Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

И.А.Кириллов. Старообрядчество и интеллигенция. [древлеправославие]


Сонм мучеников, приявших венец терновый за правду старой веры, красноречиво говорит о ее ценности и истинности; если же здесь говорится о правде старой веры, то не с целью доказать эту правду - она уже доказана кровью мучеников - но с целью указать на нее как на источник возрождения русского народа. В старой вере потенциально, скрыто заложены возможности развития христианской общественности, истинного знания, не знающего противоречия с верой, и осуществлено начало свободной Церкви Христовой...

При попытке выяснить отношение старообрядчества к русской культуре вообще... обращает на себя внимание один общий вывод по затронутым вопросам: старообрядчество глубоко чуждо утвердившемуся в интеллигентном обществе взгляду и порядку вещей.

Психология самого интеллигентного общества, его умонастроение глубоко отличны от психологии старообрядчества, что делает в высшей степени затруднительным полное их взаимное понимание. Если старообрядчество твердо стоит за самобытное развитие русских начал и критически относится к идущим с Запада учениям и идеям, то интеллигентное общество, напротив, почти не обращает внимания на ростки родной русской мысли и слепо отдает предпочтение чужеземному.

"Двухвековое ученичество у Запада создало особую, глубоко залегшую складку в нашей общественной психологии. Мы заранее, так сказать, априорно, до всякого фактического исследования, склонны отдавать предпочтение всему, что не наше, преклоняться перед чужим, восхищаться и увлекаться всем пришедшим издалека. У нас не хватает внимания к нежным, оригинальным и обильным всходам нашей собственной культуры, и можно смело сказать, что нет другой культурной нации в мире, которая бы так мало сознавала свои духовные богатства, так мало ценила возможности, ей предстоящие, как Россия" (1). 

...Основная болезнь нашей интеллигенции, которая не позволяет последней бороться с разлагающим началом, есть отсутствие нравственной силы, отсутствие воли, направленной в сторону развития духовной личности; самоусовершенствование личности — это самое непопулярное занятие у нашей интеллигенции; говоря по-старообрядчески, наша интеллигенция "не боится Бога, не боится греха".

"Средний, то есть полуобразованный русский интеллигент и сейчас, как пятьдесят лет назад, непоколебимо уверен, что душевная жизнь человека исчерпывается теми ее проявлениями, которые обнаруживаются вовне, что ощущение есть продукт нервов, что никакой тайны в мире нет, а есть только цепь причин и следствий, еще не до конца прослеженная наукой" (2)...

Средством возрождения русского общества должно явиться раз-витие полноты жизни в Церкви Христовой, застывший разум средней интеллигенции может согреться лишь пламенем христианского творчества и вдохновения. "Трудно себе представить, — говорит С.Н.Булгаков, — насколько изменилась бы вся наша жизнь, какими радужными красками расцветилась бы она, как стала бы легка и благостна, если бы вспыхнуло подлинное пламя христианского творчества и вдохновения, если бы в Церкви восстановилась та полнота жизни, которой жаждет современный человек" (3).

Теперь приходится с большими трудностями восстанавливать то, что было так безрассудно разрушено и опозорено во время раскола. История мстит за себя, и теперь по крупице приходится собирать то, что было ранее в изобилии...

"Мы как будто лишены,— говорит Н. П. Гиляров-Платонов,— необходимого органа, которым можно было бы слышать эту (старообрядческую) жизнь, совершающуюся перед нашими глазами, около нас... Внутри нас (то есть интеллигентных людей в обычном понятии этого слова) совершается хаос, смешанность понятий, понадерганных с разных сторон, множество готовых мнений, случайно подслушанных и вычитанных, сброд чувств и желаний. Но в старообрядчестве встретите людей именно с тою несуществующею для нас цельностью жизни, для которых служение истине есть все бытие. Ее ищут со всею мучительностью ничем не утолимой жажды, переплывают за нею моря, переходят страны, как древние мудрецы, известные нам по темным преданиям; приняли и служат ей всеми своими силами, сообразуя с нею все в себе, до глубочайшего изгиба души, до последнего ее проявления" (4)...

Старообрядчество не обусловливается каким-либо сословием или временем; не только крестьянство и купечество представлено в старообрядчестве, но за последнее время, когда высшее просвещение стало для старообрядцев доступным, мы видим в рядах последних представителей свободных профессий: лекторов и приват-доцентов высших учебных заведений, адвокатов, докторов, агрономов и т. д. Выйдя из старообрядчества, они продолжают быть тесно связанными с их родной старой верой. Не только интеллигенты, урожденные старообрядцы, исповедают старую веру, но нередки случаи обращения в старообрядчество интеллигентов, принадлежащих ранее к другому вероисповеданию. М. Пришвин передает интересную заметку о своем знакомстве: "На Волге все знают одного доктора, человека, верующего, как в народе; я познакомился с этим врачом... Доктор стал мне рассказывать раздраженно, как ему пришлось девять лет бороться с духовенством за истинную Православную Церковь при смехе интеллигенции. Теперь он бросил все. Убедился, что только в староверчестве сохранилось то, чего он ищет. Австрийское согласие старообрядчества в особенности близко к его идеалам".

В настоящее время в русском обществе замечается оживление религиозного чувства, и старообрядчество должно чутко прислушиваться к новым мотивам среди интеллигенции; при разложении официальной иерархии внимание интеллигентов, ищущих истинную Церковь Христову, естественно обратится в сторону старообрядчества. Для большинства интеллигентов "старинные иконы, семь просфор, хождение посолонь, двоеперстие"..."лишь этнографические ценности" (5), но все же, думается, в будущем интеллигенция освободится от "западного" гипноза, взалкает пищи духовной и пойдет, как М.Пришвин, поклониться невидимому граду Китежу, еще с точки зрения интеллигента — "неведомому Богу"...

В самом дальнем, забытом уголке интеллигентского сердца еще теплится смутный огонек "чего-то", чему интеллигент не может подобрать названия; но при соприкосновении со старообрядцами это "что-то" неожиданно для интеллигента вспыхивает. Пришвин познакомился со старообрядческим архиереем (6). Последний ему представлялся "по Лескову" "с длинными вкусными рыбами". Пришвин так передает свое впечатление от знакомства:

"Вхожу. Маленький черненький монашек с нервным интеллигентным лицом сидит за круглым столом, читает книгу. Какую? Пробегаю я глазами по странице. "Юлиан Отступник" Мережковского,- узнал я. Один взгляд на буквы - и нам не нужно изучать друг друга. Какая-то особая светская благодать соединяет нас. Два, три слова о романе - и мы знакомы. Два совершенно разных, мира соприкасаются где-то в одной точке".

Наблюдая старообрядцев, их жизнь, отношение к религии, М.Пришвин говорит: "Первый раз в жизни я понимаю, что значит Церковь для этих людей. Мне становится ясно, почему этот встретившийся на Волге доктор принял Православную Церковь в старинном виде"...

В высшей степени характерен искренно переданный М. Пришвиным разговор со старообрядцем о его вере.

"Какой же ты-то веры?" — спрашивает меня белый дед. За стариком и другие спрашивают. Подступают к окну, смотрят на меня полными смысла человеческими глазами.

— Какой ты веры? Какая у вас там вера?

— Я крещен православным.

— А веришь как?

Верю? Мне захотелось сказать им о какой-то хорошей вере. Но слова, которые мне попадаются, все не те. И в конце концов я чувствую, только новое неприятное неудобство от этого вопроса.

Там, в городе, в моей каменной квартире, никто не спросит, во что я верю. Здесь нельзя без этого. Я не смею и сказать даже, что совсем не верю, потому что это очень грубо.

— У нас, дедушка,— говорю я, наконец,— верят все по-разному". (7) 

Много говорят о сближении интеллигенции с народом; если этому сближению суждено когда-либо осуществиться, то произойдет это при непосредственном участии вновь нарождающейся старообрядческой интеллигенции. "Есть старообрядцы новейшего времени, сбрившие бороду, надевшие фрак, но тем не менее остающиеся среди раскола" (8)... Где же тому причина? "Потребность умственной деятельности и брожение умов, находящих в расколе единственное орудие для удовлетворения своей духовной потребности". В самое последнее время среди старообрядческой интеллигенции замечается стремление соорганизоваться для более успешного развития своей деятельности. Образовались во всех крупных городах старообрядческие братства, в Москве в 1915 году образовалось старообрядческое культурно-просветительское общество, в которое вошли старообрядцы-студенты московских высших учебных заведений.

Если ранее мы были свидетелями "хождения в народ" представителей интеллигенции с ее идеями, то в ближайшем будущем можно ожидать "хождения в интеллигенцию" представителей народа.

Старообрядческая интеллигенция, кровно связанная с народом, верующая, явится тем прочным звеном, которое соединит русское сердце - народ, и русский ум - интеллигенцию.

----------------------

(1) Эрн В.Г., "С.Сковорода".

(2) Гершензон М.О. Исторические записки (О русском обществе). М., 1910, с.153.

(3) Булгаков С.Н. Церковь и культура / / Два града (Исследование о природе общественных идеалов). М., 1911, т. ІІ, с. З10.

(4)Гиляров-Платонов Н.П. Критическая статья о книге Парфения: Сказание о странствии. Цит.по: Сенатов В.Г.: Философия истории старообрядчества.М.,1908,с. 87.

(5) Пришвин М.М. У стен града невидимого. М., 1909, с.64; 40.

(6) Епископ Иннокентий Нижегородский (Усов)

(7) Пришвин М.М. У стен града невидимого. М., 1909, с.68, 69, 74

(8) Кельсиев В.И. Записка графа Стенбока о страннической секте. / /Сборник. Вып. 4, с.326.

Антология "Разумею пути Твоя", Москва, 2005


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования