Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Шкаровский М. В. Православная Церковь в рейхскомиссариате «Украина». Часть 2 [история Церкви]


 Через месяц после своего назначения (митрополитом Диони­сием) администратором Украинской церкви архиеп. Поликарп был фактически признан в этом качестве руководством РКУ. 24 января 1942 г. администратор нанес визит представителю реихскомиссара фон Ведельштедту и передал ему приветствие, адресованное Коху. Об этой встрече подробно сообщалось в "Известиях Германской Евангелической Церкви" № 30 от 1 марта 1942 г.: "Понимая исто­рическое значение событий, которые сегодня разыгрываются как в Восточной Европе, так и во всем мире, — сказал архиепископ, — и осознавая, что лучшее будущее моего народа тесно связано с по­бедой великого немецкого народа, я выражаю свою готовность к честной совместной работе в этом большом деле. Ландесхаупт-манн фон Ведельштедт подчеркнул, что германские органы управ­ления принципиально гарантируют церковную свободу. Он с удовлетворением узнал из слов архиепископа, что с церковной стороны существует готовность работать вместе с германской ад­министрацией по достижению умиротворения и благосостояния страны. Особая задача Церкви состоит в воспитании у молодежи дисциплины и порядка в духе нового времени" 265 .

Но весной 1942 г. ведомства Рейхскомиссариата "Украина" уже перешли к проведению равноудаленной политики, не отдавая явного предпочтения автокефальному или автономному церковному направлению. 4 мая в Ровно состоялась конференция с уча­стием представителей властей и уполномоченных преосвященных Алексея и Поликарпа, на которой руководитель политического отдела РКУ Пальце официально заявил: "На территории Украины существуют теперь две Церкви... У государственной власти нет предпочтения ни одной, ни другой... Вопрос принадлежности к автокефальной или к автономной Церкви зависит исключительно от верующих. Возможно, что позднее появится необходимость вмешательства по этому вопросу и для государственной власти, сейчас же надо постараться разрешить этот вопрос мирно... Духо­венство не имеет права накладывать подати и взносы на населе­ние, ибо это является прерогативой исключительно г. рейхско­миссара... Священники не имеют права преподавать Закон Божий в школах, они могут это делать только в храмах"266 . Еще раньше гебитскомиссарам было дано указание Коха— не допускать, чтобы в украинской прессе "одно или другое направление было пред­ставлено в качестве поддерживаемого германской администрацией267.

По решению рейхскомиссара, который сохранил в силемногие действовавшие в СССР законы, были сделаны невозможными как контакты Церкви с молодежью — вследствие отмены религи­озных занятий в школах, так и празднование многочисленных цер­ковных праздников, которые стали было вновь отмечаться населе­нием. В Василькове, например, начальник областного сельскохо­зяйственного управления во время уборки урожая запретил совер­шать богослужения даже в выходные дни. Когда же крестьяне не послушались, он выгонял людей из храма плетью.

В РМО относились к подобной политике критически, выступая за пропагандистски выгодную более мягкую линию. Так, в докладной записке "Положение на Украине" от 20 октября 1942 г., написанной чиновником этого министерства, говорилось: "Не учи­тывая значения и морального влияния Православной Церкви на Украине, германские органы власти запретили преподавание религии в школе в качестве обязательной учебной дисциплины. Только в исключительных случаях разрешается в свободное время, после окончания обязательных уроков, преподавать молодежи религиоз­ное учение и при этом не священникам, а светским работникам. Связанное с большевиком Губельманом-Ярославским преследова­ние религии в определенной степени продолжается на занятых ук­раинских землях с германской стороны. Связанное с этим сходство к сожалению было усилено и другими фактами. Так, например, в Дубно церковь бывшей греко-католической семинарии (а еще раньше русского монастыря) была превращена в склад зерна: в ней работают евреи, хотя на церкви все еще сохранился знак креста. "Большевистские порядки", — ропщет население..." 268.

В архивных документах встречаются и упоминания случаев уничтожения украинских православных храмов по приказу германской администрации, например в Гадяче. В связи с этим можно вспомнить взрыв знаменитого древнего Успенского собора в Киево-Печерской Лавре. Кем был уничтожен этот храм, до сих пор точно не известно. С одной стороны, в публикации современной российской газеты "Совершенно секретно" на основе личного свидетельства утверждается, что собор был взорван 3 ноября 1941 г. специально оставленной в Киеве при отступлении советских войск диверсионной командой.269 Но, с другой стороны, гер­манские архивные документы свидетельствуют об обратном. В частности, находившийся в момент взрыва в Киеве К. Розенфельдер писал 13 июня 1944 г. начальнику руководящей группы по во­просам культуры Мильве-Шредену: "Относительно взрыва церкви среди немцев господствует общее мнение, что он был произведен по приказу РКУ. Следующие обстоятельства дают повод для этого предположения: 1) Перед взрывом собор часто предоставлялся для осмотра. 2) Многочисленные жители соседних зданий были пол­ностью эвакуированы перед тем, как последовал взрыв. 3) Распо­ложенная на монастырской территории полицейская часть во вре­мя взрыва находилась на тренировке вне этой территории... Среди местных жителей также господствует мнение, что монастырь взо­рван немцами" 270.

О том, что взрыв произвели нацисты, пишет и такой автори­тетный ученый, как Ф. Хейер: "Вероятнее всего, за акцией стояли руководитель Партийной канцелярии Мартин Борман и рейхскомиссар Эрих Кох, которые преследовали цель лишить Украину ее идейного центра, чтобы можно было создать новый, без помехи со стороны исторических воспоминаний... Эту точку зрения отстаи­вал руководивший галицийской политикой полковник Бизану. В киевском подразделении Абвера господствовало мнение, что взрыв произвели части СС под командованием главного начальни­ка полиции и СС юга России обергруппенфюрера СС Прютцмана, который занял Лавру в качестве своей резиденции и никому не разрешал доступ в нее".271

Рассматривая политику Э. Коха, вполне можно представить, что он приказал взорвать собор. Рейхскомиссар с самого начала был склонен к крайне грубым, силовым методам. Характерный эпизод (произошедший в 1942 г.) приводит в своем "Меморандуме о проб леме управления на занятых восточных территориях" от 10 февраля 1944 г. генеральный комиссар Таврии и Крыма А. Е. Фрауэнфельд: "Через несколько недель рейхскомиссар Кох предпринял вместе с вновь назначенными генеральными комиссарами информацион­ную поездку в особом поезде в Ровно и Киев и по этому поводу он преподал в качестве последней мудрости отстаиваемой им поли­тики в рейхскомиссариате ''Украина" фразу: "Если я найду укра­инца, который будет достоин сидеть со мной за одним столом, я должен буду приказать его расстрелять" 272.

Осенью 1942 г. Кох предпринял несколько открыто антиукра­инских акций, которые коснулись и Церкви, например закрытие всех учебных заведений, кроме начальных школ, и высылку их учащихся вместе с преподавателями на принудительные работы в Германию. При этом рейхскомиссар чувствовал личную поддерж­ку Гитлера. Так, прибыв из ставки фюрера, Кох говорил на сове­щании в Ровно 26—28 августа 1942 г.: "Свободной Украины не существует. Цель нашей работы должна заключаться в том, чтобы украинцы работали для Германии, а не в том, чтобы мы здесь осчастливили народ... Уровень образования украинцев должен оставаться низким. В соответствии с этим предусмотрена школь­ная политика. Трехклассные школы уже способствуют слишком высокому образованию. Далее необходимо сделать все, чтобы пре­градить силу рождаемости на этой территории. Для этого фюрер наметил особые акции... В культурной области мы дали украин­цам обе церкви. О дальнейшей культурной работе не может быть и речи" 273 .

1 октября 1942 г. Кох издал своего рода сенсационный указ, который отчасти можно считать и развитием идеи Гитлера, зая­вившего 29 сентября 1941 г. в беседе с Борманом и Розенбергом, что на Украине Германия не может быть заинтересована в единственной сильной Церкви, подавляющей все остальные274. В указе рейхскомиссар требовал от генеральных комиссаров провести раз­деление автономной Церкви и автокефальной на несколько неза­висимых, по две соответственно в каждом из генерал-бецирков: "В будущем не будет ни администратора Поликарпа, ни экзарха Ук­раины Алексия, оба станут лишь старшими епископами их церковных направлений в генерал-бецирке Луцк... Сперва генераль-ный комиссар своим решением назначает епископов и оценивает их пригодность через год. При этом предварительно дается мое 1разрешение... Хиротонии священников во епископов в генерал-бе­цирке будут проводиться архиереями тех же церковных направле­ний генерал-бецирка по мере надобности после предварительного разрешения генерального комиссара... Назначение священников компетентный для этого епископ предпринимает после предвари­тельного разрешения генерального комиссара. Смещение священников проводится генеральным комиссаром по предложению гебитскомиссаров". Помимо введения системы тотального контроля и управления религиозной жизнью Кох указывал также на необхо­димость "всеми подходящими способами препятствовать любому объединению автономной Церкви с автокефалистами" 275.

Даже чиновники РМО, узнав о приказе Коха, были неприятно поражены и отреагировали резко негативно. Осенью 1942 г. они придерживались уже совсем другой точки зрения, считая, что не­обходимо создать единую сильную Украинскую Церковь в качест­ве противовеса Московской Патриархии. Судя по сообщениям по­лиции и СД конца 1941—1942 гг., это ведомство также постепенно стало одобрительно относиться к слиянию автономной Церкви с автокефалистами, так как тогда, по мнению СД, последняя сталабы канонической и потеряла бы остронациональный характер276. А в упоминавшейся докладной записке РМО "Положение на Украине" от 20 октября 1942 г.подсчеркивалось: "Принимая во внимание ход войны, германские оккупационные власти имеют достаточно оснований требовать абсолютной самостоятельности украинской церковной иерархии от Московского патриархата и осуществления объединения всего православного церковного управления на Украине под одним руководством" 277.

Эти прямо противоположные позиции германских ведомств са­мым непосредственным образом отразились на состоявшейся осенью 1942 г. попытке объединения автономной Церкви с автокефалистами. 4—8 октября, несмотря на категорический запрет рейхс-комиссара, в Луцке прошло заседание синода автокефальных архиереев. В соответствии с его решением еп. Мстислав и архиеп. Никанор поехали к экзарху Алексию и предложили ему подписать до­кумент о признании автокефалии Украинской Православной Церкви и проведении объединенных мероприятий. Переговоры с экзархом состоялись 8 октября в Почаевской Лавре. В результате митр. Алек­сий и автокефальные архиереи подписали следующий акт: "1. При­знаем, что фактически Украинская Автокефальная Православная Церковь уже существует. 2. Украинская Автокефальная Право­славная Церковь имеет единение со всеми Православными Церк­вами через Его Блаженство Блаженнейшего Митрополита Диони­сия, который до Всеукраинского Поместного Собора является Ме­стоблюстителем Киевского Митрополичьего Престола. 3. Высшим органом управления Украинской Автокефальной Православной Церкви до Всеукраинского Поместного Собора является Священ­ный Собор епископов Украины, который управляет церковной жизнью Украины через Священный Синод. 4. Священный Синод состоит из пяти старших епископов Украины... 7. Все различия канонического характера, которые вызвали разъединение, нами рассмотрены и больше не существуют".278

Принятый в Почаеве акт являлся несомненной победой автокефалистов и потому, что он утвердил самочинную автокефалию и потому, что в образованном синоде автономистам досталось лишь два места из пяти. Первенство в этом синоде по старшинству хи­ротонии принадлежало автокефалисту митрополиту Пинскому и Полесскому Александру, а секретарем становился Мстислав Скрыпник.

Это изменение позиции митр. Алексия являлось большой неожиданностью как для церковных деятелей, так и для германских органов власти, ведь экзарх ранее неоднократно публично заявлял, что объединение с "автокефалистами" по каноническим причинам совершенно исключено. Возможно, здесь вновь дало себя знать ревностное украинофильство митрополита, характерное для него в 1930-е гг. Один из близких к еп. Мстиславу церковных деятелей иначе объяснял мотивы неожиданного поступка экзарха: "Может быть, главное, что дело Москвы проиграно и Россия будет унич­тожена. А на победу большевиков была вся его ставка. Все клятвы, которые он дал в Москве, стали беспредметными" 279.

Главный инициатор проведения акции объединения еп. Мстислав так объяснял в предназначенной для германских ведомств записке мотивы своих действий: "Главным аргументом, который постоянно выдвигали и, сильно вредя автокефальной Церкви, пуб­лично пропагандировали Алексий и его епископы, особенно Пан­телеймон, был упрек, что автокефальная Церковь является "нека­нонической". Заявлением, что больше не существует канонических различий между обеими Церквами, Алексий себя сильно скомпро­метировал и больше не может забрать его назад, даже если, как ожидается, Пантелеймон и некоторые связанные с ним епископы откажутся признать объединение и отрекутся от Алексия". Из этой записки, согласно сообщению СД от 18 декабря 1942 г., немцы сделали заключение, что со стороны Мстислава это была интрига, нацеленная на то, чтобы "избавиться от врага Алексия и одновре­менно "выбить из рук" автономной Церкви главное средство борь­бы — упрек в незаконности автокефального направления" 280.

Вокруг акта от 8 октября 1942 г. в последующие месяцы вращались все церковные споры на Украине. Уже вскоре "акт объ­единения" вызвал значительное сопротивление, прежде всего со стороны автономной Церкви. Это привело к кризису руководства в ней. Почти все из 16 архиереев, которым экзарх разослал подпи­санный документ на отзыв, отреагировали отрицательно. Ознако­мившись с этими мнениями, три авторитетных архиерея — архи­епископ Черниговский Симон, управляющий Киевской епархией еп. Пантелеймон и епископ Полтавский Вениамин выпустили ме­морандум, в котором "акт объединения" признавался не имеющим никакой канонической силы. Митр. Алексию предлагалось снять с акта свою подпись, сложить звание экзарха, а управление Церко­вью сосредоточить в Священном Синоде281. Важное значение имела точка зрения пользовавшегося большим авторитетом у верующих схиархиеп. Антония (Абашидзе). Перед своей смертью (1 ноября 1942 г.) владыка направил митр. Алексию письмо, в котором он осудил подписание акта и горячо упрекал экзарха.282

Одновременно в ход дела решительно вмешалось руководство рейхскомиссариата. От Мстислава, который несмотря на выска­занный 22 сентября генеральным комиссаром запрет на пребыва­ние западнее Днепра побывал в Луцке и самовольно сыграл в опи­сываемых событиях решающую роль, потребовали выехать в вы­бранный им самим населенный пункт восточнее Днепра. Мстислав оказался вынужден 22 октября оставить Киев и отправиться к мес­ту ссылки в г. Прилуки Черниговского генерал-бецирка. Ему была запрещена всякая политическая и церковная деятельность и сооб­щено, что ссылка задумана в качестве средства проверки его при­годности. Беседовавший с епископом полковник Даргель назвал Мстислава иезуитом, но заявил, "что все равно Алексий и москов­ские епископы не останутся на Украине" (то есть в будущем ока­жутсянасильственно удалены с ее территории)283.К. Розен-фельдер в своей докладной записке от 20 апреля 1943 г. охаракте­ризовал этот конфликт следующим образом: "Так как генеральная политическая линия в рейхскомиссариате диаметрально противо­положна к существующей структуре и цели деятельности автоке­фальной Украинской церкви, это должно было привести к кон­фликту между государством и церковью. Следствием данного конфликта стал роспуск всех украинских церковных советов, из­гнание из Киева в Прилуки (вне области гражданского управле­ния) бывшего украинского политика Скрыпника — в настоящее время епископа Мстислава. В РКУ даже обдумывали возможность полной ликвидации автокефальной Церкви, так как она все в большей степени подвергается политизации"284.

В целом же в РКУ были заинтересованы в том, чтобы сохра­нить раскол в Церкви и настраивать верующих друг против друга. Во время приема в рейхскомиссариате 23 октября экзарху было заявлено, что правящей власти представляется невозможным уча­стие в любой форме митрополита Дионисия в жизни Православной Церкви Украины или фигурирование его в качестве представителя этой Церкви. Митр. Алексию также сообщили, что германская власть не может позволить, чтобы в состав украинского епископата входили личности, которые в прошлом играли политическую роль. Это заявление было направлено против еп. Мстислава. Наконец, экзарху указали, что учреждения Рейхскомиссариата "Украина" рассматривают акт от 8 октября только в качестве акта объединительной комиссии; он представляет из себя лишь проект возможного объединения автокефалистов с автономной Церковью285.

11-12 ноября в Кременце состоялась встреча митр. Алексия и администратора Поликарпа, на которой экзарх сообщил о первых отрицательных отзывах своих епископов и о приеме в РКУ. В результате переговоров архиеп. Поликарп отказался от многих пунктов акта от 8 октября, пойдя на серьезные уступки: состав синода теперь должен был состоять из епископов автономной Церкви и автокефалистов поровну, а секретарем вместо Мстислава намечался автономный епископ Вениамин; возглавление Церкви на Украине или представительство ее митрополитомДионисием признавалось неактуальным; акт от 8 октября считался теперь декларативным документом, а не декретом уже совершившегося фактического объединения. Наконец, сам созыв синода предполагался только после получения положительного ответа всех епископов экзархата и согласия государственной власти286.

Вскоре митр. Алексий получил упоминавшийся выше меморандум трех архиереев с требованием полного отказа от акта 8 октября, а 27 ноября состоялся еще один прием экзарха в Киевском генерал-комиссариате. Владыка сообщил об общем желании своих архиереев обсудить проблему на соборе епископов экзархата, но получил жесткий ответ, что такой собор не будет допущен до окончания войны. Учтя мнение духовенства и паствы, митр. Алексий издал указ от 15 декабря 1942 года о том, что "каноническое решение...дела объединения прекращается до окончания войны, а акт от 8.10 с.г. отменяется до рассмотрения его на первом после войны Соборе епископов экзархата"287.

И тут в дело вмешалось Министерство занятых восточных территорий, увидевшее реальную возможность выполнения своих планов создания единой украинской церкви. По всей вероятности и Мстислав, имевший тесные связи с министерством. действовал в октябре не самовольно, а с его санкции. Чиновники РМО, использовав претензии автокефального митрополита Харьковского Феофила на то, чтобы он, как старейший архиерей, созвал Всеукраинский Собор, выступили с инициативой проведения 22-24декабря 1942 г. "заседания синода объединенной Украинской православной церкви". Это заседание должно было состояться в Харькове, который находился на территории, контролируемой военной администрацией, вне пределов досягаемости Коха. Но последней все-таки сумел сорвать проведение архиерейской конференции в
Харькове, на которую вероятно в любом случае не приехало бы большинство епископов автономной Церкви. В своей "Докладной записке к православному церковному вопросу в рейхскомиссариате Украина" от 31 января 1943 г. К. Розенфельдер с негодованием писал: "Рейхскомиссар Украины до сих пор пресекал все высказанные православной стороной желания о проведении церковного собрания (Собора). Так в конце концов пришлось отменить ... съезд всех украинских архиереев в Харькове (22—24.12.42) поскольку рейхскомиссар не разрешил епископам управляемой им территории поездку в Харьков, хотя это совещание было одобрено военной администрацией и командиром полиции безопасности и СД в Харькове. Такая политика медленно, но верно ведет к полной потере доверия значительной части населения (и не только верующих) к германскому руководству... Если немецкая сторона
будет препятствовать каждой попытке регулирования церковной
жизни, случаи такого рода закономерно обратят взглядыверующих на Москву"288.

Полное согласие с позицией РМО фактически выражал шеф генерального штаба старшего генерала войск безопасности и командующего на территории группы армий "Б", писавший 9 января 1943 г.: "Прежняя разработка церковного вопроса неудовлетворительна... Совместная работа с Германией должна быть документально оформлена изъявлением лояльности по отношению к немецкому Вермахту на назначенном 22—24 декабря 1942 г. в Харькове Синоде. Синод не состоялся, так как РКУ запретил выезд епископов. Вследствие этого дружественные Германии церковные круги были обижены" 289. Представитель РМО при группе армий "Б" Риссингер также сообщал \9 января 1943 г. в министерство о большом недовольстве в местных церковных кругах запрещением проезда епископов в Харьков и подчеркивал, что за сопротивлени­ем объединению священнослужителей автономного направления "вероятно, скрываются великорусские националисты" 290.

Чиновники РМО не оставили своих планов и после харьковской неудачи, предлагали все-таки провести заседание Синода, но теперь уже в Почаевской Лавре. Об этом Розенфельдер писал в докладной записке от 31 января 1943 г.: "Укрепленная германским сопротивлением православная церковь может быть полезной толь­ко Москве или экстремистскому украинскому национализму. По­этому, исходя из германских целей в восточном пространстве, я считаю целесообразным при вновь возникшем поводе дать знать представителям православных церковных групп, что не существу­ет возражений против проведения Собора всех украинских архие­реев, в случае если он останется в рамках программы заседаний намеченного в Харькове совещания... Но я считаю нежелательным проводить такой Собор вне подчиненных гражданскому управле­нию областей". Кроме того, в записке предлагалось разрешить соз­дание духовных семинарий: "Поэтому следует стремиться к тому, чтобы учредить заведения по подготовке священников с постоян­ным учебным процессом. Эти заведения будут ограничены необходимым количеством (не больше одного на генерал-бецирк). Списки намеченных к приему воспитанников, как и состав препо­давательского корпуса и учебные планы представляются соответ­ствующему генеральному комиссару. Вследствие этого станет возможным далеко идущий контроль православного клира и опре­деленное управление им" 291.

Однако все подобные планы наталкивались на непреодолимое препятствие в лице Коха, который не шел ни на какие компромиссы. Оставался лишь один вариант —добиваться его устранения. И такая попытка была предпринята. 20 апреля 1943 г. Розенфельдер отправил обширный доклад "Церковная политика в рейхскомиссариате Украина" непосредственно А. Розенбергу. В нем резко кри­тиковался указ Коха от 1 октября 1942 г. и делался вывод: "Группа религиозной политики не может рассматривать подобного рода решение церковного вопроса в РКУ в качестве решения в духе германских целей на Востоке... Поэтому группа религиозной по­литики просит утвердить прилагаемый проект увольнения госпо­дина рейхскомиссара" 292. Ненавидевший Коха Розенберг имел и другие причины добиваться его устранения, что рейхсминистр вскоре и предпринял. 19 мая 1943 г. состоялось разбирательство конфликта между Розенбергом и Кохом в ставке фюрера. В итоге, как уже упоминалось выше, Гитлер призвал к примирению, в то же время практически во всем поддержав жесткую линию рейхс­комиссара 293. И РМО- на время было вынуждено отказаться от своих планов в отношении Украинской Церкви. Но и главные пункты своего абсурдного указа от 1 октября 1942 г. Коху не уда­лось реализовать на практике.

После неудачной попытки объединения борьба автономной Церкви с автокефалистами разгорелась с еще большей силой. В одном из своих последних частных писем от 25 апреля 1943 г. мит­рополит Алексий писал: "...мои планы, связанные с актом (едине­ния) не осуществились. Впрочем, это и к лучшему, ибо дальней­шие шаги луцкой иерархии показали, что нам с ними не по дороге, не только в церковной жизни. По-моему, теперь уже нет никаких надежд на соединение, ибо они пошли своею дорогою, по коей мы идти не можем, т. к. не может Православная Церковь быть заодно с живоцерковцами, для коих каноны не являются оградой Св. Церкви Соборной". Примерно в то же время, неза­долго до смерти, экзарх писал в ответе митрополиту Дионисию, что автокефальная Украинская церковь не может иметь свое нача­ло из не всеми признанной автокефальной церкви бывшей Польши294.

Руководство РКУ не допустило на свою территорию не только Польскую Православную, но и Зарубежную Русскую Церковь. Подавлялись оккупационными властями и миссионерская деятель­ность униатов из Галиции, а также попытки восстановления об­новленчества. Они не хотели допустить распространения влияния Ватикана, обновленцев же считали советскими агентами. Так, в сводке СД от 18 октября 1941 г. указывалось, что в г. Бердичеве были запрещены богослужения "живоцерковников" 295.

Московская Патриархия резко негативно отнеслась к деятельности автокефальной церкви. Митрополит Киевский Николай (Ярушевич) в своих посланиях украинской пастве 1942—1943 гг. обличал похитителя церковной власти еп. Поликарпа (Сикорско-го), предостерегал от общения с ним, призывал хранить верность Матери-Церкви и Родине. 28 марта 1942 г. с посланием к "архи­пастырям, пастырям и пасомым в областях Украины, пока еще за­нятых гитлеровскими войсками" обратился митр. Сергий (Страго-родский). В нем говорилось о запрещении еп. Поликарпа в свя-щеннослужении. Собор архиереев, съехавшихся 28 марта в Улья­новск, своим "Определением" признал заключение Местоблюсти­теля канонически правильным и утвердил его, объявив: "Если... епископ Поликарп, "впадая в суд диаволь", пренебрежет запреще­нием, признать епископа Поликарпа лишившим себя сана и мона­шества и всякого духовного звания с самого момента его запреще­ния"296. Отношение же Патриархии к автономной Церкви было сочувственным. Так, в официальном некрологе архиепископу Ве­ниамина (Новицкого), в прошлом принадлежащего к ней, призна­валось, что, оказавшись в чрезвычайно стесненных обстоятельст­вах, Украинская автономная Церковь была единственной легаль­ной организацией, вокруг которой могли сплотиться народные си­лы и в которой они находили поддержку во время величайших ис­пытаний 297.

Религиозное возрождение на Украине особенно ярко прояви­лось в Киевской епархии. Киев — древний духовный центр всей России — привлекал как миссионеров западной части республики, так и уцелевших священников восточной. Митрополит Алексий назначил 18 декабря 1941 г. в столицу Украины епископа Пантелеймона, которому сразу же пришлось столкнуться с давлением националистов. В сводке СД от 10 апреля 1942 г. говорилось, что бургомистр Киева, связанный с мельниковцами, при городском управлении под вывеской отдела по делам вероисповедания создал украинский церковный совет, заменивший только что распущен­ный национальный совет. Представители его посещали еп. Панте­леймона и различными угрозами пытались склонить на свою сто­рону. 13 марта 1942 г. в Киев приехали два автокефальных епи­скопа Никанор и Игорь. В городе им удалось открыть только три прихода, в то время, как у владыки Пантелеймона к концу 1942 их было 28. В 1943 г. число приходов в епархии достигло почти 50% дореволюционного уровня, а количество священнослужителей — 70%. Из них 500 храмов и 600 священников принадлежали к авто­номистам, а 298 и 434 соответственно — к автокефалистам. Все 12 открывшихся монастырей вошли в юрисдикцию автономной Церк­ви. В самом Киеве было возрождено 6 обителей с 760 насельника­ми: 3 женских монастыря — Покровский, Фроловский и Введен­ский и 3 мужских — Ионовский, Михайловский и Киево-Печер-ская Лавра. Осенью 1943 г. число киевских храмов достигло 40, так 19 сентября еп. Пантелеймон смог освятить наконец-то пере­данный верующим Владимирский собор. Для пополнения духо­венства в Киеве были образованы проверочные комиссии из лиц с богословским образованием. Главное же пополнение шло через обучение кандидатов на краткосрочных курсах (от 1 до 6 месяцев). Правда, затем оккупанты запретили их, как и организацию высше­го богословского образования. Только осенью 1943 г., когда советские войска уже приближались к городу, епископу Пантелеймону разрешили создать духовную семинарию в Киеве. Но времени дляреализации этого плана уже не оставалось298.

В Полтаве первое богослужение состоялось уже в день прихо­да немцев, за первые 16 месяцев там крестили 2500 детей. В горо­де открылось 6 автономных и 4 автокефальных храма, всего же в епархии 359. Согласно сводкам СД 80% верующих в области при­надлежало к автономной Церкви и только 20% — к автокефальной, но поставленный нацистами городской голова Полтавы был националистом и поддерживал последнюю. В августе 1942 г. Со­бор архиереев автономной Церкви избрал епископом Полтавским и Лубенским Вениамина (Новицкого). Владыка был послан в Пол­таву с указанием управлять и приходами Харьковской епархии, но вскоре после прибытия в город был арестован СД по доносу на­ционалистов, как "агент Москвы". Епископа увезли в Киев и осво­бодили только после поручительства секретаря епископа Панте­леймона. Еп. Вениамин смог вернуться в Полтаву только через 2 месяца, под его руководством было возрождено 3 монастыря — 2 женских и мужской. Ни одна другая епархия не смогла устроить такой основательной подготовки своих кандидатов в священники, как Полтавская. Это объясняется тем, что город долгое время имел военную администрацию. С ее разрешения в конце 1941 г. в Пол­таве были открыты и автокефальные и автономные пастырские курсы. На последних в среднем занималось 30 человек, в июле 1943 г. был начат четвертый — последний прием учащихся. Из всей Украины лишь в Полтавской области были введены религи­озные занятия в 4-классной начальной школе, но и там преподава­ние Закона Божия священниками было запрещено. 299

В Чернигове святой схиархимандрит Лаврентий уже осенью 1941 г. собрал своих монашествующих чад и устроил 2 женских монастыря—Троицкий с 70 сестрами и Домницкий с 35 насельницами. В 1942 г. в город приехал назначенный архиепископом Черниговским и Нежинским автономный Владыка Симон (Ива­новский). Святой старец встретил его доброжелательно, сказав: "Эге, это наш!"300 Всего в Черниговской епархии было открыто 410 храмов. В Днепропетровске было открыто 10 храмов, на кре­щение 1943 г. их посетило 60 тыс. молящихся. Около четверти из 418 приходов епархии являлись автокефальными и генеральный комиссар даже приказывал арестовывать священников, не желавших подчиняться присланному архиеп. Поликарпом епископу Геннадию (Шиприкевичу). Ему была передана конфискованная у автономистов епископская резиденция. В Харьковской епархии открылось 155 храмов. На ее территории проживал возглавлявший в 1920-е гг. один из расколов на Украине — "Лубенский" — епи­скоп Феофил (Булдовский). В ноябре 1941 г. он провозгласил себя митрополитом, а в июле 1942 г. после переговоров с епископом Мстиславом (Скрыпником) присоединился к автокефальной Укра­инской церкви. Еп. Феофил, несмотря на преклонный возраст (80 лет), развернул активную деятельность, рукоположив к июню 1943 г. 102 священника, 15 диаконов и допустив к служению после короткого обучения 89 псаломщиков. Но подготовка нового духо­венства велась частным образом. Согласно информационному докладу комендатуры Харькова от 20 августа 1942 г. "заявление архиепископа автокефальной Церкви об учреждении Духовной семинарии для подготовки молодых священников была отклонена по предложению СД. Нельзя отрицать, что Церковь рассматривает это как препятствование ее деятельности"301.

Еп. Феофил окормлял и часть верующих в Сталинской, Кур­ской, Воронежской областях. Но на востоке Украины, за исключением Харьковской епархии, влияние автономистов было подав­ляющим. Там, где автокефалисты не находили поддержки у на­селения, они обращались за помощью к местным оккупацион­ным властям. Последние обычно шли навстречу до тех пор, пока не начали учащаться антигерманские акции бандеровских парти­зан.

Донесения германских властей, как и показания церковных деятелей, свидетельствуют о том, что несмотря на предпринятую бандеровцами кампанию террора значительное большинство укра­инского населения поддерживало автономную Церковь. Согласно сводке СД от 18 октября 1941 г. к ней принадлежало 55% верующих, а к автокефальной — 40%. Однако в октябре оккупация Ук­раины еще только завершалась и удельный вес западной части республики в этих расчетах был непропорционально велик. В це­лом, доля сторонников автокефальной церкви к 1942 г. не могла превышать 30%. Даже в Житомирской епархии она равнялась только четверти, а в более восточных областях, в основном, была еще ниже. Так, в Черниговской епархии автокефальные храмы практически отсутствовали.302

По мнению некоторых американских исследователей, в авто­номной Церкви было вдвое больше прихожан, чем в автокефаль­ной 303. К этой точке зрения близки также Ф. Хейер, В. Алексеев и Ф. Ставру304. А по сообщению настоятеля православного мона­стыря св. Иова в Словакии архимандрита Серафима от 23 августа 1944 г. автокефальная церковь охватывала в 1942—1943 гг. около 15% украинского населения.305 Собственные подсчеты автора мо­нографии, сделанные по архивным документам на материалах 10 епархий — Винницкой, Киевской, Днепропетровской, Ровенской, Черниговской, Полтавской, Житомирской, Одесской, Николаев­ской и Кировоградской, показали, что доля автокефальных прихо­дов составляла 25% — 1190 общин из 4747. При этом отсутствуют данные как по 4 западным (бывшим польским, включая Брестскую и Пинскую), так и по 5 восточным епархиям, которые в принципе должны друг друга уравновешивать и не менять сильно цифру 25% в ту или другую сторону.

Большая часть населения стремилась к восстановлению традиционного православия. Всякие проявления модернизма, вроде замены церковнославянского языка украинским, светской одежды и коротких волос священнослужителей-автокефалистов скорее от­талкивали ее. Кроме того, автокефальная церковь нарушала кано­ны не только принятием "липковцев", но и проведением хирото­ний во епископы женатых священников. Этим объясняется, в ча­стности, почти полное отсутствие у нее монастырей.

Украинское монашество отвергало автокефальных священнослужителей как неканоничных, и первоначально все 15 обителей западной части республики принадлежали к автономной Церкви. Оккупационные власти поставили особые препятствия восстановлению монашества. Они запрещали пострижение мужчин рабочего возраста, расценивая это как уклонение от трудовой повинности. И все же на бывшей советской части Украины было воссоздано, по подсчетам автора, 45 монастырей: по 12 в Одесской и Киевской области, 6 в Житомирской, 4 в Ровенской, по 3 в Черниговской, Полтавской, Винницкой и по 1 в Сумской и Днепропетровской. Число насельников удалось подсчитать только в 32 украинских обителях – 2391, в том числе 1505 женщин и 886 мужчин. Таким образом, 46 обителей относилось к автономной Церкви (Одесская область отошла к Румынии) и лишь два небольших монастыря на Волыни – Белевский и Дерманский с 70 иконами перешли в 1943 г. к автокефалистам306.

В 1943 году в результате наступления советских войск значительная часть украинского духовенства эвакуировалась в западную часть республики и там развернулась открытая межцерковная борьба, причем автономная Церквовь и здесь сначала доминировала. В конце 1942 года она вновь открыла духовную семинарию в Кременце, закрытую в 1939 г. Тогда бандекровцы развернули массовую кампанию террора против прорусски настроенных священнослужителей. 7 мая 1943 г. украинскими националистами был убит митрополит Алексий, а в августе захвачен и повешен в лесу епископ Владимиро Волынский Мануил (Тарновский), 22 июля 1942 г. перешедший из автокефальной Церкви в автономную. Историк Ф. Хейер приводит имена 27 священников, убитых бандеровцами только на Волыни в течение лета 1943 г. В некоторых случаях убивали и членов их семей. Следствием террора был рост числа автокефальных приходов. особенно на Волыни, где в течение 1943 г. более 600 приходов перешло в автокефальную церковь. В этой епархии в юрисдикции автономной Церкви решались остаться, в основном, приходы в городах, где террор бандеровцев ощущался меньше307. Он не прекратился и с приходом советской армии. 23 сентября 1944 г. епископ Волынский Николай (Чуфаровский) докладывал Патриаршему Местоблюстителю, что за последнее время бандеровцы убили на Волыне 5 священников автономной Церкви "за признание Московской Патриархии": "...многие священники говорили мне, что 3-4 месяца они не ночуют в квартире, а уходят в поле, боясь партизан"308.

Канонические выборы преемника митрополита Алексия должны были состояться в соборе всех архиереев автономной Церкви. В июня 1943 епископ Пантелеимон внес такое предложение германским ведомствам, однако оно не было принято из-за проводимой в РКУ политики децентрализации церковного управления. Были разрешены лишь выборы старшего иерарха в генерал-бецирке Волынь-Подолия на архиерейском совещании 6 епископов этого округа 6-7 июня 1943 г. в Ковеле. Остальным автономным архиереям генеральный комиссар запретил приезд на совещание. В присутствии его представителя тайным голосованием был избран архиеп. Дамаскин (Малюта). Все архиереи автономной Церкви единодушно отвергали ее раздробление на несколько частей по числу генерал-бецирков и в конце концов после долгой борьбы добились разрешения на проведение своего общего собора. Он должен был состояться в Киеве 19 сентября 1943 г., но наступление советских войск помешало его проведению. Однако известно, что в апреле 1944 г. после эвакуации в Варшаву владыка Пантелеимон (Рудык) все же был избран главой автономной Церкви с возведением в сан архиепископа309.

После изгнания фашистов все автокефальные архиереи, кроме престарелого Феофила (Булдовского), ушли с ними на запад, а из 16 автономных епископов 7 остались со своей паствой, а восьмойвернулся из Германии после окончания войны. Позднее многие священнослужители были арестованы НКВД по подозрению в сотрудничестве в оккупантами, которое, как правило, выражалось только в том, что священники открывали храмы и совершали в них богослужения по разрешению немецких властей. Большая часть украинского духовенства в годы оккупации занимала патриотиче­скую позицию. Так, в сводке СД от 5 декабря 1941 г. говорилось о связях автономной Церкви с советской агентурой. В ней приводил­ся характерный факт: 7 ноября в Киеве под председательством митр. Алексия (Громадского) проводилось собрание с участием 49 священников, двое из которых были изобличены как советские агенты, у них нашли и воззвание митр. Сергия. Арестованных свя­щенников А. Вишнякова и П. Остринского расстреляли, а с осталь­ных взяли подписку о неучастии во враждебной Германии работе. В донесении СД от 6 марта 1942 г. сообщалось о расстреле бурго­мистра г. Кременчуга за то, что он с помощью местного священни­ка крестил евреев, давал им христианские имена и таким образом спасал от смерти. В Черкасской области за поимку свящ. Писарен-ко 16 ноября 1942 г. гебитскомиссаром было объявлено вознаграж­дение в 10 тыс. марок, на предателей не нашлось. А о. Никита из Житомирской области 29 апреля 1944 г. писал в Московскую Пат­риархию: "В 1942 году в нашем лесу открылась группа партизан, с которыми я взял тесную связь и помогал им чем только мог... ко­гда в ноябре месяце 1943 года заняли наш район партизаны Мали-ковского соединения, я начал писать в Московскую Патриархию и даже послал 100 руб. денег на высылку мне какой-либо литературы или, хотя бы, Русского календаря и до сих пор ничего нет. Я стара­юсь всеми силами помогать Красной Армии, отдаю весь доход, как хлебом, так и полотном и деньгами". Широко известен случай спа­сения инокинями из закарпатского женского монастыря в Домбоке 215 детей. Они были взяты монахинями из разбитого эшелона, на­правлявшегося в Германию, а потом 5 месяцев до подхода совет­ской армии нелегально укрывались в обители и т. д. 310

Подводя итог, можно сделать вывод, что в целом "религиозное возрождение" на Украине носило патриотический характер и протекало так же бурно, как и в западных областях России. Всего за годы оккупации в республике было открыто не менее 5400 православных храмов. В отчетах Совета по делам Русской православ­ной церкви указывалось, что на 1 июля 1945 г. на Украине имелось 6072 действующих храма, причем отмечалось, что 587 зданий уже изъяли у приходских общин местные власти, так как они до войны использовались как общественные учреждения (в это число не входят церкви, снятые с регистрации из-за отсутствия священно­служителей). Из получившейся цифры надо вычесть примерно 1300 храмов западных областей Украины, тогда останется около 5400. Подсчеты по отдельным областям также подтверждают эти данные. По документам известно (хотя эти сведения неполны), что е период оккупации было открыто: в Винницкой области 822 хра­ма, Киевской — 798, Одесской — 600, Днепропетровской — 468, Ровенской — 470, Черниговской и Сумской — 410, Полтавской — 359, Житомирской — 400, Сталинской (Донецкой) — 222, Харь­ковской— 155, Николаевской и Кировоградской — 420, Ворошиловградской— 128, Херсонской — 80 и не менее 70 в Запорож­ской области.

___________________________________________________________________

265 BA. R901/69302. BI. 80—81.

266 РГВА, ф.500, оп.1, д.454, л.42.

267 ВА, R6/206. В1. 100

268 Там же. R6/70. B I. 88.

269 Немчинский А. Жертвы минной войны//Совершенно секретно. 1995. N2. С.27-28.

270 ВА, R6/179. B1.81.

271 Heyer F., Weise Ch. a.a.O. S. 267.

272 BA, R6/259. B1.9

273 IfZ, MA 546, B1. 895-897.

274 BA, R6/4. B1.8

275 BA, R6/178. B1. 27-28.

276 Там же. R 58/218. BI. 208-209

277 Там же. R6/70. B1.87-88

278 BA. R58/699/ B1. 190-191

279 IfZ, MA 128/7

280 BA, R58/699. B1. 192

281 CP, январь 1943. С. 6-7

282 BA, R58/699/ B1.193

283 IfZ, MA 128/7

284 BA, R6/281. B1.32-33

285 Heyer F., Weise Ch. a.a.O.S.248

286 CP, декабрь 1942, с. 7-8

287 СЗ, январь 1943, с.8

288 BA, R6/178. B1. 52

289 BA, R6/302. B1.102

290 Там же. R6/281. B1.17-24

291 Там же. R6/178. B1. 53-54

292 BA R6/281. B1. 34, 36

293 Там же. R58/1005. B1. 9-13

294 CP, май, C.8

295 Винтер Э. Политика Ватикана а отношении ССР 1917-1968. Москва, 1977. С.166. Heyer F., a.a.O.S.188

296 Цыпин Владислав, протоиерей. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Москва, 1994. С.118-119.

297 Архиепископ Вениамин Чебоксарский и Чувашкский// Журнал Московской Патриархии. 1977, №1, с.18-20

298 Алексеев В, Ставру Ф. Указ.соч. С.106-108, 111, Heyer F., Weise Ch. a.a.O.S.261,275. Зернов Н. Русское религиозное возрождение ХХ века. Париж, 1991, с.224; СР, январь 1943, с.5, сентябрь 1943, с.5

299 Heyer F., Weise Ch.a.a.O.S.261-262. СР, август 1943, с.3; За Хрсита пострадавшие. Гонения наРусскую Православную Церковь 1917-1956. Биографический справочник. Книга 1 А-К, М.1997, с.240, 508

300 Вкратце жизнь и труды старца схиархимандрита Лаврентия Черниговской Троицкой женской обители. Вопоминания//Надежда. Христианские чтения. Вып.14, 1998. с.191-193.

301 IfZ, MA 488/2, B.1 308-309. Armstrong I. Op. cit. P.192; Поспеовский Д.В. Указ. соч. с.214-215, 458; СР, июня 1943, с.3

302 BA, R58/218, B.1. 209

303 См. Fireside H. Icone and Swastica: The Russian Orthodox Church under Nazi and Soviet Control. Cambridge, 1971. Inkeles A, Bauer H. The Soviet Citizen: Daily life in a Totalitarian Society. Cambridge, 1959

304 Heyer F., a.a.O.S.189 Алексеев В, Ставру Ф. Указ. соч. С.112

305 IfZ, MA 558, B1. 58

306 РЦХИДНИ,ф.17, оп.132, д.7, л.18, д.497, л.18-19; Алексеев В., Ставру Ф. Указ.соч.//Русское возрождение. 1982. №7. С. 108-109

307 Heyer F.,a.a.O.S.220 Поспеловский Д.В. Указ.соч. с.215-217, СР, август 1943, с.3

308 ЦГА СПб, ф.9324, оп.1, д.13, л.128

309 СР, август 1943, с.4; Фотиев К, Свитич А. Православная Церковь на Украине и в Польше в ХХ столетии 1917-1950 гг. М, 1997, с.72, 271

310 Ba, R 58/219. B1. 244-245. Религиозные организации в ССР в годы Великой Отечественной Войны (1943-1945)/Публ. М.Н. Одинцова//Отечественные архивы. 1995. №3, с.53; Алексеев В., Ставру Ф., Указ. соч. С.101, 106. Партизанский акафист//Наука и религия. 1995. №5, с.7; Тихие обители//Наука и религия. 1995. №5., с.8


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования