужившей особое место и почет в традиции. Речь идет о свинопасе. Как и во многих других случаях, нам сложно будет отличить те крупицы исторических фактов от общего фона идеализированной или мифологической действительности, где мы встречаем наших свинопасов с пасомыми ими стадами. Свиные стада особо отличаются от стад других животных, и свинопас (muccaid) выделяется среди других пастухов. Ясно, что разведение свиней было одной из основ древнеирландского хозяйства: ни один из упоминавшихся нами воинских или придворных пиров не обходился без свинины. Свиней разводили в основном из-за их вкусного и питательного мяса, но также использовали и их кожу и кости. При этом стоит иметь в виду, что те свиньи, о которых повествует древнеирландская литература и к которым были приставлены свинопасы, были не совсем одомашненными и паслись в лесах, куда их сопровождал свинопас. Еще Страбон на рубеже нашей эры писал, что свиньи у белгов в Галлии "живут на свободе и отличаются величиной, силой и быстротой; они опасны для подошедшего к ним незнакомого человека  и даже для волка" (IV. 4. 3- Пер. Г. А. Стратановского). Таким образом, свинопас был часто предоставлен самому себе, имел право долгое время бродить в дубовых лесах, невзирая на границы, и оказывался фактически вне рамок общества. Надо заметить, что соленая свинина экспортировалась в Рим именно из Галлии, галльские окорока и ветчина считались в Риме самыми лучшими.

В то же время важно, что свинья обладала и определенным религиозным значением для язычников-кельтов: в могилы знати помещали целые туши или большие куски свиней, галльская и британская скульптура доримского или раннего римского времени дает нам множество примеров изображений свиней (статуя бога из Эффинье, британский бог Ветирис с орнаментом из свиней и кабанов). Важно, что в раннеирландской литературе доля героя (curad-mir) — это обычно большая часть свиной туши. При этом свиньи в индоевропейских культурах часто ассоциируются со смертью, разложением, захоронением и нижним миром вообще. В островных кельтских литературных памятниках, как мы увидим, свинья зачастую играет роль предвестника смерти. Этот хтонический характер свиньи во многом объясняется самой природой и повадками животного. Свиньи валяются в грязи, подкапывают корни растений и деревьев в поисках еды. Более того, свинья — это животное, которое не охотится, но питается чужой плотью: змеями (не страдая от змеиного яда), падалью или неподвижными, беспомощными жертвами. Свиньи поддаются дрессировке и могут быть домашними животными (такое случалось в древней Ирландии), но пасти стадо свиней чрезвычайно трудно. Такие противоречивые свойства свиньи, конечно, считались неестественными, если не сверхъестественными.

В средневековой Ирландии, согласно законам, у небогатого фермера (ocaire) было семь свиней, у зажиточного фермера (bo-aire) — десять свиней. Богатый хозяин (mruigfhfer) по законам владел двумя супоросыми свиньями. В дикой природе супоросые свиньи находят укрытое, затененное место и роют большое логово, дно которого они устилают ветками, а края — травой и листьями. Домашние свиньи в средневековой Ирландии содержались в крытых загонах, но супоросые свиньи при этом сохраняли верность инстинкту и строили логово из подручного материала. Свиньи поросились весной и приносили в помете до девяти поросят. Значение свиньи для древнеирландского общества символически отразилось в "Триадах Ирландии", где утроба свиньи названа одним из трех обновителей мира. Поросят могла взять выкармливать коровьим молоком жена фермера. Поросенка также могли содержать как домашнего любимца, при этом подросший домашний поросенок мог доставлять неприятности всем окружающим, тогда за него отвечали его хозяева. Нужно заметить, что сами хозяева, конечно, не пасли своих свиней, а поручали это слугам низшего ранга или даже рабам.

Свиней с поросятами держали при усадьбе до августа, когда поросята достаточно подрастали, чтобы пастись в лесу. Судя по археологическим данным, на мясо забивали обычно молодых животных (18—36 месяцев от роду). Свиней, принадлежавших разным владельцам из одного и того же туата, обычно собирали в одно стадо (tret), с которым управлялся один свинопас (muccid). Если свиньи паслись в соседних лесах, то на ночь они возвращались в свинарники к своим хозяевам. Как, например, сообщают "Гесперийские речения", с восходом солнца "свиней сонм щетинистый покидает лачуги, / Почву песчаную роют свиньи носами, / Корни прочные поедают папоротников / И сок вкушают растительный". Вечером же "свиньи щетинистые возвращаются в свинарники привычные". Однако часто свиней пасли в лесах далеко от жилья. В начале "Похищения быка из Куальнге" Айлиллю и Медб приводят "их великие стада свиней из лесов, с косогоров и пустошей". В таких случаях свинопасы должны были сопровождать стадо и долгое время скитаться в незаселенных местностях. Свинопасы могли к тому же охотиться в лесах, добывая пропитание себе и своему господину. Так, в "старинах мест" упоминается некий Одва, королевский свинопас легендарного короля Ирландии Конна Кетхатаха и охотник на оленей и птиц.

Одва этот никогда не жил в доме, а странствовал в лесах и в глубоких долинах, охотился и пас свиней. Главная стоянка была у него на холме, где он и был похоронен, а холм назван его именем. Туда он часто приезжал "на послушных заморских лошадях под ярмом" (то есть по традиции у него была колесница, привилегия героев). Примечательно, что Одва "любил мудрость" и назван "дубом твердым", "свинопасом проницательным в суждениях" (игра слов: mess "суждение" или "урожай желудей и орехов"). Надо сказать, что свинопас, связанный с почитаемой кельтами свиньей, которая питается священными плодами — желудями с дуба, был излюбленным персонажем древнеирландской и валлийской литературы и часто считался равным по мудрости друидам и филидам.

Согласно древнеирландской житийной литературе, молодым рабам часто поручались обязанности свинопасов, они должны были охранять свиней от грабителей и волков. Так, сам святой Патрик, согласно одному из ранних житий, служил свинопасом своему господину, будучи в ирландском рабстве. В бретонской житийной литературе свинопас (лат. subulcus, pastor, porarius, porcenarius) также всегда описывается как представитель самого нижнего сословия: "бедняк" (pauperculum), "раб" (servus), "человечишко" (homunculus). Святая Бригита ирландская была дочерью богатого хозяина, Дувтаха, от рабыни, и когда она вернулась к отцу от воспитателя, он поручил ей пасти свиней. Грабители украли у нее двух кабанов, Дувтах отнял их у грабителей, но был очень недоволен Бригитой. Тогда она попросила пересчитать стадо, и оказалось, что недостачи в ее стаде не оказалось, так Дувтаху достались еще два кабана. Во многих ирландских монастырях содержали стада свиней, а некоторые ирландские святые до пострига служили свинопасами. В Бретани же свиней светских господ иногда пасли на лугах рядом с монастырями, и монахи были не столь довольны таким соседством. В то же время бретонские святые, подобно святой Бригите, часто являют чудеса, связанные со свиньями и свинопасами. Святой Мало во время своей миссии в Бретани встретил однажды плачущего и удрученного свинопаса, который убил камнями свинью из стада своего господина за то, что свинья пожирала и портила урожай на полях. Рядом с бедной убитой свиньей кружились семь ее поросят, пытаясь найти молоко в ее мертвых сосцах. Святой Мало коснулся уха свиньи своим посохом, и свинья тут же ожила и дала молока своим поросятам. Хозяин свиньи в благодарность за это чудо подарил Мало целую усадьбу. Вполне возможно, что семь поросят из этой истории так или иначе восходят к семи чудесным свиньям из потустороннего мира, о которых идет речь в валлийской традиции.

В монастыре Святого Молинга Тех Молинг еще при его жизни (согласно преданию "Безумие Сувне") жил свинопас Монган со своей сестрой и женой, служившей кухаркой при монастыре. Именно этот свинопас убил безумца Сувне, нашедшего приют у святого Молинга. Свинопас возревновал Сувне к своей жене, которая поила его по утрам молоком. Монган пронзил спину Сувне своим широким копьем, которое хранилось у него дома и служило ему, чтобы управляться с полудикими свиньями.

Профессиональный свинопас часто был фигурой мрачной и зловещей. Например, в повести "Разрушение заезжего дома Да Дерга" речь идет о трех свинопасах Конаре, короля Темры, последовавших за своим господином в заезжий дом. У них были черные стриженые волосы, зеленые верхние плащи, черные нижние. Над ними на стене дома висели их рогатины, а на столбе — наголенники (защита от укусов свиней). Три королевских свинопаса наделены соответствующими именами — Дув ("черный"). Донн ("бурый"), Дорха ("темный"). Среди гостей заезжего дома Да Дерга упомянут и свинопас короля сидов Бодба Красного, Нар Слепой-на-левый-глаз: единственный его правый глаз наделен разрушительными свойствами. Он держит над огнем непрерывно визжащую голову свиньи (то есть отрубленная свиная голова, так же как человеческая, сохраняет жизненную силу). На каждом пиру, где он был, проливали кровь и рубили головы. По сути Нар дублирует другого героя "Разрушения" — Фер Калле, лесного человека со свиньей на плечах. Вот каким появляется на дороге перед королем Конаре потусторонний свинопас Фер Калле:

И вот их догнал муж коротко стриженный и черноволосый одноглазый, однорукий и одноногий. У него были коротко стриженные грубые волосы. Если бы высыпали ему на макушку мешок диких яблок, ни единое яблоко не упало бы на землю, но каждое накололось бы на отдельный волос. Если его нос зацепился бы за ветку, то его бы не удалось вытащить. Длинными и толстыми, как внешнее ярмо, были его голени. Размером с шар твердого сыра, подвешенный на лозе, была каждая из его ягодиц. Железная рогатина была в его руке. На плечах он нес опаленную свинью с короткой черной щетиной, непрерывно визжащую.

Таким образом, лесной человек, отшельник, причастный обоим мирам, играет и роль свинопаса, не самую второстепенную в этом случае. Мы не будем подробно рассматривать значение образа свиньи и вепря в дохристианской кельтской традиции. Здесь для нас важно лишь то, что королевский пир, происходящий в доме короля или на грани миров, невозможен без свиньи как главного блюда.

Средневековая валлийская традиция знает трех могущественных свинопасов острова Британия, упомянутых в "Триадах". Первый — это Придери, сын Пуйлла, Главы Аннувна, пасший свиней Пенндарана Диведа, своего приемного отца. Семь свиней из Аннувна (потустороннего мира) вывел сам Пуйлл и подарил их затем своему приемному отцу Пенндарану Диведу. Придери пас этих свиней в долине Глин Кух, и никто не мог ни обманом, ни силой отнять у него свиней. Именно причастность к потусторонним животным, их охрана дают герою статус "могущественного свинопаса".

Другой вариант истории свиней Придери сохранился в предании "Мат, сын Матонви". На этот раз мы сталкиваемся со своеобразной этиологической легендой о происхождении свиней в Британии. Свиней, тварей, до этого невиданных на острове, прислал Придери Араун, король потустороннего мира, Аннувна. Гвидион, сын Дона, волшебник и трикстер, отправляется добыть этих свиней хитростью для Мата, правителя области Гвинедд на севере Уэльса. Гвидион развлекал Придери, всю ночь рассказывая ему предания, а затем попросил в награду свиней из Аннувна. На это Придери ответил, что у него был заключен договор с его народом: не отдавать никому свиней до тех пор, пока их число не удвоится. Тогда Гвидион волшебным образом создал дюжину коней с золотыми седлами и уздечками, дюжину собак с золотыми ошейниками и поводками и дюжину золотых щитов в придачу (в них он превратил поганки). Придери собрал совет, на котором было решено отдать свиней за коней и собак. Гвидион и его люди быстро увели свиней на север и гнали их по горам, пока не построили для них загон высоко в горах. Тем временем, когда через день магия Гвидиона ослабла, а кони и собаки исчезли, войско Придери пустилось в погоню за свиньями и встретило войско Мата. В поединке с Гвидионом Придери был убит с помощью того же волшебства, и войско его было вынуждено отступить. Таким образом, могущественный свинопас был вынужден уступить могущественному волшебнику. Если в ирландской традиции мы часто сталкиваемся с похищениями быков и коров, самое знаменитое из которых ("Похищение быка из Куальнге") становится причиной войны всех пятин Ирландии, то в Уэльсе мы видим войну двух половин Уэльса, вызванную похищением других сакральных животных — свиней, а искусство свинопаса оказывается сродни другим магическим способностям.

Второй могущественный свинопас Британии — Дристан (Тристан), сын Таллуха, который пас свиней Марха (Марка), сына Мейрхиауна, в то время как сам свинопас отправился с посланием к Эссиллт (Изольде). Весь артуровский двор — сам Артур, Марх, Кай и Беду-ир — не смог отнять у Дристана даже маленького поросенка "ни силой, ни обманом, ни хитростью". Герой лишь временно исполняет роль свинопаса, как бы надевает его маску. Согласно традиции Дристан был сыном сестры Марха и поэтому был обязан служить своему дяде. Поскольку лесная охота и свиноводство у кельтов были тесно связаны, а дикие и домашние свиньи часто скрещивались, интересно отметить, что, согласно континентальной старофранцузской артуров-ской литературе, Тристан однажды получает рану, охотясь в лесу на кабана.

Загадочная история связана с третьим могучим свинопасом Британии — Коллом, сыном Коллвреви, который пас свиней Даллвира Даллбена в Корнуолле. Одна из свиней оказалась супоросой, звали ее Хенвен ("Старая Белая"). Про эту свинью пророчествовали, что от ее приплода пострадает остров Британия. Артур собрал войско, чтобы уничтожить ее, а Колл отправился за ней в погоню, когда она уже должна была опороситься. Он переплыл за ней Бристольский залив, в Уэльсе же волшебная свинья принесла вовсе не поросят, а зерно пшеницы и пчелу, зерно ячменя, волчонка, орленка и котенка. И если зерно и пчела дали начало изобилию в тех местностях, где они были брошены, то рожденные твари оказались сущими бедствиями для Британии.

Подобное совмещение бытового и волшебного часто встречается и в ирландских текстах, посвященных свинопасам. Известное предание "О зачатии двух свинопасов", предваряющее "Похищение быка из Ку-альнге" в Уладском цикле, посвящено странной судьбе двух свинопасов из сидов, о которой у нас речь идет в другой главе. Здесь нам интереснее посмотреть на особенности жизни свинопасов-волшебников, отраженные в этой повести. Фриух ("Кабанья Щетина") был свинопасом Бодба, короля сидов Мунстера, а его друг Рухт ("Свинья") был свинопасом Охалла Охне, короля сидов Коннахта. "Каждый из них обладал языческой премудростью и превращался в любую форму". Такова была дружба двух свинопасов: когда много было желудей и орехов в Мунстере, приходил свинопас с севера (из Коннахта) на юг со своими тощими свиньями, но когда на севере был урожай, свинопас с юга приходил на север. Надо сказать, что желуди в Ирландии падали в сентябре и октябре, а свиней, откормленных желудями и потолстевших, либо сразу забивали, либо оставляли зимовать. Законодательные тексты даже особо различают свиней, откормленных желудями (тиса for mesrutb), и другую категорию свиней, кормившихся другим образом (тиса denma) (свиней могли откармливать зерном и молоком).

Итак, между двумя упомянутыми свинопасами вспыхнула ссора. Коннахты сказали, что сила (то есть магическая сила) их свинопаса больше, а мунстерцы то же самое сказали о своем свинаре. В один год много желудей и орехов уродилось в Мунстере, и свинопас с севера пришел на юг со своими свиньями. Его друг поприветствовал его, и между ними произошел такой разговор:

— Нас подстрекают, если ты знаешь, — сказал Фриух. — Говорят люди, что больше твоя сила из наших двух.

— Уж действительно не меньше, — сказал свинопас Охалла

— Мы не узнаем этого, — сказал свинопас Бодба. — Запрещу я свиньям твоим, так что не растолстеют они, хоть и будут есть желуди и орехи, а мои свиньи станут толстыми.

Так и случилось. Свинопас Охалла пришел домой с тощими свиньями. С трудом они добрались до загона из-за своей худобы. Смеялись над ним, когда он пришел в свою землю. Ему говорили, что сила его соперника оказалась больше. Тогда Рухт решил, что поступит с Фриухом так же, когда в Коннахте уродятся желудь и орех. И вот, когда через год в Коннахте удался урожай древесных плодов, свинопас Бодба пришел в Коннахт со своими тощими свиньями. Свинопас Охалла сотворил то же самое со свиньями южного свинопаса, так что те вконец отощали, и каждый сказал, что равны их силы. Фриух вернулся с севера с тощими свиньями, и его хозяин Бодб лишил его права пасти свиней. Тогда и у северного свинопаса отняли это право. После того как на своем поприще решить спор свинопасам не удалось, они взялись за превращения в другие формы.

Один из самых известных отшельников-свинопасов в древнеирландской традиции — это легендарный Марван, брат Гуаре, короля Коннахта. Именно ему посвящена знаменитая поэма IX века "Король и отшельник", где грустный король Гуаре, потерпев поражение в битве, приходит к своему брату к его лесной хижине и почти склоняется к отшельничеству, глядя на идиллическую жизнь своего брата. Марван описывает свою маленькую хижину в лесу, где желуди и орехи падают на землю и питают толстых свиней. Рядом бегают прирученные и дикие свиньи и другие животные. Важно, что Марван при этом воспринимался как монах-отшельник, ведущий праведную жизнь, а в других более поздних текстах описывается как мудрец, посрамляющий филидическую ученость. В предании "Надоедливые гости Гуаре" Марван спасает своего брата-короля от назойливых филидов, отдав на убой своего любимого белого кабана, сало которого вручили жене оллава Шенхана Торпешта.

При определенных условиях за свиньями мог присматривать и сам их хозяин, однако источники скорее говорят о свиноводстве, как подсобном занятии свободных ирландцев других профессий. Предание, повествующее об изгнании Коналла Корка, будущего короля Мунстера, сообщает о его пребывании в горной Шотландии. Коналл в одиночку заблудился в горах и был застигнут снежной бурей, так что почти замерз, заваленный снегом по пояс. Спас его вовремя появившийся королевский филид Грувне Мудрец, искавший своих свиней с двенадцатью помощниками-всадниками. Грувне дает Коналлу приют в своем доме и представляет шотландскому королю Ферадаху. Другой свинопас помогает Коналлу еще раз уже в Ирландии, когда будущий король появился в Мунстере рядом со своей будущей резиденцией, Кашелем. Эпизод со свинопасом, помогающим королю, повторяется. Коналл Корк потерялся со своими людьми в снежной буре на севере равнины Маг Фемен. Тогда же на той же равнине пас свиней свинопас Аэда, короля Мускрайге. Свинопас чудесным образом увидел на будущей скале Кашеля на севере равнины тис на скале, маленькую церковь и камень рядом, а друид короля объяснил видение свинопаса: первый, кто зажжет огонь под тисом, станет королем Мунстера, а на скале будет резиденция королей. Коналл Корк первым разжигает огонь и становится королем Мунстера. Свинопас получает от Коналла благородный статус для себя и своих детей и одежду с королевского плеча. Таким образом, свинопас становится своеобразным гарантом королевской власти, и если с ним и нельзя напрямую связать поставление короля на царство, роль его (особенно в Мунстере) явно необычайна.

Более поздняя история о "нахождении" Кашеля говорит уже о двух свинопасах-провидцах, помогавших Корку найти свою королевскую резиденцию. Дурдриу, свинопас короля Эле, и Куриран, свинопас короля Му-скраге, пасли свои стада возле скалы Кашеля. Леса тогда стояли с желтой листвой (то есть описывается, скорее всего, октябрь), а на землю пал обильный урожай желудей. Свинопасы набрели на желуди, свиньи стали кормиться, но вскоре напал сон на свинопасов и их свиней, и они проспали три дня и три ночи. И во сне свинопасы увидели Корка, получающего благословение от ангелов и королевскую власть над Мунстером. Два друга-свинаря из этой истории, обладающие некими визионерскими свойствами, вполне могли быть заимствованы из предания о ссоре двух свинопасов.

Братья Рисы в свое время заметили некоторые аналогии между положением и ролью свинопасов в южной области Уэльса, Диведе, и южной пятине Ирландии, Мунстере. Правитель Диведа Придери назван свинопасом, король Мунстера Коналл Корк получает власть благодаря свинопасам. Это тем более удивительно, что согласно древнеирландским законам господин (flaitb) не имел права даже держать свиней. Вряд ли мы можем согласиться с Рисами в том, что свиньи всегда играют роль потусторонних животных. Даже роль свиньи, как жреческого, брахманского или друидического маркера, замеченная Р. Геноном, чаще всего неактуальна для островной кельтской литературы и реалий, стоящих за ней. Но в любом случае маргинальный и низкий статус свинопаса парадоксальным образом часто возвышает носителя этой профессии.

В средневековой валлийской традиции роль свинопаса при дворе правителей иллюстрируют повесть "Килхух и Олвен" и вторая ветвь Мабиноги "Бранвен, дочь Лира". Мать героя Килхуха, жена одного валлийского правителя, во время своей беременности лишилась рассудка и скиталась по стране в полном одиночестве. Когда же ей пришло время рожать, рассудок вернулся к ней, а произошло это там, где свинопас держал свиней. Она оказалась посреди стада свиней и испугалась, от страха женщина родила. Свинопас же взял новорожденного младенца (Килхуха) и отнес его во двор его отца (Киллида). Интересно, что само имя Килхуха происходит от валлийского слова bwcb, "кабан", а свинопас становится своеобразным восприемником благородного героя. Во второй ветви Мабиноги именно свинопасы ирландского короля Матолуха, пасшие свое стадо на берегу моря, замечают войско бриттов во главе с Бендигейдом Враном.

Из кн.: "ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ДРЕВНИХ КЕЛЬТОВ", М., 2007


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования