Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Игумен Прокл (Васильев). Мой путь к Тебе, Господь мой и Бог мой. Часть III, окончание. [мемуары]


 Часть I - здесь, часть II - здесь.

5. Иов на гноище, или вторая выгонка.

Как уже упоминалось, в начале 1997 года архиепископ Иов снял запрещение с игумена Севастиана, а в апреле 1997 г. игумен Севастиан вновь стал настоятелем восстановленного его трудами больничного храма в честь иконы Божией Матери "Нечаянная Радость" в г. Челябинске. В чём причина необъяснимого на первый взгляд благоволения к очень неудобному и самостоятельному священнослужителю со стороны такого прожжёного сергианского архиерея, многолетнего сотрудника ОВЦС (а значит и Лубянки), каким был "архиепископ" Иов Тывонюк. Дело в том, что челябинское духовенство встретило нового архиерея в штыки. Все они были рукоположены епископом Георгием, привыкли к нему и не хотели ничего менять в своей жизни. Оппозицию новому архиерею возглавил прот. Николай Трофимов, епархиальный секретарь и настоятель кафедрального Свято-Симеоновского собора. Дело дошло до того, что на Богоявление 1997 г. верующим в кафедральном соборе не хватило освящённой воды. Всё это было подстроено Трофимовым для дискредитации архиерея. Но новый архиерей бывал и не в таких переделках, "они ещё не знают с кем связались" - сказал в приватной беседе архиепископ Иов. Поэтому для соблюдения баланса в епархии он первоначально для видимости благоволил к игумену Севастиану, ненавидимому большинством челябинского духовенства. Когда же положение нового архиерея в епархии укрепилось, надобность в игумене Севастиане быстро отпала. Уже осенью 1997 г. мы почувствовали резкое изменение отношение архиерея к нашей общине. Тогда это было непонятно нам, сейчас всё ясно - благоволение архиерея покупается кредитными билетами, желательно с изображениями известных деятелей американской истории. Челябинское духовенство это быстро поняло и зажило душа в душу с новым архиереем.

На ключевую должность, не упоминаемую ни в одном каноне, епархиального секретаря ("Отца Секретаря", как почтительно его именует челябинское патриархийное духовенство) вместо креатуры прежнего архиерея прот. Николая Трофимова был назначен недавно постриженный из вдовых священников молодой иеромонах Игнатий (Игорь Фирсов). Правда с ним произошел конфуз, через некоторое время юный иеромонах женился, и по некоторым сведениям женатый "иеромонах" служит где-то за пределами России.

Новым "Отцом Секретарём" весной 1998 г.стал неожиданно для всех ничем не примечательный священник из Златоуста Борис Кривоногов, в последующем – один из главных гонителей отца Севастиана и всей нашей общины.

В течение многих лет единственным приходом в г. Златоусте заправлял клан Кривоноговых: Анатолий Кривоногов, настоятель, и 2 священника: Борис (сын Анатолия) и Александр (племянник Анатолия) Кривоноговы. Боясь уменьшения своих весьма значительеных доходов, они всячески препятствовали открытию новых приходов в 250-тысячном городе. Поэтому созданный по инициативе отца Севастиана приход Св. Великомученика Георгия был Кривоноговым костью в горле, отсюда и ненависть всех Кривоноговых к отцу Севастиану и его духовным чадам. Сколько раз они просили у архиерея позволения забрать антиминс из храма Св. Великомученика Георгия, угрожали прихожанам, изыскивали псевдо-ереси в проповедях священников в этом храме. И вот один из представителей этого клана становится вторым человеком в епархии. Враги нашей общины получили полную власть.

Первое мероприятие нового "Отца Секретаря" состояло в повышении цен на требы. Надо отметить, что в нашем храме по благословеннию отца Севастиана были самые низкие цены в городе. Многие прихожане заказывали требы у нас, а молиться шли в другие более просторные храмы, т.к. у нас небольшой храм был всегда переполнен. Это расценивалось епархиальным начальством как зарабатывание дешевой популярности. Цены пришлось увеличить в несколько раз, чтобы они сравнялись с ценами в других храмах.

Начиная с 1997 года, мы первыми в Челябинске начали, открыто служить службы Святым Новомученикам и Исповедникам Российскимв неделю, ближайшую к 25 января ст.ст., и Святым Царственным Мученикам 4(17) июля по богослужебным книгам Зарубежной Церкви. При этом "архиепископ" Иов Тывонюк везде, где только можно продолжал утверждать, что новомученики – не святые и им нельзя служить службы, а их можно лишь поминать на панихидах. Советская власть рухнула уже 6 лет назад, а сергианские "архиереи" так и не поняли этого.

Осенью 1998 г. стало ясно, что необходима реконструкция или хотя бы капитальный ремонт храма в честь иконы Божией Матери "Нечаянная Радость". Был разработан проект реконструкции, которая позволила бы увеличить площадь и объём храма. Против этого категорически возражало руководство больницы, на территории которой находился храм, большинство врачей, работающих там,- явные безбожники, крайне враждебно относились к самому факту существования православного храма на территории больницы. Поэтому вместо реконструкции в мае-июне 1999 г. пришлось ограничиться ремонтом храма. Был разработан новый проект строительства храма уже за пределами территории больницы, была готова вся документация, макет нового храма, сделаны большие запасы стройматериалов. Всё было готово к строительству. Причём никакой помощи от епархии как всегда не было. Известно, что строительство храмов всегда вызывает яростные нападки "духов злобы поднебесных". Так было и в нашем случае, но главное, что проводниками бесовских сил был сергианский архиерей и его клевреты.

Интуитивно мы чувствовали какое-то предгрозовое напряжение, опять начались нападки на наш приход наиболее преданных архиерею и Кривоногову "ревнителей благочестия", опять начались сплетни и "бабии басни". Некоторые из "кривоноговцев" говорили нашим прихожанам, что в "Нечаянной Радости" вообще нельзя служить, т.к. храм ориентирован не на восток, что рядом с храмом располагается больничный морг, поэтому там нельзя крестить и венчать, одним словом болтали всякую чушь.

Правда внешне всё было пока относительно спокойно. 6(19) сентября 1999 г., Воспоминание чуда Архангела Михаила в Хонех, в воскресный день, архиепископ Иов совершал Божественную Литургию в нашем больничном храме, похвалил хор за прекрасное пение, всё было хорошо и, казалось, ничто не предвещало опасности. Во вторник 8(21) сентября, в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы, во время праздничной трапезы после Литургии, игумен Севастиан произнёс фразу, на которую мы сначала не обратили внимания: "Рождество Богородицы - праздник радостный, а что будет на Воздвижение?" Смысл мы поняли лишь через несколько дней.

На следующий день, 9(22) сентября 1999 г., в храм нагрянула епархиальная комиссия во главе с Борисом Кривоноговым. Действия комиссии больше напоминали разбойничий набег. Члены комиссии вели себя настолько вызывающе, что это привело к возмущению прихожан, пришедших на богослужение. Всем стало ясно сразу, зачем они приехали. 10(23) сентября 1999 г. отец Севастиан последний раз служил Литугию в больничном храме, и это же был последний день его настоятельства в этом храме. Вечером в храм приехал Кривоногов с новым настоятелем. В этот день вечером я спросил у отца Севастиана, стоит ли нам уйти вместе с ним за штат? Батюшка мне сказал: "Терпи, сам от Престола не уходи, пусть они тебя выгонят".

Когда новый настоятель (а их за полгода сменилось 3 человека, если их можно назвать людьми) попытался на законных основаниях сместить старосту Белоносова В.М. (нынешнего нашего иерея Виталия), духовное чадо отца Севастиана, во время приходского собрания все прихожане единодушно проголосовали против смещения старосты. Пришлось вмешаться архиерею, на следующий день все мы поехали в епархию, где около 3-х часов выслушивали бредовые вымыслы архиерея и его клевретов, в основном говорили каким плохим священником был отец Севастиан.Досталось и мне: "Вот Вы, отец Алексий, - врач, а тоже вместе с ними". О чём я сожалею до сих пор, так это о том, что не встал и не ушёл из этого балагана, но батюшка запретил мне это делать. Характерно, что из всех священнослужителей приехали к архиерею только те, кто и по сей день остались с владыкой Севастианом, отец Феодор и я. Остальные - просто струсили и предали своего наставника, сразу же переметнувшись во враждебный лагерь.

Архиерею и его сообщникам стало ясно, что с игуменом Севастианом им будет очень сложно справиться. Поэтому они решили устранить эту проблему по-сталински: нет человека, нет и проблемы.

Нашлись лжесвидетели, которые за весьма немалую мзду из епархиальной казны, оклеветали отца Севастиана в страшных преступлениях: в воровстве церковных денег, растлении малолетних. Всем, кто давно и близко знал отца Севастиана, была понятна необоснованность и абсурдность подобного рода обвинений. Поздним вечером 25 октября 1999 г., под покровом темноты, прямо сюжет из 37-го года, отец Севастиан был арестован. Сразу же об этом сообщили все средства массовой информации. Для продажной российской прессы, "второй древнейшей профессии", также как и для так называемой "правоохранительной", а на самом деле карательной системы, никогда не существовало такого понятия как "презумпция невиновности", если посадили, значит - виноват. И в газетах, на телевидении, на радио началась неприкрытая травля отца Севастиана. Наряду с прокурорскими работниками, главными участниками этой кампании были "архиепископ" Тывонюк и "протоиерей" Кривоногов, которые давали многочисленные интервью, где вина арестованного отца Севастиана трактовалась как уже доказанный факт. По-видимому,во всех этих событияхактивное участие принимал челябинский филиал Лубянки, главного учредителя и покровителя созданной Сталиным и Берией в сентябре 1943 г. т.н. "московской патриархии".

Основная часть духовных чад игумена Севастиана не поверила всей этой клевете, хотя были и те, кто отошёл от него и присоединился к клеветникам. Это были большей частью истерические дамы, которые сначала говорили, что отец Севастиан - великий праведник и чудотворец, а потом начали обвинять его же во всех смертных грехах.

Что только не пришлось перенести отцу Севастиану? Его поместили в камеру к самым отъявленным уголовникам, которые большую часть своей жизни провели в тюрьмах и лагерях. Количество заключенных в камере в 2 раза превышало количество мест. Поэтому приходилось спать по очереди. Ночью отец Севастиан молился, нам удалось передать в темницу своему любимому батюшке Библию на славянском языке, за ночь он вычитывал всю Псалтирь, одно Евангелие. Также он читал Апостол, книги Ветхого Завета. Но и в темнице милосердный Господь не оставлял своего служителя, Он смягчил сердца сокамерников и тюремщиков отца Севастиана, и они не причинили ему никакого вреда, на что, по-видимому, очень расчитывали Тывонюк с Кривоноговым и их лубянские покровители. Более того, в их очерствевших от зла душах появился интерес к совсем иной жизни, и по сей день некоторые из них обращаются за духовной помощью к владыке.

Началась бесконечная череда допросов, унизительных экспертиз, клеветнических статей в газетах. К сожалению, адвокат Б.И. Цывилёв, которому батюшка безмерно доверял, оказался человеком с сожжённой совестью. Мало того, что он заставил отца Севастиана подписать документы, которые в последующем ему очень повредили, он элементарно ограбил батюшку, вывезя из его квартиры, всё, что представляло хоть какую-нибудь ценность. Мы сразу заподозрили что-то неладное, но адвокат заставил батюшку позвонить по мобильному телефону из тюрьмы своим верным чадам, чтобы они ни в коем случае не искали нового адвоката. Второй адвокат поначалу активно взялся за дело, но когда дело дошло до суда, начал вести себя очень странно, по-видимому, на него начали оказывать сильное давление. Многие знающие и опытные в этих вопросах люди советовали пригласить адвоката из другого города, не связанного с челябинскими карательными органами, что в конце концов пришлось сделать, пригласив адвоката из Екатеринбурга.

Все полтора года, пока отец Севастиан находился в тюрьме, не прекращалась молитва его верных духовных чад об освобождении любимого батюшки. Неоднократно наши прихожане собирались на квартирах и за ночь вычитывали всю Псалтирь и Евангелие от Иоанна, прося у Господа скорейшего освобождения батюшки. Когда мне приходилось совершать проскомидию, то из четвертой служебной просфоры я обязательно вынимал собую частицу за игумена Севастиана с молитвой из Требника "О в заточении сущих", если это видели сменившие отца Севастиана "настоятели", они скрежетали зубами, но не отваживались что-либо сказать. Среди прихожан была распределены дни, кто когда идёт с передачей в тюрьму. Там уже все знали, к кому всё это приносят, даже служащие в тюрьме женщины, так называемые "дубачки", проявляли своё сочувствие. Часто бывало так, что передавали слишком много продуктов, и тогда они нам говорили: "Не передавайте больше ему хлеб, сегодня ему передали уже 12 булок". Отец Севастиан отдавал большую часть продуктов своим сокамерникам, тем более, что там были те, кому ничего не передавали, и они испытывали крайнюю нужду в самом необходимом.

"Не тако нечестивии, не тако...", в то время как наши прихожане по мере своих сил стремились хоть как-то облегчить тюремные страдания своего батюшки, те, кто должны были бы подавать всем пример христианской любви и милосердия, я имею в виду сергианское "духовенство", вели себя прямо противоположным образом. По указанию "митрополита" Тывонюка в челябинских храмах перестали принимать заказные о здравии игумена Севастиана, можно было даже услышать и такое: "Какой он игумен?". Напротив, всё так называемое "духовенство" за очень редким исключением изливало в своих проповедях потоки клеветы на своего собрата, ни о какой помощи и сочувствии с их стороны не было и речи. Как говорил один из наших прихожан: "Когда челябинские попы слышат имя "Севастиан", у них начинается явное беснование".

Будучи поначалу очень наивными, мы писали письма "патриарху" с просьбой о помощи. Одно письмо удалось передать даже ему лично во время его "визита" в Челябинск в сентябре 2000 г. В этот день даже сама природа восстала против этого нечестивца в патриаршем куколе, в городе был ураган невиданной дотоле силы. Все письма переправлялись обратно в Челябинск и от наших прихожан сергианские попы требовали писать опровержения, стращая небесными карами. Но мы знали на чьей стороне правда, и не поддавались на их угрозы. Чуть позже через верного человека батюшка передал нам из тюрьмы, чтобы мы больше не писали в патриархию.

Образовался своеобразный комитет по вызволению игумена Севастиана, объединявший наиболее близких ему людей. Мне неоднократно приходилось участвовать в его заседаниях, одно из них состоялось в челябинском костёле "Непорочного Зачатия". У католических священников мы находили больше сочувствия, чем у сергианских попов. Сменивший отца Севастиана настоятель "Нечаянной Радости" Андрей Миляев рассказывал мне, что как-то к нему пришёл мужчина, представившийся пастором челябинской общины адвентистов седьмого дня. Думая, что перед ним сторонник арестованного игумена Севастиана, он сказал Миляеву, что их община молится за скорейшее освобождение отца Севастиана, и они не верят в вывдвигаемые против него обвинения. Вот бы у кого поучиться христианской любви подавляющему большинству т.н. "православных" и особенно умилительно-"православненьких", которые составляют основной контингент посетителей сергианских мольбищ.

Можно долго описывать все перепетии судебного расследования. Наши прихожане посещали все заседания суда, "советского" суда, самого "гуманного" суда в мире, чтобы увидеть и поддержать батюшку. Можно лишь сказать, что все доводы обвинения, главными свидетелями которого были Тывонюк и Кривоногов, принимались как истина в последней инстанции, а все доводы защиты изначально отвергались.

Наконец, в понедельник 12 марта 2001 г. Областной суд всё таки принял решение освободить батюшку. Положительное решение суда мы решили отметить небольшим застольем, был Великий пост, но за столом было достаточно много нецерковных людей, которые участвовали в судьбе отца Севастиана, поэтому стол был скоромный. Я приехал, когда застолье было в самом разгаре, иеромонах Иоанн (Эдик) начал было расправляться с куриной ножкой, но, увидев меня, положил её на тарелку, как мне показалось, с чувством глубокого сожаления.

Начиная сутра следующего дня, вторника 13 марта 2001 года, несмотря на холодную дождливую погоду, мы целый день простояли у ворот тюрьмы, ожидая освобождения отца Севастиана, нас даже показали по местному телевидению. Вечером нам объявили, что батюшку освободят только на следующий день. С раннего утра 1(14) марта, в среду 3-ей седмицы Великого поста, в день памяти Св. преподобномученицы Евдокии Илиопольской, мы вновь были у ворот тюрьмы, нам вновь объявляют, что батюшку освободят только в 4 часа дня, к нам вышел сам начальник тюрьмы и вежливо рекомендовал нам разойтись и пойти погреться. Было на самом деле довольно холодно, но около 1-го часа дня дождь прекратился, выглянуло солнце, и мы, предчувствуя, что вскоре должно произойти что-то важное, остались у тюремных ворот. Мы так долго ждали этого дня. И вот около 2-х часов, дверь открылась и на тюремное крыльцо вышел наш батюшка, бледный, похудевший, с длинными волосами, но как всегда с приветливой улыбкой на устах. Вдруг батюшка разворачивается и идёт обратно к тюремному крыльцу. У меня сразу защемило в груди, но оказалось, что батюшка просто забыл закрыть за собой дверь, что у "бывалых" насельников данного заведения считается дурной приметой.

Нашей радости не было предела. Едва увидев батюшку, мы все от избытка чувств запели "Богородице, Дево, радуйся...", "Спаси, Господи, люди Твоя...". После этого вместе с батюшкой мы поехали на квартиру к его верным чадам, жившим недалеко от тюрьмы. До позднего вечера мы не могли с ним расстаться. Мы верили, что всё самое ужасное уже позади, и с батюшкой нам уже ничего не страшно.

6. Наши катакомбы.

Тяжким и безрадостным было наше служение в "Нечаянной Радости" после ареста отца Севастиана. Приходилось постоянно отбиваться от новых настоятелей, от пришедших с ними "новых" прихожан, "духовных чад" новых настоятелей - противников и хулителей отца Севастиана. Причём многие его ни разу в своей жизни не видели. Разогнали наших опытных чтецов, прекрасно знавших Устав. Набрали новых, которые читали Псалтирь с характерными патриархийными завываниями, с массой ошибок, которые всем резали слух. Стало ясно, что всё это долго продолжаться не может. Во всяком случае я понял, что приносить Бескровную Жертву в таком состоянии нельзя. Также как и отвечать новым настоятелям во время Литургии в ответ на их: "Христос посреде нас" - "И есть и будет!". Мне всегда в этой ситуации хотелось ответить словами епископа-исповедника Варнавы (Беляева): "И нет и не будет!". Не Христос был посреди нас, а диавол, которому эти сергианские беззаконники ревностно служат.

Было уничтожено всё то, что мы создавали в течение двух лет нашего служения, все те, милые нашему сердцу богослужебные обычаи, которые сводились к значительно более точному соблюдению богослужебного Устава, чем это было принято у "настоящих" сергиан.

Особенно раздражали их настоятельные рекомендации: "Вы должны покаяться, что служили с Севастьяном". В чём каяться? Какие каноны мы нарушили? Естественно, что на такие вопросы они не могли ответить, и начали упрекать нас в гордости и ослушничестве "священноначалия".

Первым после игумена Севастиана настоятелем "Нечаянной Радости" был Андрей Миляев. Очень молодой священник с огромными амбициями. Отец Севастиан, в своё время, сыграл некоторую роль в его судьбе, когда Миляев приехал из Казахстана, где он ранее служил, в челябинскую епархию. Отца Севастиана за него просил уже упоминавшийся архимандрит Спиридон. Основным лейтмотивом действий Миляева было – у вас всё было неправильно, сейчас я всё сделаю как надо. Наш регент Марина (но уже не Брониславовна) была в шоке от его рекомендаций по богослужению. Об Уставе он не имел никакого представления. Например, он не знал, что вечером в воскресенье служится уже не воскресная служба, и он заставлял хор петь вечером в воскресенье воскресные стихиры. Список проявлений его полной церковной безграмотности можно продолжать бесконечно. Иногда приходилось ставить его на место, показав ему Типикон, который он видел, похоже, в первый раз в жизни. Он запретил читать кафизмы полностью, велел читать по одному псалму из каждой "Славы", естественно, что новые чтецы выбирали самый короткий псалом из всей "Славы". Миляев любил быстро ездить и вскоре попал в аварию, сломал себе ребро и получил посттравматическую пневмонию. Мне пришлось везти его к знакомым травматологам и пульмонологам, за это он мне платил регулярными доносами сергианскому архиерею Тывонюку. При нём начали потихоньку разгонять наших священнослужителей. От меня он потребовал, чтобы я написал рапорт, что наш алтарник Женя Ануфриев умышленно прикоснулся к престолу, чтобы было основание его выгнать. При этом он достаточно прозрачно намекнул, что таково желание архиерея. Я ему ответил, что имею дурную интеллигентскую привычку – не пишу доносов. На это Миляев не нашёлся, что ответить. Как-то в трапезной он, рассуждая о Севастиане, он изрёк очередной перл: "Суд Божий вершится через суд человеческий". Я ответил тем, что мне первым пришло в голову: "Значит, и Спасителя осудили на смерть правильно?". На это он также не нашёлся, что ответить. Но вскоре он понял, как он был неправ, копая яму отцу Севастиану, он сам упал в эту же яму. Продержался он недолго с сентября 1999 года по февраль 2000 года. Причина его изгнания для меня до сих пор неясна, казалось, что он точно и с рвением выполнял все поручения Тывонюка и Кривоногова. Раскопали какое-то дело о хищениях из времён его прежнего настоятельства в Миньяре (есть такой город в Челябинской области). Закрутили серьёзно, настолько серьёзно, что Миляев какое-то время скрывался от милиции, его арестовали в поезде, на котором он ехал в Москву, чтобы искать защиты у своего покровителя архимандрита Спиридона. Вечером в день его ареста мне звонит его матушка, просит денег при этом мне говорит: "А то с ним будет, как с Севастьяном". У меня была завалявшаяся 100-долларовая купюра, полученная мною в качестве гонорара за оказанные врачебные услуги, и тысячи три российских рублей– всё это я отдал его матушке. Он провёл полтора месяца в СИЗО, затем его освободили, кажется, по решению суда. Выйдя из тюрьмы, он первым делом пришёл ко мне домой, он внешне очень изменился, похудел килограмм на 20, мы с ним обнялись и расцеловались как самые близкие друзья. Мне на саамам деле было его жалко. Первое, что он сказал мне: "Не верьте ничему, в чём обвиняют отца Севастиана, всё это сфабриковано, это я знаю точно!". Какое запоздалое прозрение. Ещё он очень хотел увидеться с отцом Феодором, но об этом чуть позже.

Вторым настоятелем был Владислав Василевский, по национальности поляк, все родственники которого были католики, бывшийпрофессиональный артист, который продолжал играть роль священника, изображая из себя во время Литургии старца с шаркающей походкой и одышкой, хотя на самом деле был ещё довольно молодым и здоровым человеком (по-видимому, сказывалось влияние системы Станиславского). После всех вывертов Миляева он казался поначалу вполне нормальным человеком. Так вот этот поп-артист или скорее артист-поп сказал мне следующее: "Отец Алексей, Вы внешне находитесь в послушании у владыки, но внутренне во всём ему противитесь". Какая удивительная прозорливость!

Конечно, я позволял себе некоторые немыслимые для патриархийных попов дерзости. Например, в день памяти Прп. Серафима Саровского, 2(15) января 2000 года, в проповеди я уделил особое внимание его словам об "онечестившихсяархиереях и пастырях, лишённых страха Божия". Это было утром в субботу, народу было мало, но среди присутствовавших я заметил нескольких кривоноговских стукачей и увидел, как вытянулись у них лица. Они сразу всё поняли. Мне хотелось, чтобы и наши прихожане тоже поняли, что я думаю о "священноначалии". Да этого я особо и не скрывал, не считал этого нужным делать.

Сергиане понимали, что разогнать сразу всех священнослужителей-"севастьяновцев" будет весьма затруднительно, потому что это может вызвать большое недовольство прихожан. Поэтому они решили делать это постепенно. Первым изгнали священника Алексия Туранина, повысив его до настоятеля деревенского прихода. К сожалению, в последующем он и его "матушка" стали ревностными клеветниками на отца Севастиана, хотя были ему всем обязаны. Следующим был престарелый иерей Алексий Сёмкин, тоже несмотря всё то добро, что мы ему сделали, позже присоединился к нашим клеветникам и гонителям. Будучи уже очень пожилым и больным человеком, фактически стоя одной ногой в могиле, начал отрабатывать свои, вернее – иудины, 30 сребренников, поливая нас грязью, при этом не забывая обращаться ко мне со всякими медицинскими просьбами и вопросами. Но в то время мы их считали своими, и поэтому их изгнание воспринималось с великой болью искорбью, но, к сожалению, оказалось по словам Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова: "Они вышли от нас, но не были наши...".

Затем настала очередь диакона Феодора Гадельшина, это был своего рода подарок архиерея нашей общине на Рождество Христово 2000 г. Основанием послужил донос настоятеля, в котором отца Феодора он обвинил в том, о чём не принято говорить в приличном обществе: в сексуальных домогательствах к своей персоне, причём в этом обвинялся женатый человек, отец троих детей. Направляя диакона Феодора в Златоуст, в храм Св. Великомученика Георгия, "митрополит" напутствовал его следующими словами: "Поезжайте к своим в Златоуст, можете вместе с ними переходить к зарубежникам, в Суздаль, в раскол, к католикам, куда хотите, ваша судьба меня больше не интересует". Получилось, что "заслуженный" сергианский "архиерей" благословил нас на уход из сергианства. В этом мы оказались его верными послушниками. При Владиславе Василевском мы попытались вернуть отца Феодора в "Нечаянную Радость", но у Тывонюка это вызвало такую гневную реакцию, что Василевский очень испугался и за свою шкуру. Владислав Василевский тоже не пришелся ко двору, по-видимому плохо делился со своим "священноначалием", затем настоятелем был назначен верный кривоноговец Михаил Горбунов.

После изгнания отца Феодора служить стало просто невыносимо, из рукоположенных по рекомендации отца Севастиана остался лишь один "иерей" Александр Бянкин, которого можно охарактеризовать словами хорошо знавшего его врача: "Каким был урологом, таким и попом стал". Человек с пластилиновой совестью, для которого конформизм - норма жизни. При этом всё прикрывается словами о смирении и послушании. Такие смиренники и послушники с радостью и без всяких душевных мук поклонятся любому начальнику, в том числе и грядущему Антихристу.

Чувствовалось, что тучи сгущаются. Вдруг ни с того ни с сего мне поступило сразу же несколько предложений отпеть некрещёных, известно, что на этом Кривоногов часто ловил неугодных ему алчных патриархийных попов. Наконец, в день нашего храмового праздника 1(14) мая 2000 г. Владислав Василевский объявил мне, что не допустит меня до служения в храме без особого на то благословения архиерея.

Было очень обидно, что эти беззаконники лишают меня возможности приносить Бескровную Жертву у Престола Господня, но нужно было решаться на разрыв с ними. Владиславу я ответил, что к архиерею я не пойду, и что единственное мое желание - это уйти за штат. Я забрал все свои вещи из ставшего уже чужим храма, сообщил о своем решении наиболее близким мне прихожанам, тем более, что практически все они были в храме на праздничном богослужении. В принципе, я давно ждал подобного исхода событий и внутренне был к этому готов. Я также понимал, что эти беззаконники не могут отлучить меня от моего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Поэтому я решил служить по воскресным и праздничным дням келейно дома, тем более, что у меня были все необходимые для этого богослужебные облачения и книги. Я уже планировал, как я буду служить в следующий воскресный день 8(21) мая, как соединить воскресную службу Цветной Триоди и праздничную бденную службу Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Мне никогда не приходилось служить богослужения суточного круга келейно, поэтому пришлось основательно изучить Типикон. Вдруг мне звонит домой архиерей и, как всегда, голосом умирающего старца приглашает меня к себе в любое удобное для меня время. В то время у меня ещё сохранялось некоторое уважение к этому человеку, в основном к его годам и его седой бороде, к его сану уважение постепенно исчезало, но тем не менее я согласился встретиться с ним, о чём до сих пор очень сожалею.

Моя встреча с архиереем 5(18) мая 2000 г. продолжалась довольно долго, протекала она в виде монолога "владыченьки" о том, как много добра он сделал игумену Севастиану, и как много зла имел в ответ. Все факты были извращены, всё это я уже слышал много раз. Спорить и отвечать на заведомую ложь не хотелось, поэтому всю беседу я молчал. Закончилась наша безрадостная встреча тем, что он зачитал мне заранее заготовленный указ о "почислении" (как я писал выше, мне кажется, что в нормальном литературном русском языке нет такого слова, оно есть только в поповском) меня за штат, в связи с моей большой занятостью в Медицинской Академии и с разрешением сослужить настоятелю и причащаться Святых Христовых Таин в храме в честь иконы Божией Матери "Нечаянная Радость". Причём последнее он подчеркнул особо: "Пусть все прихожане думают, что всё осталось как было".

Следующие 3 воскресных дня я сослужил Владиславу Василевскому, 29 мая (11 июня) 2000 г., когда в храме появился очередной новый настоятель Михаил Горбунов, третий после отца Севастиана, началась старая песня, он опять посылает меня к архиерею, чтобы он снова меня благословил служить в "Нечаянной Радости". Здесь я уже не вытерпел и сказал ему всё, что я думаю о нём и об архиерее, хотя конечно это нужно было сделать на полгода раньше. Я дал себе слово более никогда не переступать порога сатанинской синагоги, в которую обратили наш храмсергиане-бесослужители.

Что можно сказать, подводя итоги моего трёхлетнего служения в МП? Я научился одному, что всегда нужно поступать только так, как велит совесть. В МП меня учили рак раз обратному, что не нужно много думать, а главное – быть в послушании у настоятеля, архиерея и т.д. И самое главное – никого не осуждать, и, прежде всего – т.н. "священноначалие". Возникает вопрос – а как же Максим Исповедник, Феодор Студит и многие подобные им, ведь они подают нам прямо противоположный образец поведени. Их пример учит тому, что мы должны быть прежде всего в послушании у нашего Царя и Первосвященника Господа Иисуса Христа и у Святых Отцов. В МП считают наоборот, главное слушаться живого архиерея, а мёртвых (т.е. Св. Отцов) – лишь постольку, поскольку это выгодно и не противоречит воле их "священноначалия.

В день Святой Троицы (следующее воскресенье 5(18) июня 2000 г.) я впервые служил праздничную службу дома, келейно. На душе был относительный мир и покой от того, что не надо было лицемерить, отвечать на лицемерные приветствия наших врагов, хочу особо отметить - не наших личных врагов, а врагов Церкви Христовой, разоривших и фактически уничтоживших наш приход.

Вскоре ко мне присоединился мой брат и сослужитель диакон Феодор. Последний раз он служил в златоустовском храме на Успение Пресвятой Богородицы 2000 г. Я испытывал некоторое недоуменное чувство, почему "Эдик" ни разу не позвал меня послужить в Златоусте? Когда у него об этом прямо спросил отец Феодор, он ответил, что на это нет благословения архиерея. Отцу Феодору больно было видеть полный развал духовной и литургической жизни в нашем златоустовском приходе, где лишенные отеческой духовной опеки игумена Севастиана "иеромонах Иоанн" (Эдик) и "иерей Андрей", будущие новые Иуды начали творить невообразимое, но об этом уже упоминалось выше.

Постепенно перед нами во всём своём царственном блеске предстало литургическое богатство Византийского обряда, точность и железная логика богослужебных чинопоследований, всё великое богословское богатство и прекрасная поэзия, содержащиеся в богослужебных текстах. Оказалось, что богослужебный чин, которому мы следовали в "Нечаянной Радости", считая его строго уставным, весьма недавнего происхождения, т.к. он сложился в конце ХIХ века в больших городских храмах Москвы и Санкт-Петербурга, и что оказалось самымнеожиданным для нас, он существенно отличается от богослужебного чина, предусмотренного ныне действующим Иерусалимским Типиконом. Но нам хотелось хотя бы в катакомбных условиях служить так как положено. Пришлось основательно изучить Типикон и руководства по его истории и практическому применению, здесь прежде всего хотелось бы отметить труды дореволюционных богословов-литургистов: проф. Н.А. Скабаллановича, прот. Константина Никольского, магистра богословия В. Розанова, прот. А. Неаполитанского и более поздних литургистов: епископа Афанасия (Сахарова), к сожалению закончившего свою славную исповедническую жизнь клириком МП, к большому соблазну его многочисленных духовных чад, истинно-православных христиан-катакомбников. Также следует упомянуть труды проф. Н.Д. Успенского, также запятнавшего свою научную репутацию многолетним сотрудничеством с КГБ, архимандрита Киприана (Керна) и католических священников Византийского обряда выдающихся учёных-литургистов Роберта Тафта и Михаила Арранца.

Постепенно менялось чинопоследование наших воскресных и праздничных богослужений, которые мы совершали с отцом Феодором дома у меня или у него. Вечером мы начали служить 9-й час с малой вечерней, затем после небольшого перерыва - великую вечерню с чтением 1-й кафизмы полностью и с обязательной литиёй, а также малым повечерием, на котором читали канон Божией Матери из Октоиха. Утром начали совершать воскресную полунощницу с каноном Живоначальной Троице из Октоиха. На утрене всегда вычитывали 2 положенные кафизмы и полностью 17-ую кафизму, когда это положено. Каноны начали вычитывать в соединении с песнями Священного Писания. После отпуста 1-го часа делали небольшой перерыв, после чего начинали читать 3-й, 6-й час и чин Изобразительных с чтением положенных тропарей на "Блаженных", Апостола и Евангелия. Всё богослужение продолжалось более 3-х часов, мы начинали его около 8 часов утра и заканчивали в двенадцатом часу. У нас было небольшое количество запасных Св.Даров, поэтому мы причащались не каждое воскресенье, а один раз в месяц. Также мы служили на Рождество и Богоявление 2001 года, даже освящали воду. У нас был патриархийный антиминс из храма Св. Архангела Михаила, но нам не хотелось служить на нём, т.к. он был подписан самим "патриархом" Рёдигиром. Поэтому мы ни разу не служили Литургию, а причащалисьзапасными Дарами.

Как-то Женя Ануфриев спросил меня: "Как вы там с Фёдором служите?". Я кратко рассказал ему, и чтобы ему было понятнее, заключил: "Примерно так, как служат старообрядцы-беспоповцы". На что он мне ответил вопросом: "Значит ты теперь поп-беспоповец?"

Первоначально мы не могли решить, кого из архиереев нам поминать за нашим келейным богослужением. Первое время мы продолжали поминать Алексия Рёдигера и Иова Тывонюка, но язык не поворачивался называть их "великим господином и отцом нашим" и "господином нашим", сразу вспоминались слова Спасителя: "Отец ваш - диавол". Через некоторое время, с осени 2000 года, мы перестали поминать Рёдигера и Тывонюка и стали поминать "всех православных епископов", и с этого времени мы уже более не считали себя клириками МП.

По большим праздникам наиболее верные игумену Севастиану члены нашей общины собиралсь у Л.П. Артемтьевой, тёщи отца Феодора, где мы служили праздничные молебны, прибавляя на сугубой ектение прошения "о в заточении сущих". Приходилось также соборовать и причащать больных, крестить младенцев. Как будто предчувствуя наш неизбежный разгон, я запасся всем необходимым для крещения и причащения на дому. У меня был также полный набор богослужебных книг, которые я приобрёл через одного знакомого в челябинском епархиальном управлении. Там же я купил крестильный ящик, требный крест и Евангелие. Таким образом, несмотря на все старания МП, наша община продолжала существовать, уйдя в катакомбы.

В это тяжёлое для меня время милосердный Господь послал мне некое утешение – путешествие в старинный сибирский город Тобольск. Это было в октябре 2000 года, одна фармацевтическая компания устроила там конференцию для врачей по использованию одного из своих препаратов. Нас поселили в новой роскошной гостинице. Мы приехали в Тобольск достаточно поздно, во всяком случае, было уже совсем темно, пока мы добрались до города (вокзал в Тобольске находится очень далеко от города), устроились в гостинице – было уже совсем поздно. Но не успел я заснуть, как раздаётся звонок телефона в номере, и мне предлагают развлечься с девушкой, пришлось послать звонившую особу очень далеко. На самой конференции, которая продолжалась два дня, я пробыл не более одного часа в самом её начале, остальное время я посвятил своей собственной программе. Центр верхней части города, где расположен тобольский кремль со своими знаменитыми храмами, производит необычное впечатление. Много молодых мужчин в подрясниках, некоторые идут под ручку со своими матушками. Я был на службе в Покровском соборе, где находится рака с мощами Свт. Иоанна Тобольского. Я приложился к мощам, к древнему списку Абалацкой иконы Божией Матери (разновидность иконы "Знамение"). Меня поразило полное отсутствие народа на богослужении, а это была всенощная накануне воскресного дня. Были только несколько бабушек у подсвечников, пел неплохой, по-видимому, семинарский хор. В находящийся рядом Софийский собор я не попал, он был закрыт оба дня, что я был в Тобольске. Нас возили на экскурсию в расположенный в 30 километрах от Тобольска Абалацкий монастырь. Служат там в малюсенькой церкви на колокольне. Довольно большой главный храм монастыря был частично отделан с большими претензиями. Пол был сделан из мраморных плит – вещь совершенно неподходящая для тамошнего сурового климата. Оказалось, что всё это было сделано к визиту их "святейшего". И опять же количество служащих и поющих явно превосходило число молящихся в храме. Это я всё о "возрождении Православия" в России. Особенно запомнился величественный вид на противоположный от монастыря берег Иртыша, это было самое запоминающееся из всей поездки. Вообще поражали масштабы сибирской природы – могучие реки, далёкие горизонты, покрытые лесами холмы, в целом очень величественное зрелище, я первый раз был к востоку от Челябинска, и на меня это произвело неизгладимое впечатление.

1 (14) марта 2001 г. в среду 3-ей седмицы Великого поста, в день памяти Св. преподобномученицы Евдокии Илиопольской, был освобождён из тюрьмы игумен Севастиан. В ближайший воскресный день мы с отцом Феодором служили воскресную службу дома у отца Севастиана, и все вместе причастились Св. Христовых Таин (запасными Дарами).

Адвокаты отца Севастиана рекомендовали ему на некоторое время покинуть Россию, и вскоре батюшка уехал в Германию, где несколько месяцев весны и лета 2001 года он провёл в католическом монастыре конгрегации Св. Отилии бенедиктинского ордена в Баварии, куда его устроил знакомый католический священник. В этом монастыре будущий владыка находился в полном покое и безопасности, в распоряжении отца Севастиана была богатейшая библиотека монастыря, где он продолжил свои занятия своим любимым разделом богословия – христианской антропологией. Необходимо было также поправить расстроеннное тюремным заключением здоровье и набраться сил для дальнейшей борьбы.

Освобождение отца Севастиана из тюрьмы, поставило перед нами со всей остротой главный вопрос, что делать дальше? Было ясно лишь одно, с Московской патриархией нам больше не по пути. Вокруг нас была довольно большая община, необходимо было совершать полноценные богослужения, прежде всего Божественную Литургию и причащаться Святых Христовых Таин. Отец Севастиан благословил своим духовным чадам пока принимать таинства у сергиан, но все понимали, что это – ненормальная ситуация, и так долго продолжаться не может. Тем более что у нас был домовой храм Св. Архангела Михаила на Южном Прииске (в Саргазах), в котором богослужения не совершались регулярно с 1997 г. Однако, у нас не было антиминса для совершения Литургии, к тому времени имевшийся у нас патриархийный антиминс из этого храма у нас забрал его бывший настоятель Игорь Синицин. Само подворье к тому времени стараниями Тывонюка было закрыто, поэтому в Москве у Синицина потребовали вернуть антиминс. Да и нам он был уже не нужен.

Предстояло сделать выбор, как показало будущее, для многих он оказался очень и очень нелёгким. Но в первые месяцы после освобождения из тюрьмы отца Севастиана всё оставалось по-прежнему: мы с отцом Феодором служили дома, а наши прихожане вынуждены были посещать сергианские мольбища, где на всех нас регулярно выливали ушаты словесных помоев.

7. В поисках Истины.

Трудный выбор предстоял нам и нашей общине. Почти двадцать лет мы были в МП, эти годы были практически всегда годами гонений, клеветы, угроз, проклятий со стороны "настоящих" сергиан. Мы всегда были среди них как белые вороны. Один из сергианских "батюшков" говорил: "Посмотрите на этих севастьяновцев, они даже и ходят как-то не так как все". Как уж мы ходили, не знаю, но сергиане хорошо понимали, что мы какие-то не такие как они. Однако, довольно сильным был и своеобразный стадный инстинкт, у многих возникал вопрос, как мы будем жить вне такой большой "церкви", без её храмов и монастырей? Многие наши прихожане стали последователями сергианской моды на путешествия по "святым местам": Далматово, Верхотурье, Оптина, Дивеево и пр. По-видимому, сергиане на уровне подсознания понимают всю духовную пустоту и безблаготность своей псевдо-церкви и поэтомупытаются найти благодать, присутствия которой они не ощущают в своих приходских "храмах", в путешествиях по "святым местам". Тогда как еще Свт. Василий Великий говорил о современных ему любителях благочестивых путешествий, что перемещение по поверхности земли не приближает нас к Богу.

Что касается меня и отца Феодора, то мы свой выбор уже сделали, с конца 2000-го года мы не поминали на наших келейных богослужениях сергианских архиереев, и более не считали, что мы состоим в клире МП. Мне всегда казалось, что в полемике между МП и Зарубежной Церковью правда была на стороне Зарубежной Церкви, особенно в вопросе об известной декларации митрополита Сергия и об отношении к экуменизму и модернизму. Мне было ясно уже с 1994-95 гг., что нам нужно будет уходить из МП, отец Феодор вполне разделял моё мнение по этому вопросу. Что касается наших "братьев и сослужителей", то там подобного единодушия не было. Формально они говорили, что они пойдут туда, куда пойдёт игумен Севастиан, но уходить из МП они не хотели, и не по каким-либо идейным соображениям, просто они боялись, что переход в другую юрисдикцию существенно уменьшит их доходы. А служить в Церкви и работать на светской работе, как мы с отцом Феодором, они не хотели.

Пока отец Севастиан был в тюрьме, вопрос этот не возникал, потому что мы считали, что самостоятельно без отца Севастиана, мы такое важное решения принять не можем. Поэтому уже в первые дни после освобождения владыки из тюрьмы в марте 2001 г., ещё до его отъезда в Германию, мы с ним вдвоём обсуждали этот вопрос и пришли в выводу, что нужно уходить в Зарубежную Церковь, тем более, что, как нам стало известно, относительно недалеко от Челябинска в г. Ишиме была кафедра "зарубежного" епископа Евтихия, и Челябинская область территориально относится как раз к его епархии. В то время мы ещё очень плохо знали об истинном положении дел в Зарубежной Церкви, о её курсе на объединение с МП, и о том, что епископ Евтихий является ставленником как раз той группы зарубежных архиереев, которые являются сторонниками объединения с МП, поэтому мы испытывали некоторые иллюзии по поводу этой организации. Но владыка уехал на несколько месяцев в Германию, и принятие решения по этому вопросу вновь было отложено.

Ещё в конце 2000 года к моей особе проявил непонятный мне интерес один из челябинских настоятелей Димитрий Алфёров. Он был настоятелем храма в честь иконы Божией Матери "Утоли моя печали". Его сильно не любили Тывонюк и Кривоноговым и довели его, ещё довольно молодого священника до инфаркта На этой (медицинской) почве мы с ним познакомились. Он пригласил меня в свою недавно построенную церковь. Познакомил меня с председателем попечительского совета своего храма, который сказал всё, что он думает о Тывонюке и Кривоногове, а думал он о них очень плохо. Мы встречались несколько раз, я был у него дома. Я обратил внимание на то, что у него дома много исторических книг, сочинения древнегреческих историков: Геродота, Фукидида, Плутарха и т.д.. Он учился в своё время на историческом факультете. Мне непонятен был интерес ко мне с его стороны, он был одним из главных недоброжелателей отца Севастиана. Во время наших весьма продолжительных бесед ни о чём он часто упоминал имя своего питерского знакомого отца Евгения. Он говорил об отце Евгении с величайшим уважением, поэтому я представлял его таким умудрённым богатым жизненным опытом седовласым протоиереем. Алфёров мне говорил: "Вот приедет отец Евгений, и я вас с ним обязательно познакомлю". В начале августа 2001 года приехал отец Евгений, я пришёл к отцу Димитрию знакомиться с гостем из Питера. Он оказался ещё совсем молодым человеком, гораздо моложе меня, матушка его была из известного питерского священнического рода Амбарцумовых, отец Евгений учился в семинарии с её братом. Отец Евгений тоже претерпел гонения от питерского архиерея, раньше он служил в самом городе на каком-то острове, название я не запомнил. Новый архиерей разогнал их тёплую компанию и перевёл отца Евгения на приход в области. И вот они с Алфёровым сидят за столом, жалуются на свою жизнь и постоянно задаются извечным русским интеллигентским вопросом: "Что же нам делать?" Мне надоело из слушать, и я сказал: "Есть выход – уйти в катакомбы". Они посмотрели на меня как на идиота и начали бурно протестовать, ссылаясь на пример одного из Амбарцумовых, который остался с Сергием ради "сохранения единства церкви". Я понял, что наш последующий разговор лишён всякого смысла, им меня не понять. Я распрощался с батюшками, больше мы с Алфёровым не виделись.

После возвращения игумена Севастиана в Челябинск в августе 2001 г., стало ясно, что настало время принимать решение. Было решено ехать в Ишим. Растояние от Челябинска до Ишима приблизительно 600 километров, отец Севастиан и сопровождающие его обернулись за один день. Встречались с епископом Евтихием, конкретно епископ ничего не обещал, но и не отказал. Сказал, что приедет в Челябинск сам во второй половине сентября 2001 г. и привезёт антиминс. Я не сопровождал батюшку в этой поездке, но те, кто был с ним, потом говорили мне, что ишимский епископ и его кафедральный собор произвели на них самое удручающее впечатление своей дремучестью и запущенностью. Тогда мы ещё не знали, что существует тайное соглашение между МП и зарубежниками, суть которого заключалась в том, что последние не будут открывать новых приходов на территории России. Через некоторое время Евтихий сообщил нам, что он не может назначать настоятелем нашего прихода игумена Севастиана, а пришлёт кого-то своего. Нас подобный вариант совершенно не устраивал, поэтому мы отказались от всяких дальнейших контактов с Евтихием и зарубежниками.

Пока шли эти поиски, мы начали служить по воскресным дням в храме Св. Архангела Михаила на Южном Прииске. У нас не было антиминса, поэтому мы служили молебен с пением акафиста Божией Матери "Взбранное Воеводе..." и панихиду. Первое подобное богослужение состоялось в воскресенье, 15(28) октября 2001 г. Служили мы втроём: игумен Севастиан, я - иерей Алексий и диакон Феодор. Было очень много народу, наши прихожане арендовали автобус. С этого дня вот уже почти пять лет мы каждое воскресенье служим в нашем саргазинском храме. Мне пришлось выступить с проповедью о сущности сергианства и о причине нашего разрыва с МП. Наши прихожане давно были готовы к этому и подавляющее большинство из них согласились с нашей позицией. Мы ничего ни от кого не скрывали и хотели быть максимально откровенными. В один из последующих воскресных дней в храме были замечены несколько шныряющих молодых людей, которые были опознаны нашими прихожанами как прихожане и алтарники челябинского сергианского кафедрального собора. Они выяснили, кто здесь служит, и не дожидаясь конца богослужения, уехали на своей машине. За некоторое время до этого, мы с отцом Феодором были на свадьбе у одного нашего общего знакомого и встретили там родственника невесты, одного из челябинских настоятелей Игоря Шестакова, который очень хорошо знал и меня, и отца Феодора. Присутствовавший на свадьбе отец Игоря Шестакова, узнав, что я священник, спросил меня, в какой церкви я служу. Я ответил: "В Катакомбной". И уже через несколько дней в одной из челябинских газет появилась очередная ругательная статья против отца Севастиана, где сообщалось, что "бывший" игумен Севастиан перешёл в катакомбную церковь. Этот незначительный эпизод свидетельствует о том, как быстро пишутся доносы в патриархии. Вскоре во всех сергианских мольбищах начались разоблачения "раскольников": игумена Севастиана, иерея Алексия и диакона Феодора.

После разочарования в зарубежниках возникла мысль о наведение контактов с Суздалем. В Интернете мы нашли телефон настоятеля московского прихода Суздальской Епархии протоиерея Михаила Ардова. Отец Михаил настоятельно рекомендовал нам ехать в Суздаль к владыке Валентину. Когда мы ему сказали, что уже ездили к Евтихию, он нам с досадой ответил: "Нашли к кому ездить!". От отца Михаила мы узнали, что владыка Валентин уже митрополит, и в настоящее время находится в Суздале. Наши прихожане поехали в Суздаль, встретились с владыкой Валентином. В отличие от ишимского архиерея, владыка Валентин и сам прекрасный и старинный город Суздаль произвели на наших прихожан самое благоприятное впечатление. Вернувшись в Челябинск, они также рекомендовали нам незамедлительно ехать в Суздаль.

Первым в Суздаль поехал отец Севастиан в ноябре 2001 г. Там 11 (24) ноября он был принят в клир Российской Православной Церкви. После батюшки, уже в декабре 2001 г., в Суздаль поехали мы с отцом Феодором. Мы должны были официально присоединиться к РПАЦ и взять антиминс для нашего саргазинского храма Св. Архангела Михаила.

Отец Севастиан привёз из Суздаля несколько номеров неведомого мне доселе журнала "Вертоградъ". Содержание их меня просто поразило, особенно интересными были статьи отца Григория (Лурье) и Татьяны Сениной (монахини Кассии). Ничего подобного я раньше не читал. В журнале был указан адрес редакции, я написал и стал получать этот журнал, он открыл мне ранее неведомый для меня мир Истинного Православия. Постепенно завязалось письменное знакомство с авторами "Вертограда". Но это было чуть позже.

Буквально накануне нашей поездки ко мне на работу приехал Борис Кривоногов, который вручил мне указы Тывонюка о запрещении меня и отца Феодора в священнослужении "за уклонение в раскол". Как потом я узнал, это была обычная МПшная практика. Первым моим побуждением было возвратить эти указы Тывонюку по почте "с наддранием", чтобы они приняли вид известных "Кондиций", разорванных рукою императрицы Анны Иоанновны. Но потом я подумал, что Тывонюк закончил лишь 7 классов украинской школы и архиереем стал лишь потому, что умел делать вкусные бутерброды, которые нравились его благодетелю и покровителю Никодиму Ротову, и у него вряд ли бы возникли такого рода исторические ассоциации. Поэтому я решил не повторять поступок Анны Иоанновны и Мартина Лютера, сжигающего папскую буллу, а поступить гораздо проще – отвезти эти "указы" в Суздаль.

Мы выехали на машине отца Феодора рано утром 7 декабря (н.ст.) 2001 года из Челябинска. К полудню мы были в Уфе, на закате дня, когда уже начало смеркаться, – в Казани, и уже когда стало совсем темно, мы въехали в Чебоксары. Пришлось сделать достаточно большой крюк, т.к. мы пропустили в Казани поворот на мост через Волгу, поэтому мы переправились через Волгу только в Новочебоксарске. Ехали мы практически без остановок и за один день проехали почти 1200 км. Ночевали в чебоксарской гостинице "Россия". Ещё до рассвета рано утром 8 декабря мы выехали из Чебоксар и около двух часов дня уже были в Суздале. Подъехали к зданию синода, оттуда вышел владыка Феодор, которого я узнал, т.к. ранее видел его фотографию, он сопроводил нас к владыке Валентину на Васильевскую. Владыка Феодор совсем не был похож на известных нам ранее очень важных патриархийных архиереев, он быстро выбежал из машины, открыл нам ворота, я сразу же вспомнил челябинского Тывонюка и харьковского Никодима, они на такое не были способны. Митрополит принял нас сначала несколько настороженно, в это время его везде поливали грязью и готовили известный "процесс". Всё было как у нас в Челябинске за два года до этого, всё те же методы и приёмы, видимо оба дела фабриковались в одном учреждении с центральным офисом на одной из площадей в центре Москвы. Митрополит пожурил отца Феодора за короткие волосы, на что отец Севастиан, когда мы вечером позвонили ему, сказал: "Срочно отрастить!".

Вечером, а это был канун воскресного дня, мы были на службе в соборе. Нам было не велено входить в алтарь, поэтому мы стояли с мирянами в подрясниках. Простояли всенощную, утром – Литургию. Казалось, до нас не было никому дела. В это время в Суздале обхаживали американцев во главе с только что рукоположенным епископом Григорием Денверским, видимо на нас не хватило времени. На вечернее правило мы ходили в синодальную Иверскую церковь, которая поразила нас обилием икон и мощей. В воскресенье днём отцы-иеромонахи Феофан и Дамиан провели нас с экскурсией по городу, рассказав о местных достопримечательностях. Вечером в воскресенье мы вновь были в соборе, служили всенощную накануне праздника Знамения Божией Матери. И опять никаких приготовлений к нашему принятию. Я не выдержал, и улучив момент, подошёл к владыке Феодору, он руководил пением хора, и спросил, что же нам делать. В голове уже были всякие мысли, в том числе, а может быть, мы вообще зря сюда приехали? После моего разговора с владыкой Феодором началось какое-то движение. Отец Феофан принёс нам текст отречения от ересей МП, который мы подписали. После отпуста утрени на середину храма вынесли аналой с крестом и Евангелием, владыка Феодор облачился в мантию и омофор, встал на кафедру. Мы с отцом Феодором прочитали наши отречения, причём я читал его как обычный текст, а отец Феодор читал его так, как читают Псалтирь. После этого мы подошли к владыке Феодору, он возложил на наши головы омофор и прочитал какую-то неизвестную мне молитву. Насколько я понял, нас приняли в РПАЦ через хиротессию.

Наутро 27 ноября (10 декабря) 2001 г., в день празднования в честь иконы Божией Матери "Знамение", мы уже сослужили архиепископу Феодору и епископу Григорию Денверскому в кафедральном Цареконстантиновском соборе. Проскомидию совершал наш вчерашний экскурсовод по Суздалю иеромонах Дамиан, который позднее стал архиереем в какой-то очень сомнительной сомнительной юрисдикции. Служил также игумен Парфений, тоже потом исчезнувший в неизвестном направлении. Хор пел унисонные песнопения под руководством иеромонаха Феофана. Я впервые услышал настоящее знаменное пение, которое весьма отличалось в лучшую сторону от аналогичных опытов Марины Брониславовны в "Нечаянной Радости". Владыка Валентин в этот день не служил, но молился в алтаре. Почти полтора года я не участвовал в служении Литургии и не причащался с престола. В этот же день мы имели весьма продолжительную беседу с владыкой Валентином, получили у владыки Феодора в синодальной церкви антиминс и в 2 часа дня отправились в обратный путь. Кроме антиминса мы везли с собой документы о принятии меня и отца Феодора в клир Суздальской епархии и о назначении нас для пастырского и диаконского служения в храм Св. Архангела Михаила в посёлке Южный Прииск. Обратно мы ехали почти без остановок, и в полдень 12 декабря были уже в Челябинске. Обратно мы ехали в подрясниках, просто потому что нам негде было переодеться. Ставшие притчей во языцехтатарстанские менты, увидев нас в подрясниках, пропускали нас беспрепятственно Мне было удивительно видеть уважение магометан к православному духовенству. Только один раз они пытались попенять отцу Феодору на перемену веры, но он сказал им, что он происходит из так называемых "крешене", т.е. крещёных татар, которые сейчас считаются в РФ отдельной нацией.

В следущий воскресный день, 3(16) декабря, в день памяти Св. пророка Софонии, мы служили утреню и первую Литургию в нашем храме Св. Архангела Михаила, отец Севастиан не служил, так как в этот день было очень много исповедников. Я полтора года не служил самостоятельно Литургию, поэтому кое-что подзабыл, но с Божией помощию всё обошлось. Радости наших прихожан не было предела, у нас теперь был свой храм, свой антиминс, возможность совершать богослужение и не зависеть от "милостей" всяких там Тывонюков и Кривоноговых.

В следующий воскресный день,10 (23) декабря 2001 г., мы с игуменом Севастианом и отцом Феодором служили Литургию в златоустовском храме Св. Великомученика Георгия.Тогда у нас был только один антиминс, поэтому мы вынуждены были служить по очереди в наших двух храмах.

Здесь необходимо остановиться на событиях, происходивших в Златоусте. Как уже говорилось, в храме Св. Великомученика Георгия служили 2 священника, рукоположенных по рекомендации игумена Севастиана: настоятель - иеромонах Иоанн (Хисматуллин), более известный под своим мирским именем "Эдик", и иерей Андрей Фоменко. К сожалению, оба они оказались не на высоте своего призвания. У "иеромонаха Иоанна" возникла любовная связь с одной юной прихожанкой, которую столь же юный иеромонах 26 лет якобы готовил к монашескому постригу. Постепенно эта связь приобрела откровенно скандальный характер, так как любовники даже не считали нужным хотя бы как-то скрывать свои отношения от прихожан. Об этой связи, кстати продолжающейся и до сего дня, было хорошо известно сергианскому "архиерею" Иову Тывонюку, который отреагировал на это следующей фразой: "Пусть он с ней живет, лишь бы не с мужиком". В сентябре 2001 г. ктитор храма Ю.Н. Никитин предложил "Эдику" 2 варианта: прекратить любовную связь или покинуть храм. Влюбленный иеромонах избрал последнее, прихватив с собой на память набор литургических сосудов, богослужебные книги, серебряный наперсный крест, последнее ктитору удалось вернуть в храм только под угрозой физического воздействия. В квартире, которую занимал иеромонах со своей "дщерью духовной" впоследствии были обнаружены неоспоримые свидетельства бурно проведённых ночей. В настоящее время "иеромонах Иоанн" продолжает служить в сергианском храме в Челябинске, частенько приезжая в Златоуст к своей возлюбленной, это я видел собственными глазами.

Оставшийся в храме в единственном числе иерей Андрей, долго не мог решить, что ему выгоднее: уйти из МП вместе с нами или остаться в ней? Единственное, что его интересовало, где ему больше удастся заработать? Он неоднократно приезжал ко мне, мы с ним и его матушкой обсуждали все наши перспективы. Мне порядком надоели эти разговоры и переливание из пустого в порожнее, и во время нашей последней встречи в конце октября 2001 г. я открыто сказал ему: "Мы сделали свой выбор, а вы решайте сами". И вот после Литургии 13(26) ноября 2001 г., в день памяти Свт. Иоанна Златоуста, иерей Андрей объявил прихожанам: "Я уважаю игумена Севастиана, но патриарха Алексия я уважаю ещё больше". Жаль, что об этом не узнал сам "патриарх". Вскоре было назначено общее собрание прихожан для решения вопроса о выходе из МП. Незадолго до этого днём в храм приехал златоустовский благочинный Александр Кривоногов (представитель всё того же клана Кривоноговых), вдвоём с Андреем они послужили вечерню, забрали антиминс, миро и уехали.

Собрание прихожан 3 декабря 2001 г. проходило довольно бурно, часть прихожан пожелала остаться в МП. Но люди, преданные игумену Севастиану, предпочли последовать за ним в Российскую Православную Церковь. Пожалуй, это единственный случай, когда общине удалось сохранить храм при переходе из МП. Это связано с тем, что при строительстве храма владыка благословил ктитору храма Никитину Ю.Н. оформить здание и землю под ним как частную собственность и ни при каких обстоятельствах не передавать храм в собственность сергианской епархии. Мы были, к сожалению, научены горьким опытом изгнания нас из восстановленного нами храма в Челябинске в 1995 г.

Чтобы не оставлять храм без богослужения отец Севастиан благословил совершать там каждодневное чтение Псалтири мирянами. И вот 10 (23) декабря 2001 г. мы совершили там первую Литургию, на антиминсе, подписанном владыкой Валентином. Народу было немного. Это объясняется тем, что при настоятельстве "Эдика", особенно с учётом его крайне соблазнительной личной жизни, практически полностью была разрушена нормальная духовная жизнь прихода. Видя все эти бесчинства, многие прихожане перестали ходить в эту церковь. Кроме того, сразу же после перехода общины в Истинное Православие началось интенсивное давление на наших прихожан. Их буквально ловили на улице по пути к храму, называли нас раскольниками, говорили, что храм куплен немцами-католиками, и он больше уже не является православным. Ходили по домам и там говорили ту же самую чушь. К сожалению, нашлись такие, которые поддались на это воздействие. Были и такие, которые ходили то к нам, то к сергианам, не понимая разницы. Поэтому игумену Севастиану, который был назначен настоятелем златоустовского храма пришлось приложить очень много усилий для того, чтобы фактически заново создать златоустовскую общину. Необходимо было как можно чаще совершать богослужения в златоустовском храме, поэтому одного антиминса на два храма было явно недостаточно. Отец Севастиан вновь поехал в Суздаль и привез оттуда ещё один антиминс, и в воскресный день 17(30) декабря 2001 г. мы служили Литургию уже в обоих храмах.

В челябинской общине ситуация была намного проще, приблизительно 70-80% нашей общины в "Нечаянной Радости" перешли к нам без всяких сомнений и колебаний. Поэтому в нашей общине, собиравшейся на богослужения в храме Св. Архангела Михаила достаточно быстро наладилась полноценная литургическая и духовная жизнь.

Так закончился наш долгий и мучительный путь от сергианского зловерия к истинному святоотеческому Православию.

8. Южный Прииск.

Как уже было упомянуто выше, к концу рождественского поста 2001-2002 года началась полноценная литургическая жизнь в наших приходах. Что касается челябинской общины, то богослужения в храме Св. Архангела Михаила совершались по воскресным дням утром, начиная с утрени. Прихожане арендовали автобус, на нём приезжали на богослужение в посёлок Южный Прииск, который отстоит от Челябинска на расстоянии 24 км. В связи с тем, что аренда автобуса стоит довольно дорого., мы имели возможность совершать богослужения в нашем храме лишь утром в воскресенье. Поэтому вечером в субботу мы с отцом Феодором вычитывали 9-й час, малую вечерню, после небольшого перерыва - великую вечерню с литиёй, малое повечерие с канонами, правило к причащению. Утром каждый из нас вычитывал дома воскресную полунощницу с каноном Живоначальной Троице. А наше богослужение в храме начиналось в 8.00 с утрени, затем вычитывался 1-й час. После небольшого перерыва, необходимого для чтения входных молитв и облачения на Литургию, начинались часы, во время чтения которых мы совершали проскомидию, и около 10.30 начиналась Литургия. По окончании Литургии служился молебен, затем - панихида. После панихиды совершалось крещение и венчание (если была в этом необходимость).

В общих чертах описанный выше порядок богослужения сохраняется у нас до сих пор, постепенно мы лишь сделали его более близким к уставному: мы возобновили практику чтения тропарей на "Блаженных" на Литургии, а также начали читать каноны на утрене с песнями Священного Писания, тем самым, возобновив древний обычай, к сожалению исчезнувший в России ещё в ХVI веке.

Мы в нашем приходе стремились к тому, чтобы перебороть распространенную в МП практику редкого причащения мирян, которая не имеет никакого основания в Святоотеческом предании. Ещё когда я был мирянином, мне казалось противоестественным насаждавшееся челябинскими попами мнение о недопустимости для мирян частого причащения (чаще четырёх раз в год). Во время нашего посещения Суздаля отец Феофан подарил нам книгу афонских коливадов Никодима Святогорца и Макария Коринфского о частом причащении. То, что я там прочитал, оказалось очень созвучно моему мнению по этому очень важному для духовной жизни любого христианина вопросу. После этого, уже в Челябинске, я увидел второе издание русского перевода этой книги, я купил несколько экземпляров, но все раздал, поэтому у меня сейчас нет ни одного экземпляра. Не сразу все прихожане начали часто причащаться, очень велика была сила патриархийных привычек, но сейчас можно сказать, что произошёл определённый перелом сознания наших прихожан. Молодые это восприняли намного проще, но и пожилые прихожане у нас причащаются практически каждый воскресный день. Поэтому у нас всегда было довольно много причастников. А так как я был единственным священником, то приходилось исповедовать после причащения священнослужителей, и исповедь занимала около 1,5 часов. Из всего вышеперечисленного видно, что наше воскресное богослужение было достаточно продолжительным, изаканчивалось оно обычно около 2-3 часов дня.

Одним из первых принципиальных решений нашей общины была отмена ставшей привычной платы за требы. Мы предлагали прихожанам жертвовать кто сколько может. После службы казначей нашего храма пересчитывала пожертвования, набиравшейся суммы обычно хватало лишь на оплату автобуса и певчих. Все остальные служили и трудились в нашем храме без вознаграждения. Мы с отцом Феодором, наш староста, алтарники работали на светской работе. Финансовое положение нашего прихода было (и остаётся до сих пор) достаточно сложным. Первоначально денег не хватало даже на самое необходимое, мне приходилось покупать на свои деньги муку для просфор, вино, уголь для кадила. Но в последующем наши прихожане начали жертвовать муку, вино, ладан, т.е. всё необходимое для богослужения. Потом мы уже могли позволить себе некоторые траты: сшили новый комплект священнических облачений, причём сшили фелони греческого образца, они значительно более удобные, чем русские "горбатые" фелони. Сшили также несколько облачений на престол и на аналои в храме, но всё это было уже значительно позже.

Пением и чтение на клиросе руководил диакон Феодор, поэтому утреню я служил один, а отец Феодор сослужил со мной Литургию. Старостой единогласно на общем собрании прихода был избран В.М. Белоносов, нынешний иерей Виталий, который в течение нескольких лет был старостой в нашем храме в честь иконы Божией Матери "Нечаянная Радость".

Владыка Севастиан (тогда ещё игумен, в последующем - архимандрит), тоже служил один в Златоусте, ему сослужил диакон Сергий,перешедший с нами из МП в Российскую Православную Церковь, однако, в последующем с ним пришлось временно расстаться, но об этом речь будет впереди. Наши прихожане тоже хотели общаться с владыкой, поэтому иногда мы с отцом Феодором служили в Златоусте, а владыка - на нашем приходе.

Подошли праздники Рождества Христова и Богоявления 2002 г. Мы не имели возможности служить в навечерия этих праздников, поэтому мы служили в храме только в самые праздники: накануне богослужение начиналось с 20.00, служили великое повечерие, литию, утреню и 1-й час. После этого я шёл на исповедь, которая продолжалась практически до полуночи, и сразу же после полуночи начинались часы и Литургия. Причащались практически все присутствовавшие за богослужением. В праздник Богоявления после Литургии совершалась Великая Агиасма. Это были первые великие праздники, которые мы открыто совершали в нашем храме, находясь под омофором Первоиерарха Российской Православной Церкви.

Во время первой седмицы Великого поста 2002 г. в златоустовском храме богослужения совершались ежедневно строго по Уставу. Мы, в Челябинске, к сожалению,не имели такой возможности. Поэтому в первые 4 дня первой седмицы по вечерам мы собирались на квартире у одной из наших прихожанок и читали канон Св. Андрея Критского. Там же мы собирались в последующем на соборование, причащали больных и немощных прихожан. Практика массовых соборований в посты является довольно спорной и недавней, но учитывая, что в Челябинске, из-за тяжелейших экологических условий, практически нет абсолютно здоровых людей, поэтому говорить о том, что мы соборуем здоровых людей, будет весьма большим преувеличением. В МП сейчас соборуют во все посты, видимо, как всегда зарабатывают деньги. Мы соборуем лишь в Великий пост. Чтобы пособоровать всех наших прихожан, живущих в разных районах города, приходится устраивать соборование трижды на протяжении Великого поста.

Так как мы не имели возможности совершать постовые богослужения в храме Св. Архангела Михаила, то мы с отцом Феодором в одну из пятниц Великого поста ездили в Златоуст, чтобы поучаствовать в служении Литургии Преждеосвященных Даров.

С Божией помощию отслужили Пасху. Причастились почти все молившиеся за праздничным богослужением. После богослужения в храме Св. Архангела Михаила все вместе разговелись.

Как уже упоминалось выше, когда мы начали служить на наших приходах, против нас поднялась волна клеветы в газетах, в проповедях в сергианских мольбищах. К сожалению, в ней самое активное участие приняли те, кого мы считали ранее своими "братиями и сослужителями", то есть бывшие духовные чада владыки, которые были рукоположены по его рекомендации. Те, с кем мы вместе служили, причащались из одной чаши, более того, нам казалось, что нас связывают даже чисто человеческме дружеские отношения. Но они избрали путь Иуды Искариотского, и по-видимому пройдут его до конца.

В 2002-2006 гг. мы предприняли три попытки зарегистрировать нашу общину, а в последний раз епархию и три прихода. Однако, каждый раз под чисто формальными предлогами нам отказывали в регистрации. Нам стало известно из вполне достоверных источников, что сергианский "архиерей" Иов Тывонюк звонил в отдел юстиции и слёзно просил не регистрировать наши общины. В принципе, нам безразлично зарегистрируют нас власти или нет, мы существуем и действуем на основе Канонов Восточной Православной Церкви, имеющих тысячелетнюю историю, а согласно этим канонам для своего существования мы не нуждаемся ни в какой регистрации. Поэтому отсутствие регистрациинашей общины – это скорее проблема нынешних властей, а отнюдь не наша.

В дни двунадесятых и великих праздников наша челябинская община периодически совершает паломнические поездки в Златоуст. Мы нанимаем автобус и практически в полном составе приезжаем утром, в сам праздникна, на богослужения в Златоуст. Первая наша поездка состоялась в день памяти Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла 2002 года. Присутствие почти всей челябинской общины на праздничном богослужении в златоустовском храме было существенной моральной поддержкой братской златоустовской общине, переживавшей тогда трудные времена. В последующем эти паломнические стали достаточно регулярными.

Во время одного из таких паломничеств 8(21) сентября 2002 г. я сослужил протоиерею Аркадию Маковецкому, который посетил наш златоустовский приход.

Осенью того же 2002-го года, 13(26) октября, в день празднования в честь Иверской иконы Божией Матери, в синодальном храме в г. Суздале игумен Севастиан был возведён в сан архимандрита. Все мы очень обрадовались этому событию, наконец-то наш дорогой батюшка Севастиан был оценен по заслугам, особенно после того как он провёл 1,5 года в тюрьме за свою ревность об Истинном Православии.

Одной из проблем нашего златоустовского прихода было отсутствие второго священника, поэтому архимандриту Севастиану приходилось очень часто совершать богослужения, а из-за большого количества исповедников во время постов и в дни великих праздников богослужение очень затягивалось. Владыке сослужил диакон Сергий, который вместе с нами перешел в Российскую Православную Церковь, но владыка был категорически против его иерейской хиротонии. Это было связано с тем, диакон Сергий начал требовать, чтобы его перекукоположили или хотя бы перемиропомазали, чтобы как он говорил, "получить благодать истинного священства". По этому поводу он писал богословски безграмотные письма в Суздаль. Супруга его, которая приехала к нему из Новосибирска, начала ходить в МП, правда, через некоторое время она присоединилась к нашей Златоустовской общине. Нездоровая и в какой-то мере даже конфликтная ситуация прогрессировала, и в один прекрасный день диакон Сергий объявил, что он переходит "к грекам", правда не уточнил к каким. Следует отметить, что в Челябинской области есть общины катакомбников, находящихся в юрисдикции одного из многочисленных ныне греческих старостильных синодов. Во всяком случае, диакон Сергий после этого иногда заходил в наш златоустовский храм, молился с прихожанами, но в алтарь не заходил. С Божией помощью диакон Сергий осознал свою неправоту и сейчас вновь сослужит владыке Севастиану в храме Св. Великомученика Георгия.

Вскоре мы узнали ещё об одном радостном событии. Решением Архиерейского Собора Российской Православной Церкви наш дорогой батюшка архимандрит Севастиан был рукоположен во епископа Челябинского, викария Суздальской епархии, Архиерейскую хиротонию 4(17) июля 2003 г. возглавил Первоиерарх Российской Православной Церкви Митрополит Валентин. Кроме Владыки Валентина в хиротонии приняли участие ещё четыре архиерея нашей Церкви: архиепископ Борисовский и Санинский Феодор, архиепископ Сухумский и Абхазский Серафим, епископ Тульский и Брянский Иринарх и находящийся на покое в Суздале бывший епископ Хабаровский Амвросий. Теперь наши приходы имели собственного епископа, и им стал наш многолетнийдуховник владыка Севастиан. Особо радостно, что архиерейская хиротония владыки состоялась в день памяти уже много лет почитаемых намиСвятых Царственных Мучеников. На следующий день, 5(18) июля 2003 г., в день памяти Прп. Сергия, игумена Радонежского, владыка совершил первую свою иерейскую хиротонию – рукоположил во иеромонаха иеродиакона Митрофана Кошевого. Хиротония состояласьв Сергиевском приделе суздальского Успенского храма. Вскоре епископ Севастиан и иеромонах Митрофан были радостно встречены нашими прихожанами. У владыки Севастиана появился верный, как нам тогда казалось, сослужитель и помощник – иеромонах Митрофан. Чуть позже он был пострижен в мантию с именем Кирилл. Но он оказался гнилым членом нашего церковного тела. Священнослужение ему быстро наскучило, и он пошёл путём Эдика, завёл себе любовницу, начал открыто жить с ней. Как и Эдик перед своим уходом он ограбил Златоустовский храм. Есть предположения, что он имел контакты с Эдиком. Потом он оказался вместе с матерью и сестрой в МП, но там он никому был не нужен, и сейчас извергнутый их сана бывший иеромонах сторожит чужие машины на автостоянке.

На праздник Преображения Господня 2003 г. наша челябинская община вновь совершила паломническую поездку в Златоуст. Многие наши прихожане впервые увидели своего многолетнего духовника в архиерейском облачении. Богослужение совершалось чинно, с большим духовным подъёмом, ведь в этот день исполнилось 20 лет служения владыки в священном сане, после весьма продолжительного богослужения сослужащие владыке клирики и его многочисленные духовные чада поздравили владыку с юбилеем.

В октябре 2003 г. мы , т.е. я и отец Феодор, вместе с владыкой Севастианом совершили паломническую поездку в Суздаль на празднование памяти Прп. Евфросинии Суздальской, которое совершается 25 сентября (8 октября). Рано утром 6 октября мы с отцом Феодором выехали из Челябинска, в Златоусте мы к нам присоединился владыка, и мы отправились в уже знакомый путь в Суздаль. Ночевали в Казани, рано утром 7 октября мы продолжили свой путь, где-то около двух часов дня мы уже были в Суздале. Ещё когда мы выехали из Нижнего Новгорода, начал усиливаться ветер, а в Суздале выл уже настоящий ураган. Началось торжественное праздничное всенощное бдение, которое возглавил архиепископ Феодор в сослужении архиепископа Серафима, епископа Иринарха, епископа Севастиана и епископа Амвросия, пяти архиереям сослужили 18 священников и три диакона, в том числе и наш отец Феодор. Самую ответственную часть организации богослужения – расстановку священников у престола осуществил "крупнейший" суздальский священнослужитель архимандрит Евфимий. Во время службы за окнами бушевала стихия, на какое-то время погас свет, но от этого богослужение при свечах стало ещё более торжественным. Переночевав в старом епархиальном доме, где некогда жили владыки Валентин и Феодор, утром в начале седьмого мы вновь были в соборе, где у мощей преподобной Евфросинии игумен Симон служил водосвятный молебен с акафистом. Вскоре началась праздничная Литургия с прежним составом служащих, священников было так много, что мне не досталось ни одного возгласа. После Литургии все пошли крестным ходом с мощами преподобной Евфросинии через самый центр Суздаля в Успенский храм, где имеется придел Прп. Сергия Радонежского, как-будто преподобная Евфросиния пришла в гости к Преподобному Сергию, память которого приходилась на этот же день. В Сергиевском приделе служили праздничный молебен, после чего все вернулись в собор. Это богослужение оставило незабываемые воспоминания, мне впервые пришлось принять участие в подобных торжествах, когда зримо ощущается связь времён, Церкви земной и Церкви Небесной, когда понимаешь, что мы не одиноки в этом враждебном нам мире, с нами наши братья - истинно православные христиане и святые угодники Божии.

Мы поехали в Суздаль ещё и с чисто практической целью – решить вопрос о моём монашеском постриге и о иерейской хиротонии отца Феодора. Предполагали, что оба эти события произойдут в Суздале, но Владыка Феодор посоветовал, чтобы всё это было совершено в Челябинске на виду у наших прихожан. Во время нашей беседы с архиепископом Феодором очень кстати позвонил митрополит, который дал нашему владыке Севастиану своего рода carteblanche, сказав: "Кого хочешь, того и рукополагай, не мне, а тебе с ними служить"

В этот же день мы поехали в Софрино, думая там купить для меня монашеское облачение и кое-что необходимое для церкви. В Софрино мы приехали к закрытию ничего даже толком не успели посмотреть. Владыка купил себе лишь несколько комплектов свечей для дикирия и трикирия. Потерпев неудачу в Софрино, мы решили на следующий день ехать в Троице-Сергиеву Лавру, кстати, именно туда нам и рекомендовали ехать суздальские священники, всё тот же архимандрит Евфимий. Переночевав в гостинице в Сергиевом Посаде, утром мы поехали в Лавру. Оказалось, что отец Феодор уже был там, его возили туда, когда он был в Москве, правда, он тогда не зал, куда его возили. Там был большой выбор всего необходимого для пострига, мы всё купили, на это я потратил 500 долларов, которые были мною заработаны за участие в одном клинико-фармакологическом исследовании. Лишь пояс оказался мне велик, поэтому я в нём не могу служить, видимо рассчитывали, что я буду ещё толще, но я наоборот с того времени несколько похудел. После совершённых покупок, приложившись к мощам Преподобного Сергия, мы поехали домой. Ночевали опять в Казани, и к вечеру следующего дня мы уже были в Челябинске.

В последующем существенно изменился состав духовенства нашего челябинского прихода. Накануне праздника Введения во Храм Пресвятой Богородицы 20 ноября (3 декабря) 2003 г. в храме Великомученика Георгия в Златоусте владыка Севастиан сподобил меня, недостойного иерея Алексия, монашеского пострига в малую схиму с наречением имени Прокл, в честь Свт. Прокла, архиепископа Константинопольского, память которого совершалась в день моего пострига. Я достаточно долго шёл к этому. Владыка давно мне предлагал постричься, но я как-то всё не решался на этот важный для меня шаг, затем начались гонения, и нам было просто не до этого. И вот совершилось. У нас всё было готово для пострига. После окончания праздничной всенощной состоялся мой постриг. Владыка почему-тоне хотел называть меня Проклом, предлагал выбрать другое имя, но я упросил его всё-така назвать меня именно Проклом . Всю ночь я читал Псалтирь, старался читать вслух и не очень быстро. Первые девять кафизм я прочитал довольно быстро, последующие были прочитаны с большим трудом, приходилось чаще отдыхать. Но к пяти часам утра я наконец осилил Псалтирь. Со мной в церви остались ночевать отец Феодор и Евгений Иванович. Около 6 часов утра начался водосвятный молебен, т.к. на этот день было намечено освящение архиерейским чином нашего златоустовского храма. Вскоре приехал владыка, прочитал молитву на снятие клобука и я присоединился к совершающим освящение храма. Оказалось, что когда в 1998 году Тывонюк освящал храм, почему-то на углы престола не вливался воскомастих, во всяком случае никаких его следов мы не обнаружили.

А в самый день праздника 21 ноября (4 декабря) 2003 г. владыка рукоположил моего многолетнего сослужителя диакона Феодора во иерея. После появления в нашем саргазинском храме второго священника мне стало намного легче: исповедь начиналась во время утрени после полиелея, и до конца 1-го часа я обычно успевал почти всех исповедать, а исповедников и причастников у нас всегда было много.

30 января (12 февраля) 2004 г., в день памяти Трёх Святителей, владыка Севастиан рукоположил нашего многолетнего старосту Виталия Белоносова во диакона для прохождения диаконского служения в нашем храме Св. Архангела Михаила.

На праздник Покрова Пресвятой Богородицы в 2004 г. наши приходы посетил Первоиерарх Российской Православной Церкви Митрополит Суздальский и Владмирский Валентин. В поездке Владыку Валентина сопровождали: Архиепископ Борисовский и Отрадненский Феодор и настоятель храма Святого Василия Великого в селе Борисовском Владимирской области митрофорный протоиерей Аркадий Маковецкий.Гости прибыли в г. Златоуст рано утром 30 сентября (13 октября) 2004 г. И в этот же день в Златоусте пошёл сильнейший снег – очень необычное явление для этого времени года. В городе перестал ходить транспорт, дороги были в непроезжем состоянии, поэтому нам пришлось на следующий день возвращаться в Челябинск на электричке. В этот же день 30 сентября (13 октября) 2004 года вечером праздничное Всенощное бдение в златоустовском храме Святого Великомученика Георгия возглавили Митрополит Валентин, Архиепископ Феодор и Епископ Севастиан. Преосвященным архиереям сослужили: протоиерей Аркадий Маковецкий, я (иеромонах Прокл) и диакон Виталий Белоносов. В самый день праздника Покрова Пресвятой Богородицы тем же составом священнослужителей была совершена БожественнаяЛитургия. На малом входе Митрополит Валентин наградил меня золотым наперсным крестом и возвёл его в сан игумена. В следующий воскресный день 3(17) октября 2004 г. Владыка Валентин возглавил богослужение воскресной утрени и Божественной Литургии в храме Святого Архангела Михаила в пригороде Челябинска. МитрополитуВалентину сослужили все клирики храма: игумен Прокл, иерей Феодор Гадельшин и диакон Виталий Белоносов. На малом входе иерей Феодор Гадельшин был награждён набедренником.

24 июня (7 июля) 2005 года, в праздник Рождества Иоанна Предтечи, Владыкой Севастианом была совершена двойная хиротония: в сан иерея диакона Виталия Белоносова и в сан диакона Евгения Ануфриева для последующего служения в храме Св. Архангела Михаила. Наш дорогой Евгений Ивановичь долго не знал, что для него лучше – жениться или быть монахом. В итоге физиология взяла своё, и Евгений Ивановыич женился, я его венчал, и через положенный срок родил ребёночка.

В январе 2006 года в течение двух недель с 3(16) января стояли страшные морозы, температура почти постоянно была около -40 градусов, причём столь продолжительных морозов не было с 1940 года. Мы послужили в саргазинском храме на Богоявление, и 11(24) января у нас размёрзлась система отопления, этот было связано с тем, что периодически нарушалась подача газа, замёрзла скважина, из которой подавалась в отопительную систему вода.. Это было для нас тяжёлым ударом. Когда мы с отцом Виталием и отцом Евгением приехали в замёрзший храм, было очень тяжело видеть крещенскую воду, превратившуюся в лёд. Но в храме оказалась печь, которую на моей памяти никогда не топили, мы её попытались затопить, , она оказалась вполне пригодной для отопления церкви. Пока стояли морозы, мы топили печку вечером в субботу и утром в воскресенье, благо дров у нас было достаточно, об этом позаботился отец Феодор. Служба у нас начиналась в 9 часов утра, к этому времени температура в церкви составляла примерно 0 градусов, к середине службы удавалось повысить температуру до +12 градусов. Вполне терпимо. Главное, что богослужение не прекращалось, но из-за такой низкой температуры мы служили в храме только Литургию. Вечером накануне у меня дома мы служили 9-й час и вечерню, а на повечерии вычитывали каноны, которые предполагалось читать на утрене. Лишь начиная с Вербного воскресенья 3(16) апреля 2006 года, мы возобновили наше обычное, начинающееся с утрени богослужение. Если в храме было прохладно, мы топили нашу спасительную печь только утром, приезжая в церковь в половине восьмого утра. По-видимому,и предстоящую зиму нам придётся служить также, затраты на возобновление системы отопления нам вряд ли удастся осилить.

Слава Богу, Господь нас не оставляет, мы служим, вокруг нас община верных, что ещё нужно? Приходят новые люди, разочаровавшиеся в МП, вернее Господь их приводит. Были и отпадшие, в основном это были безумные бабы, для которых главное в церковной жизни – это душевные наслаждения от сладкопения и всего прочего внешнего в богослужении, которых Господь от нас отводит. Но таковых были единицы. Есть и ушедшие в вечную жизнь, их имена мы записываем для постоянного поминовения в специальный синодик Вечная им память!

Слава Богу за всё!

29 августа 7514 (11 сентября 2006) года.

Усекновение главы Иоанна Предтечи.

P.S. Игумен Прокл (Васильев) (РПАЦ) трагически погиб в результате дорожно-транспортного происшествия под Челябинском во второй половине дня 1 мая 2007 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования