Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Мишель ван Эсбрук. Почитание Богоматери от Иерусалима до Константинополя в VI-VII веках [христианский Восток]


В одной весьма сжатой фразе Р. Жанэн собрал из греческих источников оба разаисторический материал о богородичном богослужении в церквах Влахерн и Халкопратии. По поводу второй церкви он пишет: "Согласно Никифору Каллисту Пульхерия учредила святое бдение и процессию каждую среду. Что касается процессии, которая по пятницам отправлялась из Влахерн в храм Богородицы в Халкопратиях, то её установил патриарх Тимофей I (511-518). Император Маврикий определил её церемониал"[i]. Относительно первой церкви Жанэн делает уточнение: "Патриарх Тимофей I установил под именем πανήγυρις процессию, которая совершалась по пятницам из церкви Богородицы во Влахернах в церковь Халкопратии"[ii].

Невозможно более кратко обобщить этот весьма сложный для анализа материал, собранный из разных заметок византийских хронистов. Учеными уже была отмечена параллель с обычаем Иерусалимской Церкви, а именно с процессией в честь Богородицы из Св. Сиона в Гефсиманию, совершавшейся около 15 августа и церемониал которой также был разработан императором Маврикием в связи с постройкой в Гефсимании новой церкви, правда, не пережившей разрушение Иерусалима персами[iii]. Первый вопрос, возникающий в связи с таким вмешательством императора в богослужение — понять политическое значение этого нововведения для общины, сохраняющей другой богослужебный чин. Ниже мы покажем, что древнее иерусалимское богослужение Успения действительно было тесно связано с неким чином, который касался среды, пятницы и воскресенья[iv].

Второй вопрос возникает относительно этих константинопольских святилищ во Влахернах и Халкопратиях — это вопрос о хранившихся в каждой из них богородичных реликвиях: сведения о них многочисленны, но противоречивы. Из их тщательного анализа мы можем узнать лишь, что во Влахернах хранилась одежда, которую дала Богородица, когда предавала свою душу Господу в Св. Сионе, тогда как в Халкопратиях хранился пояс Богоматери: эта последняя реликвия, как можно заключить на первый взгляд, связана прежде всего со святыми местами в Гефсимании и с обнаруженными в Её могиле плащаницами. Но здесь тоже история склонна постепенно представлять вещи иначе, в соответствии с эволюцией религиозной политики византийской империи.

Если мы посмотрим на карту Константинополя, то увидим, что обе церкви составляли географическую пару к паре Св. Сион — Гефсимания: Влахерны расположены гораздо выше по Золотому Рогу, тогда как Халкопратии находятся ниже относительно Св. Софии. Процессия, нисходившая каждую пятницу от одной церкви к другой, как по местоположению так и по присутствию реликвий имитировала процессию Успения в Иерусалиме. Здесь наше внимание привлекает имя Тимофея: этот епископ, современник триумфу севирианского монофизитства, установил литургическое выражение этого триумфа еженедельной церемонией в честь Богородицы, скопированной с Иерусалима, где она не потеряла своё значение в ансамбле движений, противящихся принятию Халкидонского Собора.

Если мы обратимся к эпохе Юстиниана, то увидим, что он отнюдь не оставался безразличным к богородичному культу в Иерусалиме: церковь Неа, торжественно освященная в 543 г., непосредственно упомянута вблизи 15 августа в литургических традициях, сохранившихся на грузинском языке[v]. Влияние Феодоры на Халкопратии определенно было достаточным, чтобы никто в Византии не помешал совершению еженедельной процессии. Однако внезапно возникают различные рассказы, которые придают богородичным реликвиям разный смысл в каждой церкви. Богородичные инициативы императоров, таким образом, были обусловлены не только простой личной набожностью. Не будет преувеличением говорить о политическом акте с целью создать заслон антихалкидонскому разлому, открытому кровавым способом в Иерусалиме в 451 г. с мучениками с обеих сторон.

Таково резюме нашей статьи, написанной с целью познакомить с результатами анализа, неизбежно вынужденного принять различные формы в путанице иногда противоречивых свидетельств, принадлежащих либо среде, благоприятной православию, либо тому или другому течению новорожденного монофизитства. Теперь мы проверим по порядку сначала свидетельства византийских хроник и историков о еженедельной церемонии в Константинополе, затем разные свидетельства о богородичных реликвиях и, наконец, скажем немного о связи в Иерусалиме праздника Успения с антихалкидонской оппозицией.

Нам известно пять византийских свидетелей еженедельной процессии, которых полезно перечислить в хронологическом порядке: Феодор Чтец, Феофилакт Симокатта, Феофан Хронограф, Георгий Кедрин и Никифор Каллист Ксанфопул.

Благодаря выдержкам из Феодора Чтеца мы, во-первых, знаем, что Пульхерия умерла после того как оставила все свое имущество нищим. Она построила многомолитвенных домов, а именно Влахерны, Халкопратии, церковь Одигона и церковь мученика Лаврентия[vi]. Далее, мы знаем, как был избран Тимофей: его называли Litroboulbeи Kelon, то есть "Пивная кружка" или "водослив" из-за его поведения, соответствующего этим кличкам. Он был священник и скевофилакс, и старался никогда не совершать литургии, чтобы не похулить память своего предшественника св. Македония. Следующая выдержка объявляет: "У Тимофея была идея сделать процессию пятницы в святилище Богородицы в Халкопратиях"[vii]. В другом отрывке говорится, что он внес в диптихи Иоанна Никеота Александрийского, что позволяет сделать вывод, что введение пятничной процессии в Халкопратию имело чисто монофизитский смысл.

Феофилакт долго и обстоятельно рассказывает о восстании, которое произошло в тот момент, когда император Маврикий возглавлял процессию Богородицы 2 февраля 601 г. Несмотря на мятеж, "процессия продолжалась и отправилась далеко от царского дворца, в святилище Богоматери, которое почитают византийцы и называемое Влахерны. Говорят, что там находятся одежды Богородицы: περιστόλια της παρθένου Μαρίας… υποτεθηναι εν ταυθα"[viii]. Этот пример приводит Янэ, чтобы показать, что даже мятеж не смог помешать императору участвовать в процессии[ix]. Однако здесь имеется в виду не еженедельная процессия, а праздник Сретения, который в 19 год Маврикия случился в четверг. Здесь важно отметить, что с праздником Сретения более ассоциировалась реликвия Влахерн, чем реликвия Халкопратии,.

Феофан Хронограф помещает своё свидетельство о богородичных праздниках в шестой год Маврикия, приблизительно между 14 августа 586 и 13 августа 587 г. Вот его слова: "В тот же год император Маврикий указал, чтобы процессия в честь святой Богородицы совершалась во Влахерны и чтобы говорили похвалу Госпоже, называя процессию Панигири"[x]. Эта заметка не блещет ясностью. Однако создается впечатление, что процессия превратилась в уникальное местное собрание во Влахернах. Отметим также, что, играя на празднике Успения, Маврикий подчеркивал одновременно свою собственную годовщину воцарения.

Что касается Георгия Кедрина, то он упоминает реформу Маврикия после упоминания общественных дел императора, которые он вставляет в картину рассказа о его военных победах. Равно в тот же год он воздвиг общественную баню. Затем Кедрин добавляет: "…Подобно же и процессию, называемую посольство (πρεσβεία) по пятницам во Влахерны установил (τελεισθαι), а в Халкопратиях завершаться"[xi]. На этот раз перед нами еженедельная процессия, установленная по пятницам Тимофеем I. Кажется, здесь не идет речь, как у Феофилакта, о празднике Успения, сведенном к Панигири. Но используемый глагол остается очень неясным. Нашел ли Маврикий уже установившийся до него обычай процессии между двумя церквами? Точно ли он его изменил? Была или нет связь между изменением Панегири Успения и изменением еженедельной процессии? Для ответа на все эти вопросы чрезвычайно важно свидетельство Никифора Каллиста Ксанфопула, хотя его гораздо труднее выверить.

Никифор писал свою Церковную историю около 1320[xii], разбор её источников был сделан Гюнтером Генцем. Но в двух случаях, когда Никифор говорит о Пульхерии и Евдокии, в книгах 14,2 и 15,4, неясно каким источником он пользовался[xiii]. Вероятно, что в обоих случаях источником Никифора была История Евфимия, доступная нам теперь лишь в разрозненных отрывках[xiv].

В книге 14,2 историк хвалит Пульхерию, сестру Феодосия II и невесту императора Маркиана. Там он перечисляет церкви, построенные Пульхерией в Константинополе. Их три: по порядку Влахерны, Одигон и Халкопратии. В латинском переводе разделение фраз, как кажется, относит реликвию Халкопратии к церкви Одигон. Мы переписываем здесь текст:

"Ибо её дело был св. храм Богородицы во Влахернах, достойный быть обителью Матери самого Логоса; найдя св. Сорос и погребальные пелены, она поместила их там с бесконечным почетом.

Затем та, что известна под именем Одигон, в которой она имела счастье положить тот божественный образ, который Лука написал на дске.

Что касается её божественного млека и священного веретена и пелен Спасителя, посланных царицей Евдокией когда она отправилась в Иерусалим, их также воссокровиществовало святилище Халкопратии, носящее имя Св. Сорос"[xv].

Здесь перевод предлагает опираться на параллели глагола "сокровиществовать", используемого в том же смысле в книге 15,14, как увидим далее, возможно, начиная с того же источника. Впрочем, очевидно, что церковь, которая дала свое имя иконе Одигитрия, не владела богородичными реликвиями, кроме знаменитой иконы.

Прежде чем нам опереться на другие источники, представляется полезным выслушать прямо, как выражается Никифор о Пульхерии, когда он переходит к той же теме:

"Она также основала три просторнейших обиталища для Богоматери. Одно из них — Халкопратия, называемая св. Сорос, которая сокровиществует пояс Богоматери и о котором мы довольно сказали в двух главах предшествующей книги, куда она установила ночные молитвы (παννυχίδα) и процессию (λιτην) каждую среду, её она сама возглавляла, идя пешком с горящей лампой, которую она заправляла"[xvi].

Две других церкви — это опять Одигон и Влахерны, но к последней относится на этот раз рассказ "Евфимиак"[xvii], переданный Никифором. Пульхерия здесь получает реликвию Сороса от Ювеналия, при этом упоминается о присутствии при Успении Дионисия Ареопагита, Иерофея и Тимофея[xviii]. Вслед за ответом Ювеналия императрице, ещё при живом Маркиане — то есть скорее до 457, чем 450 — она просила прислать из Иерусалима Сорос со святыми одеждами и положила их в великом святилище во Влахернах своими руками. Затем лишь при императоре Льве туда будет добавлена одежда, которая была относима к той же постройке. Видна разница вокабул: εδέοντο πέμπειν σορόν μετά των ιερων εκείνων αμφίων … Η γάρ τιμία εσθής επί Λέοντος ου πολλω ύστερον εκοίζετο.

Если учесть все данные Никифора, то следует считать три Сороса во Влахернах и один в Халкопратии; затем этот последний, ассоциируемый с млеком Богородицы, имел все качества, которые впоследствии будут ассоциироваться с Соросом Влахерн. Если, кроме того, учесть, что Пояс — очень обычное название для реликвии в Халкопратиях — отличен от пояса, упомянутого в главе 2 книги 14, то найдем два Сороса в нижней церкви и три в верхней церкви. Очевидно, были реадаптации рассказов и что оба места были предметом споров.

До нас дошла, но лишь по-арабски, история реликвии Евдокии, не связанная с именем Пульхерии: содержание этой истории, в общем, соответствует содержанию Истории Евфимия[xix]. На этот раз по просьбе Евдокии, знавшей рассказ об Успении и о существовании могилы и желавшей увидеть тело Девы, гробница была открыта, но в ней нашли лишь тюрбан ammāmat или пояс, то есть весь кусок длинной ткани, оборачивающийся вокруг головы или тела. Этот рассказ интересен, прежде всего, тем, что там нет ни слова о Пульхерии, ни о Ювеналии, Дионисие Ареопагите, Иерофее или Тимофее. Конец этого рассказа упоминает ясно дату 15 августа, фиксированную Маврикием, но там это лишь финал, добавленный к заметке в литургических рамках сборника.

Этот арабский рассказ наводит нас на след реликвии, происходящей из могилы Гефсимании и связанной единственно с личностью Евдокии. Согласно Никифору имя Евдокии связано лишь с Халкопратиями в оппозицию с именем Пульхерии. В 15 книге добавлено, что церемония там совершалась в среду. Но нужно прочитать описание реликвии: речь идет о кусках материи, символизирующих скорее рождество, чем смерть; капля молока не может быть ассоциирована с саваном. Была ли реликвия послана в Константинополь после просьбы Евдокии согласно арабскому рассказу, или когда Евдокия находилась уже в Иерусалиме согласно Никифору, она была, во всяком случае, ассоциирована с нехалкидонскими средами. Никифор долго говорит об обращении inextremis Евдокии в халкидонское православие в 462 г. Напротив, История Евфимия имеет данные для протагонистов халкидонитов, и реликвия, происходящая из Гефсимании, ясно предназначена Влахернам. Таким образом, неудивительно, что св. Сорос находился у двух сторон. В эпоху Максима исповедника в царство Маврикия или Фоки говорили, что пропитанные млеком одежды находятся именно во Влахернах[xx]. Однако Никифор в том же параграфе, где он соединяет Сорос с Евдокией, говорит, что во Влахернах были погребальные одежды (εντάφια σπαργάνα). Здравый смысл подсказывает, что погребальные одежды могут происходить только из Гефсимании, а Гефсимания при этом связана лишь с Евдокией, которой предшествует Пульхерия в до или антихалкидонском контексте.

А что же мы видим в самом Иерусалиме? Когда Ювеналий Иерусалимский вернулся с Халкидонского Собора, никто кроме монастыря св. Евфимия не принял новый собор. Восстание во главе с антиепископом Феодосием было столь сильным, что Ювеналий обратился в бегство. При этом со стороны православных был убит некий пресвитер Афанасий[xxi]. Но жертвы были и со стороны монофизитов. Гомилия Макария Tkow о Диоскоре говорит, что вызванные императором войска взяли в осаду церковь Гефсимании, куда собралась оппозиция на праздник 21 Тобе или 16 января 452 , и был мученик по имени Павел[xxii]. Этот день стал символом сопротивления Халкидону в серии символических рассказов, таких как Житие св. Софии Иерусалимской, празднуемой 21 Тобе, и Житие Иларии, также выпадающей на 21 Тобе[xxiii]. Нет нужды подчеркивать монофизитское происхождение этих рассказов. Отметим, что 21 Тобе, 16 января 452, падало на среду, а в следующем год на пятницу. В 453 г. Ювеналий после 20 месяцев отлучки вернулся manumilitari на свою кафедру, тогда как Феодосий бежал на Синай, где его продолжали преследовать указы императора Маркиана[xxiv]. Именно при Маркиане были построены Влахерны и, конечно, чтобы уравновесить Халкопратии с их Гефсиманской реликвией.

О важности среды остались следы в богослужении Успения. Если обратить внимание на относящиеся к Успению тексты — что явно выйдет за рамки этого сообщения — то мы увидим, что изначально среда ассоциировалась скорее с Вифлеемом, где собрались апостолы к Деве, тогда как пятница — это день положения во гроб, в который совершалась процессия. Возможно, что уже Ювеналий создал фундамент Икелии в покой Девы в трех милях между Вифлеемом и Иерусалимом, чтобы создать препятствие процессии, которая сначала не включала Св. Сион[xxv]. Остановка включена в чтение, сохранившееся лишь по-грузински, на стадии эволюции, ясно отмеченной энотиконовской политикой Зенона[xxvi]. Ведь эта политика состояла не в том, чтобы отобрать у монофизитов часть их особых святых мест, но чтобы гармонизировать их, насколько возможно, в одно богослужение. Результатом этой политики стало введение в богослужение Успения темы собрания всех апостолов на Св. Сион, с целью помешать монофизитскому богослужению в Вифлееме. Оба места собрания апостолов затем были сплавлены в один рассказ: сначала апостолы собрались в Вифлеем в среду, затем в Св. Сион в пятницу, а в воскресенье удостоверились, что могила пуста[xxvii].

Эта постепенная эволюция приводит нас ко временам Юстиниана, когда появились новые трудности: царь должен был построить Неа, чтобы помешать очень независимому Св. Сиону, также как Маркиан устроил Влахерны с целью собрать туда знаменитые реликвии и уничтожить монополию Халкопратии, где Феодора могла продолжать укрывать своих монофизитских друзей в тени св. Софии.

Но как быть с Тимофеем I, при котором в самом Константинополе антихалкидонизм процвел буйным цветом? В то время, если доверять вставке об обретении одежды Девы Гальбой и Кандидом при императоре Льве, Влахерны уже тоже обладали не-погребальными одеждами Девы, которые сама Богородица дала Св. Сиону двум из своизх последователей[xxviii]. Таким образом, при Льве включение Св. Сиона в Иерусалим было сделано в рамках необходимых мер перед лицом монофизитских новшеств. Отныне Cв. Сион уже изображают Влахерны, а не Халкопратии, все атрибуты которых они пытаются похитить. Тимофей I, сообщает Феодор Чтец, учредил богослужение пятницы и процессию в Халкопратии. Теперь если мы перейдем к эпохе Маврикия, по Кедрину, то увидим императора "сделавшего подобие" процессии, на этот раз явно подчеркнуто, из Влахерн в Халкопратии в пятницу. Трудное слово "сделать подобие", главное понятие для всей классической патристической типологии, легко понять, если вспомнить, что Маврикий построил новую церковь Богородицы в Иерусалиме в Гефсимании[xxix]: таким образом, он полностью контролировал монофизитство в Иерусалиме и обновил древнюю типологию, отныне полностью возвращенную в недра имперского православия.

Вернемся теперь ещё раз к инициативе Тимофея: при нем Св. Сион уже считается местом собрания апостолов, и процессия совершается по пятницам в Гефсиманию, в нижнюю церковь. Но умы еще кипят. Несмотря на все усилия Энотикона, никто не мог забыть, что Гефсимания — это символ оппозиции Халкидону. Мы думаем, что упомянутая одним Кедрином типология как дело Маврикия успешно сыграла свою роль, а при Тимофее сыграла и в обратном смысле: в Константинополе насильно было установлено весьма символическое воспоминание антихалкидонизма. Энотикон, воздвигнувший мост между Св. Сионом и Гефсиманией, воздвиг его и в Константинополе, на этот раз в пользу возвышения Халкопратии до еженедельной церемонии.

Этот триумф иерусалимского богослужения в самом сердце Византии также объясняет длительную реакцию, которая навязала Византии оригинальные черты Иерусалимского богослужения.

Revue des Etudes Byzantines, 46 (1988), 181-190.

Перевод с французского игумена Феофана


 


[i] R. Janin La géographie ecclésiastiquede l’empire Byzantine, Ire partie: Le siege de Constantinopole et le patriarcat oecuménique. T.3: Les églises et les monastères, Paris 1953, p.249.

[ii] Ibidem, p.177.

[iii] G. Garrite Le calendrier palestino-géorgien du Sinaiticus 34, Bruxelles 1958, p.250.

[iv] M. van Esbroeck Les textes litteraires sur l'Assomption avant le Xe siecle, в F.Bovon et alii, Les Actes Apocryphes des apotres. Christianisme dans le monde paien, Geneve 1981, p.276.

[v] G. Garrite Le calendrier, op.cit., p.305.

[vi] Theodoros Anagnostes Kirchengeschichte, 363: G. Ch. Hansen Berlin 1971, p.102.

[vii] Ibidem, 494: p.14016-17.

[viii] Theophilactis Simocattae Historiarum libri octo, VIII, 5: I.Bekker, Bonn 1834, p.312-322, строки 6 и 8.

[ix] R. Janin op.cit., p.178.

[x] Theophanii Chronographia: C. de Boor, I, Leipzig, 1883, p.265-266.

[xi] Georgius Cedrenus Ioannis Scylizae ope: I.Bekker, I, Bonn, p.69421-23.

[xii] G. Gentz Die Kirchengeschichte des Nicephorus Callistus Xanthopulus und ihre Quellen, Berlin 1966, p.v.

[xiii] Ibidem, p.124-125 и 144-145.

[xiv] A. Wenger L’Assomption de la T.S.Vierge dans la tradition Byzantine du VIIe au Xe siècle, Paris 1955, p.136-138.

[xv] Nicephorus Historia Ecclesiastica: PG 146, 1061A4-B2

[xvi] Ibidem: PG 147, 41D5-12.

[xvii] Ibidem: PG 147, 44B-45D.

[xviii] M. van Esbroeck Les textes litteraires, art.cit., p.282-283 поповодуприбавлениячисласвидетелей.

[xix] Theodore le Syncelle Discours sur le vêtement de la Vierge: F. Combefis Historia haeresis Monothelitarum, Paris 1648, col.782 A

[xx] Kyrillos von Skythopolis Vita Euthymii, 27: E.Schwartz, Leipzig 1929, p.44.

[xxi] В таблицу Хонигмана (JuvenalofJerusalem, DOP 5, 1950, p.247-251) следует добавить свидетельство Никифора Каллиста Ксанфопула Церковная История XV, 9 (PG 147, 32-33) об Афанасии Исповеднике.

[xxii] M. van Esbroeck Les textes litteraires, art.cit., p.279.

[xxiii] M. van Esbroeck Le saint comme symbole, в The Byzantine Saint, ed.S.Hackel, Chester 1981, p.136-138.

Также Idem La legende géorgienne de l'Ascete Nisime, в Revue des études géorgiennes et caucasiennes, I, 1985, p.121-122.

[xxiv]В E.Schwartz Acta Consiliorum Oucumenicorum, t. II, 1, 3, Berlin 1935, p.131-133.

[xxv] G. Garrite Le calendrier, op.cit., p.301 и 303.

[xxvi] M. van Esbroeck Nouveaux apocryphes de la Dormition conservés en géorgien, в AB 90,1972, p.362-369.

[xxvii] Idem, L'assomption de la Vierge dans un transitus pseudo-basilien, в AB 92,1974, p.126-163. Мы бы не заметили этот период, если бы этот кусок уже был не так давно напечатан по одной рукописи М. Сабининым Sakartvelossamotxe, Петербург 1882, с.1-24.

[xxviii] A. Wenger L’Assomption, op.cit., p.113-136.

[xxix] G. Garrite Le calendrier, op.cit., p.250.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования