Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Евагрий Схоластик. Церковная история. Книга шестая [история Церкви]


КНИГА 6

1. О бракосочетании Маврикия и Августы.

2. О сарацине Аламундаре и о сыне его Наармане.

3. О военачальничестве Иоанна и Филиппика и о делах их.

4. Овоеначальничестве Приска и о том,что потерпел он от возмутившегося против него войска.

5. О Германе, невольно принявшем власть над всеми войсками.

6. О том, что император опять послал к войску Филиппика, и что войско не захотело принять его.

7. О Григории Феопольском и о возведенной на него клевете, да и о том, как он обличил ее лживость.

8. О том, что Феополь снова пострадал от землетрясения.

9. О том, как варвары, ободренные восстанием войске против царя, напали на них и были поражены Германом.

10. О человеколюбии императора к крамольникам.

11. О том, что для успокоения войска послан был Григорий Феопольский.

12. Речь Григория к войску.

13. О том, Как после речи Григория воины переменились в своих мыслях и снова приняли себе военачальником филиппика.

14. О взятии Мартирополя.

15. О военачальничестве Коментиола и взятии Оквы.

16. Об умерщвлении Ормузда.

17. О бегстве к нам юного Хосрова.

18. О том, что на встречу Хосрову император послал Григория и Домициана,

19. О том, что Хосров, при содействии римлян, опять получил власть над персами.

20. О том, что в это время жила св. мать Голендуха.

21. О приношениях, которые послал Хосров св. мученику Сергию.

22. О сарацине Наамане.

23. О смерти св. Симеона, нового столпника.

24. О смерти феопольского епископа Григория и о восстановлении Анастасия.

1. Приняв власть, Маврикий, прежде всего, делает приготовление к бракосочетанию, и потом с царской пышностью берет в супружество Августу, названную также Константиной. Празднование брака было великолепно; столы для народа и ликование наполняли весь город. На этом браке присутствовали благочестие и царское достоинство, как самая почетная свита новобрачных и самые драгоценные дары их. Благочестие представляло отца и мать, освящавших брак достопочтенной сединой и достоуважаемымиморщинами (каковых примеров в истории царств не встречается), также прекрасных и цветущих братьев, служивших этому торжеству украшением; а царское достоинство блистало златошвенной одеждой, обложенной пурпуром и индийскими камнями, также венцами, горевши ми от золота и разнообразных самоцветных камней. При этом все придворные и воинские чины, великолепно одетые, в бесчисленном множестве, держали брачные свечи (чем и можно было отличить их) и пели приличные торжеству гимны. Словом, между людьми великолепнее и знаменитее этого праздника ничего не бывало. Дамофил, излагая историю Рима, заметил, как мудро изречение Плутарха Херонейского, что только для одного этого города мужество и счастье заключили между собою союз. А я сказал бы, что таким же образом в одном Маврикии сошлись благочестие и благоденствие, и что благочестие в нем, господствуя над благоденствием, никак не позволяло ему ошибаться. Онстарался носить порфиру и венец не телесно только, но и душевно; ибо один из прежде бывших императоров властвовал над самим собой и, будучи автократором на самом деле, изгнал из своей души охлократию страстей, — один утвердил в помыслах аристократию, представляя собой живой образец добродетели и приучая подданных подражать себе, Это слово не из лести; ибо к чему бы мне говорить таким образом, когда он не знает, что о нем пишут. А что это действительно справедливо, докажут как дарованные ему от Бога преимущества, так и все случившиеся с ним события, что мы с полным убеждением должны относить к Богу.

2.Маврикий, сверх всего прочего, заботился и о том, чтобы не вовсе проливалась кровь преступников против императорского величества. Поэтому-то он не умертвил и предводителя кочующих арабов Аламундара, предавшего как прежде было сказано, и государство, и его самого, а только, присудив ему жить на острове с женой и некоторыми из детей, поселил в Сицилии. Сына же его Наармана, наполнившего государство бесчисленными бедствиям и опустошившего при помощи преданных ему варваров эту и другую Финикию и Палестину, после того как схвачен был Аламундар, этого Наармана, несмотря на то, что все присуждали его к смерти, оставил только под свободной стражей и не подверг никакому другому наказанию. Так поступал он и с другими весьма многими виновными, о чем порознь сказано будет в своем месте.

3.В качестве главного начальника восточных войск Маврикий послал сперва Иоанна, родом фракийца. Этот Иоанн иногда одерживал верх, а иногда терпел поражениевообщеже не сделал ничего достопримечательного. А после него отправил он Филиппика, своего родственника (ибо этот последний женат был на одной из его сестер). Филиппик, перейдя за границу и опустошив все, встречавшееся ему на пути, сделался обладателем великой добычи и умертвил многих благородных и знаменитых по происхождению жителей Нисибиса и других (городов) по ту сторону реки Тигр. Сразился он и с персами и, после упорной битвы, когда многие знаменитые персы пали, многих захватил в плен живыми, потом, хотя и мог взять один отряд, убежавший на некоторый хорошо устроенный от при роды холм, однако ж, оставил его невредимым, потому что персы обещали немедленно отправить гонцов к своему царю, чтобы склонить его к миру. Будучи военачальником, со вершил он и другие (похвальные) дела, именно — освободил войско от излишеств ведущих к роскоши, и расположил его к умеренности и покорности. Впрочем, это надобно пре доставить тем, которые писали, или еще пишут о подобных предметах, сколько получили они или получают о том сведений, основанных частью на молве, частью на предположении, хотя рассказы их от неведения, конечно, шатки и хромы; эти рассказчики, либо увлекаясь пристрастием, либо ослепляясь ненавистью, нередко уклоняются от истины.

4. После него власть военачальника принял Приск. Он был как-то недоступен и без необходимости никого не принимал к себе, думая, что все сделает удобнее, если будет большей частью один сам с собой, и что войска, по внушению страха, окажутся более внимательными к его приказаниям. Итак, прибыв к войску, с поднятыми бровями,с величавым видом и в великолепном убранстве, он говорит ему нечто о терпении воинов в настоящее время, о тщательном вооружении и о том, чего стоит государству содержание их. Но войска, зная об этом еще прежде, от крыто обнаружили свой гнев и, устремившись в его палатку варварски расхитили все, что отличалось у него великолепием, — и самые драгоценные из его сокровищ, да умертвили бы и его самого, если бы он, сев на одну из рабочих лошадей, не спасся в Эдессу, которую по этому случаю они осадили и требовали выдачи Приска.

5. Но жители этого города не выдавали его; посему, оставив там Приска, они насильно, руками берут Германа, предводительствовавшего военными когортами в Финикии ливанской, и поставляют его своим вождем, даже, сколько от них зависело,—своим самодержцем. Герман сперва отказывался, но они тем сильнее настаивали. От этого произошел между ними спор: первый говорил, что насиловать не должно, а другие требовали, чтобы он исполнил (их желание), и показывали вид, что убьют его, если он не согласится добровольно. Но когда тот, спокойно выслушивая эту угрозу, не был поражен ни страхом, ни смущением; то они обратились к мерам побоев и увечения членов чего, по их мнению, он никак не перенесет, потому что не может быть терпеливее природы и своего возраста. При ступив к делу и подвергнув его пытке, впрочем, с осторожностью и пощадой они, наконец, заставили его согласиться против воли и вместе дать клятву, что он будет им верен. Таким образом, они принудили начальствовать над собой подчиненного, заставили управлять собой человека, находившегося под их управлением, и вверили владычество полководцу, над которым сами владычествовали. Да и всех прочих начальников строевых, - лохагов, хилиархов и тех, которые заведовали сотнями и десятками, — всех прогнали они и, открыто порицая власть императора, поставили себе начальниками, кого хотели, Но, по отношению к пограничнымижителям, вели себя большей частью умереннее вар варов, хотя далеко не так, как следовало защитникам и слугам государства, ибо получали продовольствие не по установленной мере и весу и не довольствовались определенными паями, но управлялись каждый своим хотением, как законом, и своим хотением, как установленной мерой.

6. Для восстановления порядка в войске, император по слал к нему Филиппика. Однако ж, войско не только не приняло его самого, но подвергло крайней опасности и тех, кого подозревало в расположении к нему.

7. Между тем, как дела были в таком состоянии, епископ феопольский Григорий возвращался из царствующего града но совершении там подвига, о котором я намерен рассказать. Когда над Востоком начальствовал Астерий и когда между ним и Григорием произошла ссора, — все первостепенные жители города присоединились к стороне Астерия, а к ним пристал и простой народ, то есть городские ремесленники. Каждый утверждал, что он потерпел (от Григория) какой-нибудь вред, и чернь получила, наконец, свободу злословить его. Таким образом, оба класса народонаселения (в Феополисе) сошлись в одной мысли и произносили оскорбительные речи против архиерея по большим улицам, даже в театре, так что не воздерживались отэтого и актеры. Между тем, Астерий оставляет свою власть, и передает ее Иоанну, вместе с приказанием императора это народное движение подвергнуть следствию. Но Иоанн был человек, неспособный разобрать и самое маловажное дело, не только такое, каково это. Наполнив город мятежа ми и смутами, он обнародовал объявление, что всякий, если хочет, может обвинять иерея и потом от одного столоначальника казначейства принял на него донос, в котором сказано было, будто (епископ) имел связь со своей сестрой, выданной в супружество за другого. А от иных подобных людей принимал донесения касательно благочиния города, которое будто бы часто нарушалось епископом. Относительно благочиния, епископ согласился представить от себя защитника; а по отношению ко всему прочему, потребовал суда императорского и соборного. И вот дело, в котором он при моем адвокатстве и в моем присутствии, приносил оправдание в царствующем городе, и когда все патриархи, одни лично, а другие через посланных, прибыли на следствие и когда, кроме того, собрался священный Сенат и съехались многие честнейшие митрополиты, дело Григория было рассмотрено и обвиняемый, после долговременной борьбы, одержал верх, а обвинитель, высеченный жилами и потом проведенный по всему городу, приговорен к ссылке. Итак, отсюда-то Григорий возвращался на свой престол, когда войска возмущались, а Филиппик стоял около городов Верии и Халкиды.

8. Через четыре месяца по его прибытии, на 637 году существования Феополя, спустя 61 год после прежнего землетрясения, когда я в последний день месяца гиперборейона женился на молодой девице и город праздновал, толпясь около брачной храмины и смотря на пир, вдруг около третьего часа ночи произошло землетрясение и по колебало весь город. Этим землетрясением многое было ниспровергнуто и разрушено в самом основании, так что вокруг святейшей церкви все лежало на земле, уцелела только одна сень, сооруженная Ефремием из деревьев дафнийской рощи, после того как город испытал землетрясение при Юстине. От следовавших затем подземных ударов упомянутая сень наклонилась на северную сторону и поддерживалась подпорами; но теперь при сильном земле трясении подпоры упали, а она выпрямилась и, как бы по отвесу, пришла в собственное свое положение. Многое упало и в так называемой Остракине, упал и прежде упомянутый нами Псифий, разрушены и все так называемые Висии и все вокруг всечестного дома Богоматери; дивно уцелел только средний портик. Пострадали так же и все башни на военном поле, а прочие здания (там) остались неповрежденными, кроме укреплений, на которых иные камни перевернулись, однако ж, не упали. Пострадали и другие храмы и одна из двух общественных бань, примененных к временам года. Это бедствие истребило также бесчисленное множество народа — около шестидесяти тысяч человек, как некоторые заключают, основываясь на общественной выдаче хлеба. Но иерей, сверх всякой надежды, спасся, тогда как вся храмина, где он находился, пала, и в ней никто не остался жив кроме лиц, в ту минуту окружавших; (епископа). Эти люди, взяв его на свои руки, спустили по какой то веревке, когда вторичный удар уже поколебал то место,и таким образом освободили его от опасности. Было и другое спасение для города; потому что человеколюбивый Бог растворил свою угрозу пощадой и. образумил грех розгой сострадания и милосердия. В это время не случи лось в городе ни одного пожара, хотя весьма много огня и на очагах и в местах общественного и частного освещения, в пекарнях, и в угольнях, и в банях, и в прочих бесчисленных (местах). Тогда погибли весьма многие и из людей достопримечательных, а с ними жертвой землетрясения сделался и Астерий. Такое бедствие города император облегчил денежным пособием.

9. Войско оставалось в прежнем положении, так что, на конец, варвары, в надежде, что никто не воспрепятствует им совершать деяния варварские, вооружились; но против них со своими войсками вышел Герман и так сильно разбил их, что не осталось и вестника этого несчастья для персов.

10. После сего император наградил войско деньгами, потом возвратив Германа и других, призвал их к суду. Все они были приговорены к смерти; однако ж, император не только не допустил потерпеть им что либо неприятное, но еще удостоил их почестей, Между тем, как это происходило, авары дважды доходили до так называемой длинной стены17, опустошили и разграбили Сингидон, Анхиан, всю Грецию и другие города и крепости все истребляли и пре давали огню, потому что войско большей частью находи лось на Востоке. Наконец, император посылает первого из своих телохранителей - Андрея расположить войско к принятию прежних лохагов и других начальников.

11. Когда же (войска) не хотели и слушать этого повеления, дело возлагается на Григория, не потому только, что он был от природы способен производить важнейшие дела, но и потому, что войско по справедливости оказывало ему и великое уважение, будучи то одаряемо от него деньгами, то снабжаемо одеждой, пищей и прочим в то время, когда, набранные и внесенные в список, воины проходили чрез его епархию. Итак, отправив во все стороны вестников и собравглавнейших со стороны войска в Литарвах — местечке, отстоящем от Феополя почти на 300 стадий, он прибыл кним сам, и хотя восклонившись и на ложе, и сказал им следующее:

12. "Римляне по имени и делам! Я думал, что вы сперва придете к нам рассудить о настоящем положении дел и принять совет, который обещает вам мое благорасположение, несомненно, утвержденное прежними обстоятельствами, когда я нужными и пособиями облегчал ваше треволнение и произошедшее от того потрясение. Но если это доселе пренебрегалось, может быть, потому, что не было на то указания свыше, что персам надлежало совершенно узнать мужество римлян, сразившись с воинами, ни кем не предводительствуемыми, и что нужно было подтвердиться вашему искреннему расположению (к государству), испытанному временем и засвидетельствованному делами (ибо вы показали, что, хотя имели неудовольствие на своих военачальников, однако ж, для вас не было ничего предпочтительное государства), то теперь, по крайней мере, рассудим отом, что надобно делать. Император призывает вас, обещая забвение всего прошедшего, принимая ваше рас положение к государству и ваше мужество во время войны, как масличную ветвь, и подавая вам надежнейший залог прощения словами: "если Бог даровал победу вашей расположенности (к государству) и если после того, как вы уклонились от преступлений открылось ваше мужество, по служившее ясным доказательством прощения от Бога; то как мне не последовать суду Божьему? Сердце царево в руце Божией, и аможе аще восхощет, уклонит е" (Прит. 21, 1). Итак, послушайте меня как можно скорее, Римляне! Не опустим настоящего случая и не позволим ему пройти (без пользы); ибо, когда он ускользнет, — его уже не схватишь, как бы негодуя на то, что был пренебрежен, он не допустит уловить себя в другой раз. Будьте же наследииками и покорности ваших отцов, как вы наследовали их мужество, чтобы во всем явиться вам римлянами и чтобы не легло на вас никакое пятно, которое показало бы, что вы выродки. Ваши родители, ратуя в строю под начальством вождей и царей, своим послушанием и мужеством завоевали вселенную. Манлий Торкват, увенчав сына, убил его за то, что он, хотя и оказал мужество, но не явил покорности; ибо благоразумием предводителей и покорностью предводимых обыкновенно совершается много доброго, напротив одно из сих условий само по себе при разрыве этой прекрасной связи, храм лет, колеблется и совершенно падает. Итак, не медлите более; послушайте меня, когда священство посредствует между царством и войском, и покажите, что ваш поступок есть не тирания, но справедливое кратковременное негодование на оскорбивших вас военачальников. Если же не обратитесь, сколько можно скорее, к царю; то я прокляну и ваше благорасположение игосударству, и мою к вам дружбу. А вы смотрите, каков конец тиранов, чем оградите настоящее свое положение, Оставаться вам вместе невозможно. Откуда достанете себе плодов (земных) или того, что море дает взамен земле, если только не хотите совершать и исполнять дел постыднейших, - воевать против христиан и заставлять их воевать против себя? Да и каков конец этого? — Вы должны будете жить, рассеявшись там и сям. А тут, по следам вашим, само собой придет правосудие и уже не позволит себе даровать вам прощение. Итак, подав друг другу правые руки, обратим внимание на то, что полезно и для вас самих, и для государства, — тем более что и дни спасительного страдания и всесвятого воскресенья Христа Бога к тому же побуждают нас".

13. Сказав это и пролив весьма много слез, как бы при некотором божественном содействии, он в одно мгновение переменил мысли всех. Воины просились выйти из собрания и посоветоваться между собою, что надобно делать, а потом, спустя немного, возвратились и поручили себя иерею. Тогда он назвал им филиппика и требовал, чтобы они просили себе в военачальники. Но воины утверждали, что и сами они и все войско клялись страшными клятвами не принимать его. Однако ж Григорий, нисколько не медля нимало не задерживаясь этим, отвечал, что, по дарованию (Божьему), он — иерей и имеет власть вязать и решить как на небе, так и на земле, и напомнил им о божественном изречении (Матф. 16, 19). Когда же они и в этом согласились с ним; то он, умилостивив Бога прошениями и молитвами, преподал им нескверное тело (ибо тогда был второй всечестной день близкий к святому страданию), потом всех угостил (а их было около 20 000), для чего на траве разостланы были скатерти, и на другой день возвратился домой. Согласившись, чтобы войско собралось там, где захочет, он призвал Филиппика, который жил в Тарсе Киликийском, а сам готовился ехать в царствующий город, чтобы донести обо всем императору, и вместе послал ему прошение войска о Филиппике. Когда же Филиппик прибыл в Феополь, войско вышло к нему навстречу и, взяв с собой в знак примирения тех, которые удостоились божественного возрождения, припало к нему. После сего, получив прощение, оно вместе с ним предприняло поход. Так-то происходило это дело.

(Продолжение следует


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования