Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

А.М.Некрасов. Женщины ханского дома Гиреев в XV-XVI вв. [ислам]


В большинстве опубликованных источников по истории отношений Руси с Золотой Ордой и государствами — ее наследниками женские имена почти не встречаются. Обычно в этой связи приходят на память ханша Тайдула (Тайдолу, Тагай-Тоглу) — старшая супруга ордынского хана Узбека (1) и еще только, пожалуй, последняя правительница Казанского ханства Суюм-Бике. Означает ли это, что в мусульманском мире Восточной Европы того времени женщины в политике — редкое исключение? Источники по истории Крымского ханства позволяют утверждать: нет, не означает, просто основная часть материалов доныне остается не опубликованной.

Из ранних источников собственно крымского происхождения можно почерпнуть немного: так, крымская хроника середины XVI в. — написанная Реммал-ходжой история правления хана Сахиб-Гирея — содержит оговорку, что к своему труду автор приступил по заказу дочери покойного хана Нури-Султан-хани (2). Жалованные акты крымских ханов XV-XVI вв., выданные женщинам, до нас не дошли. Другое дело — документы русско-крымских отношений, во множестве хранящиеся в фондах Посольского приказа: они с самого начала (последняя треть XV в.) и все чаще в дальнейшем называют нам имена ханских жен, дочерей, невесток, сестер. Упоминаются они, но реже, и в посольских документах Литовской Метрики. Правда, фигурируют в названных материалах исключительно женщины ханского рода Гиреев. Бывали среди них порой личности незаурядные.

Хотя "крымские" посольские книги и дополняющие их с 1579 г. разрозненные "столбцы" введены в научный оборот давно, обозначенная тема до сих пор не привлекала внимания исследователей (единственное исключение — вышедшая столетие назад статья М.Н.Бережкова (3)). Попытаемся хотя бы отчасти заполнить этот пробел (4).

В посольских книгах можно найти переводы посланий ханских жен и других женщин ханского рода к русским государям (а иногда и государыням) и ответные послания в Крым. В наказах русским послам и гонцам специально оговаривается порядок передачи поклонов и подарков (поминков) ханшам. К концу XVI в. в книги стали заносить поименные росписи поминков, где также обнаруживаем множество женских имен. В донесениях русских дипломатов из Крыма постоянно упоминаются женщины дома Гиреев, а их посланцы неизменно входили в состав крымских посольств в Москву (списки которых также ближе к концу века стали заноситься в посольские книги). Сходные росписи поминков (скарба) имеются и среди книг Литовской Метрики, но ханские жены упоминаются там часто без имени, просто как царицы.

Первой на страницах посольских книг упомянута Бараш-Султан — супруга бежавшего на Русь одного из сыновей основателя Крымского ханства Хаджи-Гирея — Хайдара. В 1483 г. Иван III просил утвердившегося на ханстве Менгли-Гирея (младшего брата и давнего соперника Хайдара) отпустить на Русь оставшуюся в Крыму "Айдарову царицу" с сыном (5). Неизвестно, исполнил ли хан эту просьбу; сам Хайдар, впрочем, вскоре попал в опалу и был сослан в Вологду, где и умер. С 1486 г. среди получавших поминки называются жены Менгли-Гирея: первой названа "царица Едегерева дочь Зизивудова", т.е. дочь Ядигара из знатного татарского рода Седжеутов (6). Одновременно упомянут ханский тесть (цть царев) Гирей-сейид (в источнике "Кирей-сиит" (7) ); возможно, именно его дочерью была названная позже Заян(?)-Султан (8). Но намного больше места в посольских книгах отведено старшей жене Менгли-Гирея ("большей царице") — Hyp-Султан, состоявшей в оживленной переписке с московскими правителями более 30 лет, с 1487 по 1519 г. Дочь большеордынско-го бея Темира из рода Мангытов, она поочередно была супругой казанских ханов Халиля, затем Ибрагима; овдовев во второй раз, в конце 1486 г. Hyp-Султан вышла замуж за крымского правителя (9). Двое ее сыновей от второго брака, Мухаммед-Эмин и Абдул-Латиф, оказались на Руси и попеременно занимали казанский престол как московские вассалы. Брак Hyp-Султан с Менгли-Гиреем, по всей видимости, остался бездетным. Послания Hyp-Султан Ивану III и затем Василию III, доброжелательные и трогательные, полны заботы о сыновьях и заверений в том, что она всегда печется о дружбе между "добрыми братьями" — московским и крымским государями.

В первые годы великий князь и ханша часто обменивались просьбами прислать подарки: Hyp-Султан просила то шубу, то соболей, то "инохо-дого мерина", Иван — дважды просил (и потом получил) "зерно жем-чюжное велико, хорошо, Тахтамышевское царево", прибавляя: "а что будет тобе у нас надобе, и мы тобе того не забороним" (10). Совершив около 1495 г. паломничество в Мекку, Hyp-Султан дарит Ивану иноходца, на котором ездила к святым местам (11). В дальнейшем в переписке речь идет больше о сыновьях ханши и сложных перипетиях их судьбы. Летом 1510 г. Hyp-Султан в сопровождении пасынка Сахиб-Гирея (будущего казанского, затем крымского хана) приехала в Москву, откуда направилась в Казань навестить сидевшего тогда на ханском престоле старшего сына, Мухаммед-Эмина. Погостив на обратном пути несколько месяцев в Москве, в декабре 1511 г. она выехала в Крым (12). После смерти супруга и прихода на престол пасынка — враждебного Руси Мухаммед-Гирея (1515) — для Hyp-Султан настали нелегкие времена. Русский посол И.Мамонов сообщал уже в начале 1516 г., что новый хан отобрал у нее в пользу сына Алп-Гирея часть доходов ("ясаки поотнимал"); правда, сама Hyp-Султан тогда же писала, что отдала их ханычу по своей воле, чтобы удержать его от набега на русские земли (13). Ее влияние при крымском дворе явно падает, что быстро осознают в Москве. Вскоре подкрепленные поминками просьбы содействовать мирным отношениям с Русью стали адресоваться не только Hyp-Султан, но и старшей жене Мухаммед-Гирея Нурум, а Нур-Султан уже в 1517 г. была сильно оскорблена качеством присланных ей Василием III поминков (14). С 1519 по 1522 г. в посольских книгах имеется лакуна, но еще в 1523 г. русский посол И.Колычев упоминал о том, что незадолго до этого к Hyp-Султан направлялись послы из Казани (15). Судя по всему, примерно в то время престарелой ханши и не стало в живых.

Во времена Мухаммед-Гирея (1515-1523), кроме Hyp-Султан (кстати, единственной упомянутой тогда из вдов Менгли-Гирея) и двух ханских жен в русско-крымской переписке начинают фигурировать и жены наследника престола (калги), других ханских сыновей (16). Любопытно, что жен "царевичей" московские толмачи именуют, как и ханских жен, "царицами"; "царевнами" называют дочерей и сестер ханов.

После прихода на крымский престол младшего брата прежнего хана — Саадет-Гирея (1523-1532) последний женился на Ширин-Бек — вдове своего старшего брата Ахмед-Гирея, ранее убитого по приказу Мухаммед-Гирея (17). Но над нею будто тяготел злой рок: в 1531 г. сын Ширин-Бек от первого брака, Бучкак-Гирей, принял участие в заговоре против Саадет-Гирея и поплатился за это головой. "Царица" оказалась в заточении, и дальнейшая судьба ее неизвестна (18).

Правление Саадет-Гирея, а также первые годы сменившего его на престоле Сахиб-Гирея (1532-1550) оказались заполнены непрерывной борьбой с претендовавшим на престол (и не раз его на время захватывавшим) племянником Ислам-Гиреем. Информация о ханских женах в этот период скудна (19). Русский посол В.Левашов сообщал, что супруга Сахиб-Гирея Фатьма-Султан умерла, и хан летом 1533 г. ездил в Керчь жениться на не названной по имени черкешенке ("черкаске"), надо полагать знатного рода. Упоминается в русских документах также вторая жена Сахиб-Гирея Ханыке-Султан; посольская книга Литовской Метрики в конце 1540-х годов называет двух жен хана — старшую, Девлет-Султан, и другую, Девлет-Бек (20). Русские посольские книги за 1540-1550-е годы практически не сохранились, но с начала 1560-х годов в нашем распоряжении вновь оказывается обильный материал по рассматриваемой теме.

В годы долгого правления внука Менгли-Гирея, Девлет-Гирея (1550-1577), в русских посольских книгах встречаются имена пяти крымских "цариц": Айше-Фатьма-Султан, Хан-Сугра, Ферхан (?), Ханыке, с 1570 г. добавляется "царица" Ширван (21). Посольская книга Литовской Метрики начала 1550-х годов перечисляет их несколько иначе: Айше-Султан, Фатьма-Султан, Девлет-Бек, Ферхан, чуть позже четвертой женой названа ханша Джамал, а около 1558 г. список приславших королю посланий ханских жен включает Фатьму-Султан, Ферхан, Хан-Сугру, Тюнелби (Джа-мал-Бек?) (22). Большое влияние на Девлет-Гирея оказывала "большая царица" Айше-Фатьма-Султан, мать калги Мухаммед-Гирея. Русский посол А.Нагой сообщал: хан "жалует свою большую царицу Аиша Фатма салта-ну... думает... со царицею и слушает ее" (23). Правда, в отличие, скажем, от промосковски настроенной Hyp-Султан, симпатии этой "царицы" были на стороне соперника Москвы — Польско-Литовского государства.

Здесь следует остановиться на появившемся в XVI столетии в доме Гиреев особом титуле, который московские толмачи передавали как "Анабиим-царица". Титул обозначал мать хана (ана-бегим собственно и значит "мать-госпожа" (24)). Впервые так была названа еще в 1525 г. мать Саадет-Гирея, Махдум-Султан (25) . В том, что титул — не просто дань уважения родительнице, убеждает роль Махдум-Султан в утверждении сына на престоле. Саадет-Гирей назначил калгой (второй по значимости титул в ханстве) брата Сахиб-Гирея, к тому времени уже побывавшего на казанском престоле и изгнанного оттуда стараниями Москвы. Судя по всему, отношения братьев не были безоблачными: в самом начале 1525 г. матерям хана и калги пришлось принести торжественную клятву (шерть) в том, что их сыновья гарантируют взаимную неприкосновенность. По словам посла И.Колычева, "матери их... шертовали на том, што царю Сап-Гирея (Сахиб-Гирея. —А.Я.) не убити и лиха на Сап-Гирея не думати, а Сап-Гирею... под царем царства не хотети и лиха на царя никакова не думати" (26). Таким образом, две вдовы покойного Менгли-Гирея занимали немаловажное место при дворе его сына. При этом, однако, трудно объяснить другой факт. Чуть раньше, весной 1524 г. Саадет-Гирей утвердил клятвой "шертную грамоту" с Василием III, обязавшись сохранять мир с Москвой (впрочем, клятву он впоследствии нарушал). В посольской книге сохранился так называемый дефтер — поименный список всех, кто принес перед русским послом О.Андреевым клятву на Коране вместе с ханом. Этот список, самый обширный из всех сохранившихся подобных перечней XVI в. (более 100 имен), включает не только ханских сыновей, высшее духовенство, крымскую знать, но даже слуг вплоть до "повара Гасана" и "повара Девлет-Келди". При этом в нем вообще отсутствуют жены хана и ханских сыновей, мать хана, но поименно перечислены 6 сестер хана (дочерей Менгли-Гирея) (27). Учитывая то, что такие дефтеры служили затем в качестве списка ожидающих получения поминков из Москвы, равно как и то, что супруги ханов и их сыновей впоследствии регулярно их получали, указанный пробел в списке можно объяснить разве что тогдашней сложной ситуацией внутри Крыма, менее чем годом ранее катастрофически разоренного ногаями.

Ана-бегим присутствуют в русско-крымской дипломатической переписке и во второй половине столетия. В 1565 г. А.Нагой отмечает возвращение из паломничества в Мекку "Анабиим-царицы" — матери Девлет-Гирея. Она участвовала в московско-крымской переписке по крайней мере до 1570 г. (28). Грамоты и поминки направлялись также ана-бегим — матерям наследовавших Девлет-Гирею сыновей Мухаммед-Гирея II (1577-1584) — упомянутой Айше-Фатьме-Султан — и Ислам-Гирея II (1584-1588) (29), причем во времена Ивана IV отдельно посылались и грамоты от царевичей Ивана и Федора (30).

В правление следующего сына Девлет-Гирея — Гази-Гирея (1588-1608) титул ана-бегим утерял буквальный смысл: "Онабиимово место" заняла старшая сестра хана Кутлу-Султан-хани. Она сама писала в Москву, что хан советовался с ней по всем вопросам и "всякое дело приказал ведати" ей (31). Сторонник промосковской политики (московский амият) Дервиш-бей настоятельно советовал русскому царю почтить сестру хана: "она тебе человек надобной". Не раз подчеркивается, что "она у царя в материно место" (32). Иногда в документах ее ошибочно именуют матерью хана (вероятно, вследствие буквального перевода титула ана-бегим), но затем опять становится ясно, что речь идет о сестре Гази-Гирея. Не менее интересно другое: наряду с Кутлу-Султан-хани у хана была еще одна ана-бегим — "царица" Ферхан. С нею в документах еще больше путаницы — ее именуют то "другой царевой матерью", то "царю о другой матери место", иногда просто матерью или сестрой хана (33) . Проясняет дело лишь довольно поздний документ — роспись "жалованья", полученного в Москве крымскими гонцами в 1602 г.: среди гонцов назван посланец "царевы мачехи Ферган царицы" (34). Действительно, мы видели, что Ферхан называлась среди жен Девлет-Гирея и, следовательно, могла приходиться мачехой одному из его младших сыновей. Кстати, московские писцы в это время уже нередко путались в многочисленных женах и дочерях ханов и ханычей, равно как и в титулах "царица" и "царевна".

Таким образом, титул ана-бегим к концу XVI в. приобретает самостоятельный статус и обозначает не обязательно мать хана, а кого-то из пользовавшихся большим влиянием при дворе его родственниц. Известно, что в Посольском приказе внимательно следили за иерархией иноземных дворов и тщательно ей следовали при составлении дипломатических документов. Поэтому можно заключить, что по своему положению ана-бегим стояли выше ханских жен — именно в таком порядке, на первом месте среди женщин, они всегда помещаются и в наказах послам и гонцам о передаче "поклонов", и в росписях поминков и "жалованья" членам крымских посольств, а их грамоты обычно предшествуют грамотам ханских жен, дочерей и т.д. Так, в правление Гази-Гирея за ана-бегим следуют четыре жены хана: "большая царица" Фатьма-Султан, Кармешай (Карим-Шах?), Мехривафа, Зейнаб (не всегда в одинаковой последовательности) (35), затем, как и прежде, идут жены калги и других ханычей, ханские дочери.

Особый интерес представляют родственные связи дома Гиреев. Мы уже видели, что из знатных родов как в Крыму, так и вне его происходили супруги Менгли-Гирея. В целом сведений о происхождении ханских жен немного, но известно, например, что во второй половине XVI в. среди них все чаще появляются уроженки Северного Кавказа. Из знатной адыгской семьи была супруга Девлет-Гирея, Айше-Фатьма-Султан, ее брат бей Аз-хад (Ахмед) входил в число приближенных хана (36); сестрой находившегося на службе у хана адыга Алклыч-мирзы называют источники другую жену хана, Хан-Сугру (37). Наконец, черкешенкой была и невестка Девлет-Гирея — жена Ислам-Гирея, при хане состоял также брат "царицы" Али-мирза (38). Внук Девлет-Гирея Саадет-Гирей (старший сын Мухаммед-Гирея, на короткое время захвативший престол в 1584 г.) был женат на Ерту-ган — дочери правителя Малой Ногайской орды Казы (Гази) (39). После смерти мужа Ертуган вышла за его младшего брата Мурад-Гирея, бежавшего в Россию.

В тесных родственных отношениях состояли ханы с высшей крымской знатью. Чаще всего за представителей ведущих татарских родов Ширин, Седжеут и др. выдавались ханские дочери — "царевны". Так, дочь Менгли-Гирея Махдум-Шах вышла за ширинского бея Девлетека, другая дочь Магим (Муким?) — за Хусейна, брата ханши Hyp-Султан, еще одна дочь хана, Кутлу-Султан, впоследствии стала супругой сына Девлетека Бахтияра (40). Дочь Мухаммед-Гирея в те же времена вышла за сына другого Ширина — Агыш-бея (41). Упоминавшаяся супруга Ахмед-Гирея и затем Саадет-Гирея Ширин-Бек была дочерью Бараш-бея — старшего брата Девлетека (42). Еще одна дочь Менгли-Гирея Мехри-Султан-ханыке была женой Мамыш-бея Седжеута — ханского шурина (брата неизвестной нам по имени ханши — дочери Лдигара Седжеута). Сын Мамыш-бея Кочкар-мирза позже женился на дочери Саадет-Гирея, а сестра Кочкар-мирзы стала женой племянника Саадет-Гирея Ислам-Гирея (43). Носившая титул ана-бегим сестра Гази-Гирея Кутлу-Султан-хани была замужем за Хаджи-беем Ширином (внуком Девлетека) (44). Ближе к концу столетия, по мере перехода под власть крымских ханов части ногаев, устанавливаются брачные связи Гиреев с ногайской знатью. Помимо упомянутых браков Ерту-ган с ханскими сыновьями отметим здесь брак дочери Девлет-Гирея и Арсланай-мирзы — сына Дивей-бея Мангыта (внука Темир-бея и, следовательно, племянника Hyp-Султан). Другой сын Дивея, Исанай, женился на еще одной дочери Девлет-Гирея, Улуг-хани (45). Дочери хана Мухаммед-Гирея II Исаян(?)-Султан и Девлет-Султан были замужем соответственно за Али-мирзой Ширином и Мухаммед-мирзой Седжеутом (46).

Почти все названные "царевны" регулярно направляли послания в Москву. Знаменательно, что ни одна из жен даже самых крупных крымских сановников, происходившая не из рода Гиреев, насколько можно судить по источникам, не посылала гонцов с грамотами в Москву и не получала поминков, как "царевны".

Большинство посланий ханских жен, невесток и дочерей в Москву — краткие, стандартные, с формально-стереотипными заверениями в дружбе (даже в годы жестоких столкновений Руси и Крыма). Лишь в конце века за сухими строками канцелярского перевода татарских грамот проглядывает еще одно живое женское лицо — супруги Мухаммед-Гирея и матери бежавшего в Россию Мурад-Гирея — "царицы" Хан-Токтай. Обращаясь к царю Федору и царице Ирине, она не только беспокоится о сыне, но и совершенно по-женски желает бездетным супругам: "а вас бы Бог обрадовал чадородием" (47). Даже после смерти Мурад-Гирея в Астрахани Хан-Токтай продолжает писать русскому царю теплые письма, благодаря его, в частности, за заботу о невестке — вдове сына Ертуган. Последняя по просьбе хана Гази-Гирея осенью 1593 г. была отпущена со своей свитой в Крым и также писала оттуда письма с благодарностью царю Федору и Б.Ф.Годунову. В одном из писем Ертуган среди прочего просит прислать оставшийся "для переплетки у Шебан мурзина человека аталыка куран мой (т.е. Коран.—А.Н.) (48). Уже будучи в Крыму, она помогла русским послам кн. М.Щербатову и А.Демьянову втайне от хана отправить гонца в Москву (49). Судя по всему, за оказанный в России прием она испытывала искреннюю признательность.

В.В.Бартольд давно отметил в мусульманской истории примеры "деятельного и властного вмешательства женщин в государственные дела". Особенно это было связано с влиянием входивших в сферу мусульманской культуры кочевых народов, долго сохранявших "степные традиции" женской независимости. Лишь с дальнейшим утверждением исламских норм все больше ограничивались права женщин, и обычными становились правила гаремного быта и затворничества (50). Татарский Крым XV-XVI вв. демонстрирует нам еще во многом старое, "степное" отношение к женщине (разумеется, если судить по ханскому дому). Но и здесь с течением времени идут перемены: если в начале столетия русские послы лично встречались с "царицами" (как, например, И.Мамонов с Hyp-Султан в 1516 г.) и передавали им поклоны, грамоты и подарки от своего государя, то уже в 1564 г. посол А.Нагой в ответ на пожелание быть на приеме у "царицы" услышал, что такого "в обычье не ведетца": ханша пришлет человека выслушать речи и забрать поминки (51).

Итак, даже краткий обзор имеющихся в посольских документах данных о роли женщин в политической жизни Крымского ханства XV-XVI вв. позволяет заключить: считать действующими лицами крымской истории одних только мужчин несправедливо. Лики крымских женщин явственно видятся сквозь четыре столетия; притом страницы источников рисуют в нашем воображении не робкие силуэты за окнами ханского дворца, но образы правительниц, решительно вторгающихся в чисто мужские дела мужей, братьев, сыновей — дипломатию и управление государством. И эти образы придают истории дома Гиреев больше красок и полноты.

-------------------------

(1) Помимо сообщений русских летописей и арабских авторов, а также известных грамот Тайдулы русским православным иерархам недавно введены в оборот два новых документа из венецианской коллекции ордынских материалов XIV в.: Григорьев А. П., Григорьев В. П. Послание ордынской ханши Тайдулы венецианскому дожу (1359)// Вестник С.-Петербургского университета. 1996. Сер. 2. Вып. 4 (23). С. 18-23; они же. Платежная ведомость Тайдулы (1359) // Там же. 1997. Вып. 3 (16). С. 18-27.

(2) Tarih-i Sahib Giray han. Ankara, 1973. S. 147-148, 275-276. В посольской книге Литовской Метрики (1548) Нур-Султан-ханике названа в числе старших дочерей Сахиб-Гирея: Книга посольская Метрики великого княжества Литовского. М., 1843. Т. 1. С. 44-45.

(3) Бережков М.Н. Нур-Салтан, царица крымская // ИТУАК. 1897. № 27. С. 1-17.

(4) Автор уже имел случай бегло затронуть данный сюжет: Некрасов A.M. "И приговорил государь о крымском деле..." // Родина. 1997. № 7. С. 26-27.

(5) Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымской и Ногайской Ордами и с Турцией. Т. 1 // Сборник имп. Русского исторического общества. (Далее — СИРИО.) СПб., 1884. Т. 41. С. 35. Сохранился перевод письма Хайдара к супруге: там же. С. 37. 

(6) Там же. С. 54, 56, 57, 352.

(7) Искаженные русскими толмачами татарские имена даются по возможности в исправленном виде либо помечаются знаком вопроса. Титул сейид указывает на происхождение ханского тестя из лиц духовного звания.

(8) СИРИО. Т. 41.C. 178 (1493 г.).

(9) Там же. С. 59. Согласно "скарбовой книге" Литовской Метрики за начало XVI в. всего у хана было три "старших царицы" и две "меньших": Довнар-Запольский М.В. Литовские упоминки татарским ордам. Скарбовая книга Метрики Литовской 1502-1509 // ИТУАК. 1898. № 28. С. 42, 57 (1504, 1507 гг.).

(10) СИРИО. Т. 41. С. 80, 104, 108, 126, 273.

(11) Там же. С. 272.

(12) ПСРЛ. СПб., 1853. Т. 6. С. 251; М.-Л., 1965. Т. 13. С. 13-14; СПб., 1910. Т. 20. Ч. 1. С. 384-385; М.-Л., 1959. Т. 26. С. 301; М.-Л., 1963. Т. 28. С. 345. См. также позднейшие упоминания в посольских книгах: Памятники дипломатических сношений... Т. 2 // СИРИО. СПб., 1895. Т. 95. С. 166, 678 (посольская книга за 1510-1514 гг. утрачена).

(13) СИРИО. Т. 95. С. 290, 292, 303.

(14) Там же. С. 391, 416, 487-188, 541, 584-585.

(15) Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф- 123. Оп. 1. Кн. 6. Л. 5об.

(16) О структуре и составе дома Гиреев подробнее см.: Некрасов A.M. Возникновение и эволюция Крымского ханства в XV-XVI вв. // ОИ. 1999. № 2. С. 48-58.

(17) СИРИО. Т. 95. С. 524; РГАДА- Ф. 123. Оп. 1. Кн. 6. Л. 4об.-5; 93.

(18) Там же. Л. 316 об.-318.

(19) Это было, вероятно, следствием небрежного ведения дипломатического делопроизводства в годы малолетства Ивана IV: многие обычно приводившиеся ранее в посольских книгах документы в эти годы в них вообще не заносятся, некоторые заносятся с большим опозданием. Так, в составе прибывшего в апреле 1539 г. в Москву крымского посольства названы люди от "цариц" — между тем далее приводится текст послания лишь от одной из ханских жен: РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 8. Л. 565, 570-570 об.

(20) Там же. Кн. 7. Л. 61об.-62 (1533); Кн. 8. Л. 570 (1539); Книга посольская Метрики... Т. 1. С. 44-45 (1548). Собственно, ханыке — не имя, а почтительное обращение к супруге, дочери правителя, потому "Ханыке-Султан" может обозначать любую из ханских жен (возможно, Девлет-Султан).

(21) РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 10. Л. 411об.-415, 443-444об.; Кн. 11. Л. ЗЗ1 об.-331об., 389-391; Кн. 13. Л. 317об.-321об., 333об.-335; Кн. 14. Л. 188-189 об.

(22) Книга посольская Метрики... Т. 1. С. 64, 82, 85; 113, 151-152.

(23) РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 10. Л. 163 (1563).

(24) О почтительном обращении бегим см.: Гафуров А.Г. Имя и история. М., 1987. С. 35.

(25) РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 6. Л. 92об.-93.

(26) Там же. Л. 80.

(27) Там же. Л. 64-64 об. (опубл.: Записки Одесского общества истории и древностей. Одесса, 1863. Т. 5. С. 413).

(28) Там же. РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 11. Л. 206об., 207об., 328, 389; Кн. 12. Л. 350об.; Кн. 13. Л. 316-31 боб., ЗЗЗоб.

(29) Там же. Кн. 15. Л. 88-89, 289об.-291об.; Кн. 16. Л. 153об.-154: 1579. Д. 2. Л. 53-56; 1582. Д. 1.Л. 1.

(30) Там же. Кн. 11. Л. 340-341, 430-431; 1579. Д. 2. Л. 56-60, 64-66.

(31) Там же. Кн. 17. Л. 90об. (1588).

(32) Там же. Кн. 17. Л. 385об.-386; Кн. 19. Л. 317, 357об.-358; Кн. 20. Л. 505об.; Кн. 21. Л. 528; 1596. Д. 4. Л. 54. *

(33) Там же. Кн. 18. Л. 107об.; Кн. 19. Л. 19об., 173, 317об.; Кн. 21. Л. 318об.( 528об., 591об.; 1590. Д. 2. Л. 81; 1591. Д. 4. Л. 19; 1596. Д. 4. Л. 12, 34, 54, 71, 72, 74.

(34) Там же. 1602. Д. 1.Л. 15,38.

(35) Там же. Кн. 17. Л. 395-395об.; Кн. 18. Л. 40; Кн. 19. Л. 7об., 18, 20, 317об., 359-360; Кн. 20. Л. 28об.-29, 493-494об., 505об.-506; Кн. 21. Л. 95-95об., 319.

(36) Там же. Кн. 10. Л. 149об., Кн. 11. Л. 83-84, 334-335; Книга посольская Метрики... Т. 1.С. 82, 86.

(37) РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 14. Л. 3, Кн. 15. Л. 44.

(38) Там же. Кн. 14. Л. 265об.; Кн. 16. Л. 139.

(39) Там же. Кн. 18. Л. 306-308об.; Кн. 20. Л. 334-335об.

(40) СИРИО. Т. 41. С. 144, 307, 401, 524.

(41) СИРИО. Т. 95. С. 272.

(42) СИРИО. Т. 41.С. 274.

(43) Там же. С. 352; Т. 95. С. 57, 299, 636; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 6. Л. 164об., 316.

(44) Там же. Кн. 11. Л. 193, 205; Кн. 17. Л. 322; Кн. 20. Л. 494об.; 1590. Д. 2. Л. 81.

(45) Там же. Кн. 11. Л. 230, 299об.; Кн. 15. Л. 168; 1591. Д. 5. Л. 95.

(46) Там же. 1582. Д. 1.Л. 23; 1586. Д. 1.Л. 1.

(47) Там же. Кн. 17. Л. 370, 372 (1589).

(48) Там же. Кн. 21. Л. 350 (1594). Шабан-мирза — брат Ертуган.

(49) Там же. Л. 236об.-238.

(50) Бартольд В.В. Первоначальный ислам и женщина // Бартольд В.В. Соч. М., 1966. Т. VI. С. 649.

(51) СИРИО. Т. 95. С. 289; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 11. Л. 203; Кн. 12. Л. 224об.

Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования