Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Абдол Хосейн Зарринкуб. Исламская цивилизация. Главы 11-15 [ислам]


 Глава 11
Фармакология и естественные науки

В больницах, где постоянно требовалось наличие микстур, таблеток, пилюль, различных смесей, противоядий, весьма важное значение имели знания о сложных лекарственных составах и природных элементах. Поэтому, как явствует из трудов Бируни (973—1048) "Сайдана" ("Аптека"), Ибн Телмиза (XI в.) "Муджаз" ("Краткий") и других источников, при больницах обычно работали и фармакологи. Ханин ибн Исхак перевел на сирийский язык книгу Гале-на по фармакологии. С сирийского языка на арабский эта книга была переведена Хабашем. Подобные книги мусульмане называли "Акрабазин" от греческого слова "Craphidion", что означает краткий трактат. Многие из этих книг были переведены на арабский язык с греческого и сирийского языков. К их числу относятся работы "Акрабазин", написанные Сабур Ибн Сахлом и Рази Ибн Тел-мизом. Известна также работа "Акрабазин", написанная Масавия аль-Маранди (IX век) и переведенная на латинский язык еврейским врачом. Этот труд, став основой западной фармакологии, в течение нескольких веков являлся важным пособием для европейских врачей.

Таким образом, мусульмане и в области фармакологии, так же как и в медицине, смогли обогатить знания, накопленные человечеством. Широкие просторы исламского мира, протяженностью от границ Китая до Андалу-зии, позволили мусульманам ознакомиться с лекарственными средствами, которые были неведомы грекам. Основу мусульманской фармакологии составляет греческий компонент. Названия многих лекарственных средств говорят о влиянии академии Гонде Шапур. Позднее в перечень исламской фармакологии вошли наименования сотен неведомых грекам лекарственных препаратов.

Ибн Байтар Малахи (умер в 1247 г.) известный ботаник из Андалузии, много путешествовавший по Андалузии, Северной Африке, Египту, Сирии и Малой Азии в своей книге "Аль-Джам' фи-ль-Адвия" ("Общие сведения о лекарствах") дает описание 1400 лекарственных средств, более 200 из которых были новыми и открыты мусульманами.
 
Книга "Китаб ун-Набат" ("Ботаника") Абу Ханифа Динавари (умер в 895 г.), являлась пересказом трудов древнегреческого ученого Диоскурида. Тем не менее она не лишена ряда новых положений. Изучение трудов Диоскурида помогло мусульманам лучше ознакомиться с природой и с научными изысканиями в области ботаники. Ибн Байтар во время своих путешествий проводил исследования фауны стран мусульманского мира. Известный медик Ибн Аби Осайбе'а (1203-1269) пишет, что вместе со своим учителем Ибн ас-Сури прошел по всем областям вокруг Дамаска и изучил много новых видов трав и растений. В ходе этих исследований он постоянно имел с собой труды Диоскурида, Галена, Гафе-ки и многих других ученых медиков древности.

Ибн ас-Суфи сначала приводит греческие названия растений согласно Диоскуриду, а затем перечисляет его высказывания относительно внешних качеств и особенностей каждого из них. Ас-Суфи хорошо изучил медицинские работы Галена и его современников и указал на допущенные ими ошибки и неточности. Это лишь отдельные примеры из огромного числа работ, проделанных исламскими ботаниками. Нередко в своих книгах они приводили рисунки растений. Гафеки, написавший в XII веке книгу о лекарственных средствах, длительное время занимался поиском и исследованием различных видов растений. Он открыл и исследовал новые, неизвестные до него виды растений Северной Африки и привел их описание в своей книге под местными названиями. Книга "Муфрадат" Ибн Бейтара так оригинальна по содержанию и точности изложения, что является лучшей книгой в этой области со времен Диоскурида вплоть до эпохи европейского Ренессанса. Таким образом, исследования мусульман в области ботаники и лекарственных растений проводились не только на основании данных, почерпнутых из книг, но и путем непосредственных исследований в природе. Мусульманские ученые фактически первыми составили сборники по региональной флоре (flora locale) и фауне (fauna locale) и первыми предприняли путешествия в целях ботанических исследований. Полученные результаты использовались не только для нужд медицины, но и для агрономии и ремесленного производства.
В этом плане, например, если книга Ибн Вахшия "Фалахат ун-абатия" ("Возделывание культур") была не столь значительным достижением, то книга Ибн А'вама "аль-Фалахат" ("Агрономия") является комплексным трактатом, имеющим научную значимость. Ибн 'Авам, живший в X Андалузии, проявил огромный интерес к вопросам агрономии и большую часть своего трактата посвятил результатам собственных опытов по выращиванию различных культур. Он приводит подробное описание различных видов почвы, удобрений, прививок, разнообразных категорий воды, способов посадки взрослых деревьев и саженцев, перечисляет различные виды мелиорации, рассматривает другие вопросы, связанные с выращиванием культур, а также вопросы консервирования и животноводства. В трактате Ибн 'Авама приведены также его выводы по результатам опытов, которые представляются интересными и поныне. В частности, он приводит описание оттока соков в растениях и указывает различия между растениями по полам. Автор приводит свои соображения об особенностях искусственного оплодотворения растений и наличии расположения (sympathie) или его отсутствия (antipathie) между различными представителями флоры.

Помимо самой агрономии, пионером в которой следует признать мусульманских исследователей, следует отметить значение торговой деятельности мусульман, связанной с агрономией, и роль мусульманских исследователей в ознакомлении Европы с некоторыми новыми видами растений. Даже названия отдельных деревьев, плодов и растений в европейских языках свидетельствует об их восточном происхождении. Например, тюльпан, завезенный впервые в 1590 году из Константинополя в Европу, в европейских языках сохранил свое восточное происхождение в виде "тулип" (Tulipe), от тюркского слова "тулпан" (Tulpan). Персик, слово, обозначающее в европейских языках "peche" и "pfer-sisch", заимствовано из древнеперсидского ("персика"). Соответственно, "кофе" (от арабского "кахва") был завезен в Европу османами, а до того он, по преданию, впервые был использован известным суфийским шейхом Абу-ль-Хасаном Шазели (1187—1258) в качестве бодрящего напитка, рекомендуемого им своим послушникам-мюридам.
Здесь уместно отметить, что мусульмане в процессе своих исследований в мире растений и в природе создали захватывающие мировоззренческие теории. О свойствах флоры и фауны такими мусульманскими авторами, как Асма'и (741—832), Джахез (776—869) и Дамири (1341—1405), были написаны труды, которые, имея явный лексикографический и литературный характер, представляли интерес и с научной точки зрения. Вопреки некоторым утверждениям, работа Ибн Вахшия "Аль-фалахат ан-набатия" ("Выращивание растений") не заимствована из вавилонских и халдейских источников, но представляет интерес с точки зрения своей эффектности. В книге Ибн 'Авама "Аль-Фа-лахат" ("Агрономия") речь идет о многообразии трав и плодов, а также содержатся сведения о способах посадки деревьев, видов их прививки и видах болезней растений. Труды Джахеза, Дамири и Казвини (XIII в.) по эволюции природы напоминают произведения Аристотеля и древнеримского ученого Плиния. Большой интерес к этому вопросу проявили Бируни и Ибн Сина, изыскания и опыты которых в этой области подытожены в таких книгах, как "Шифа'" ("Исцеление"), "Асар уль-Бакия" ("Незыблемые следы"), "Малил Хинд" ("Об Индии"), "Аль-Джамахир" ("Массы").

В трактатах "Ихван ас-Сафа" ("Братья чистоты") встречаются высказывания относительно уровней бытия, сопоставляемые некоторыми учеными с теорией эволюции. В "Ихван ас-Сафа" находили своеобразное отражение такие вопросы, как влияние среды на формирование живых существ, необходимость приспособления живых существ к среде обитания, а также вопрос в том, что в процессе возникновения Вселенной земная твердь по времени предшествовала растениям, а растения животным. Известный историк Мас'уди (X век), а также Бируни и Ибн Сина каждый по-своему изложили положение о том, что многие моря когда-то были частью суши и, наоборот, немалый участок суши в свое время относился к морскому дну. Бируни напоминает, что некоторые нынешние равнины, такие как Аравийская пустыня и Синд, в древние времена были частью морского дна. Внимание Ибн Сины привлекало влияние природных факторов на состояние Земли. Захватывающий рассказ об этом приведен в его книге "Асар ал-Билад" ("Следы городов"). Поэтический перевод этой книги в Европе был сделан немецким поэтом Рокертом. Книга содержит рассуждения о коренных преобразованиях в мире и изменениях в природе. Несомненный интерес представляют суждения ученых "Ихван-ас-Сафа" и Бируни об особенностях окаменевших останков древних (доисторических) морских животных.

Таким образом, мусульмане сталкивались с вопросом об эволюции за много веков до европейского Ренессанса. Если бы произведения Бируни, подобно книгам Ибн Сины и Рази, в средние века стали достоянием европейцев, то они гораздо быстрее продвинулись бы в области прикладных наук и в решении вопросов изучения окружающей среды.

Глава 12.
Астрономия и математика

Мусульмане достигли многого в области математики, астрономии и физики. Обсерватория, построенная аббасидским халифом Ма'муном как составная часть академии Бейту-ль-Хикма, стала исследовательским центром, в котором мусульманами были произведены важные астрономические расчеты. Так, с точностью до половины градуса бьшо рассчитано положение земного меридиана. Этот расчет очень близок к современным расчетам. Подробное описание способов действия и расчетов встречается в книге Ибн Халликана (1212— 1293) — биографии Мухаммада ибн Муса ал-Хорезми. Сами эти способы стали известны благодаря переводу с санскрита Мухаммада Ибрахима Фазари книги по астрономии "Сендхенд", а также работам ал-Хорезми. Астрономические расчеты стали применяться мусульманами с этого времени. Активная деятельность мусульман по развитию торговли послужила распространению этих знаний в Европе.

Ал-Хорезми считается основоположником алгебры как отдельно взятой математической науки. Именно им была написана первая в этом направлении математики книга "ал-Джабр ва-л-мукабала" ("Алгебра и сопоставление"). Имя этого ученого в форме "Algoritm" стало названием новой системы математических операций, применяемых по строго определенным правилам, а от названия его вышеуказанного труда произошло название одной из важнейших математических дисциплин — алгебры ("Algebra"). Книга аль-Хорезми "ал-Джабр" в средневековой Европе пользовалась колоссальной популярностью и до времени появления работ французского математика Франсуа Вьеты (1540—1603) она считалась важнейшим источником для изучения алгебры. Ал-Хорезми создал систему соответствий между индийской и греческой математикой и ввел в обиход среди мусульман индийскую десятичную систему исчисления. Считается, что он более любого другого ученого средневековья способствовал развитию математической науки. Абу-л-Вафа Бузджани (умер в 901 г.) завершил ряд работ по развитию тригонометрии. Так, он вычислил значение синуса 30 градусов (Sin 30) с точностью восьмизначной дроби. Этот ученый приложил значительные усилия по распространению своих открытий среди мусульман.

В Европе заслугу в решении задачи вычисления суммы углов приписывают Копернику (1478—1543). Он решил эту задачу довольно сложным методом, не зная о методе решения исламского математика Абу-л-Вафы.

Омар Хайям (1048—1122) был одним из крупнейших средневековых ученых в области алгебры. Его труды в силу отсутствия переводов на латынь не оказали непосредственного влияния на развитие европейской математики. Он первым приступил к непосредственным и результативным исследованиям алгебраических уравнений первой, второй и третей степени. Трактат Омара Хайяма по алгебре считается лучшим научным исследованием средневековья в этой области. В целом алгебра как научная дисциплина была введена в математику именно исламскими учеными. Таким же образом использование алгебры в решении геометрических задач и, наоборот, использование геометрических утверждений в алгебре было впервые предпринято исламскими математиками. Данное положение, в свою очередь, способствовало развитию аналитической геометрии.

Но заслуга мусульман в совершенствовании математических дисциплин этим не ограничивается. В период правления Ма'муна, когда мусульмане были заняты переводом, коррекцией и совершенствованием книг Птолемея, Евклида, а также "Сендхенд", на всю Европу был только один известный математик — наставник Карла Великого и главный ученый его двора Флакк Альбин Алкуин (735—804). Его сочинения ограничивались начальными сведениями по элементарной математике. В течение всего периода средневековья математика была обязана своим развитием мусульманской мысли. В первой половине XV века, когда мусульмане занимались труднейшими для тех времен вопросами геометрии, решали алгебраические уравнения третьей степени с помощью конических сечений и проводили исследования в области сферической тригонометрии, математические исследования в Европе ограничивались календарным исчислением и способом применения счетов "абака" для ежедневных торговых нужд.

В области геометрии мусульмане продолжали изыскания греческих математиков. Они переводили и комментировали математические методы Евклида. Римляне сами не занимались переводами книг этого древнегреческого мыслителя. Первый перевод его произведений на латынь был осуществлен европейцами лишь в X веке, то есть три столетия спустя после арабского перевода, осуществленного Хаджаджем ибн Юсуфом, математиком времен Харуна ар-Рашида.

Серьезными были исследования мусульман в области астрономии. Основой для развития этой науки послужило заимствование ими достижений вавилонян, индийцев и иранцев. Абу Ма'шар Балхи, известный в средневековой Европе по имени Al'bumasar, составил свод астрономических таблиц, в котором движение звезд было вычислено на основе данных индийцев и обсерватории Гангез. Оригинальный текст этих таблиц не сохранился, но его переводы на латынь издавались многократно. Они прославили имя их автора. Все же Абу Ма'шар известен скорее как астролог, нежели ученый астроном.

Кроме вышеперечисленных компонентов другим действенным фактором развития и расцвета исламской астрономии стали знания и опыт сабиев. Сабеи Ибн Кара, интересующийся геометрией, проводил ценные изыскания по определению продолжительности года и положению Солнца. Заметное влияние на развитие астрономии оказал Мухаммад аль-Батани (IX—X вв.), который широко использовал сведения сабийских астрономов. Он переводил и уточнял высказывания Птолемея относительно движения Солнца и других небесных светил. Его соображения о лунном затмении в XVII веке стали стимулом и руководством для Донторна в его спорах с европейскими учеными. Аль-Батани нашел способ решения многих задач по сферической тригонометрии. Эти подходы были позднее использованы Ред-жиу Матусом (умер в 1476 г.).

Труды мусульманских мыслителей в области математики и астрономии были описаны и прокомментированы итальянцем Налино, французом Карадуа и несколькими другими современными европейскими учеными. Жизнеописания и труды исламских ученых нашли отражение также в работах Сотера "Арабские математики и астрономы" и Брукельмана "История арабской литературы". Это великое научное наследие мусульман интересно и привлекательно как по объему, так и по качеству исследований. Среди важнейших произведений мусульман по астрономии следует особо выделить книги по составлению звездных таблиц и календарей. Среди них встречаются труды, выполненные с высокой математической точностью.

В числе этих уникальных и весьма значительных произведений мусульман по астрономии Сартон называет три работы: "Сувар аль-Кавакиб" ("Фазы круговорота звезд") Абд ар-Рахмана Суфи (X век), написанный в честь фатимидского халифа аль-Хакима Биамри-л-Лаха, "Зидже Хакеми" ("Свод астрономических таблиц Хакема") Ибн Юнуса (XI в.) и "Зидже Улугбек" — совместный труд известных ученых XV века Казизаде Руми и Гияс ад-Дина Джемшида. Смерть Улугбека — известного астронома и математика, внука и преемника Тамерлана, правителя Самарканда, правившего в 1447— 1449 гг., — ознаменовала начало периода упадка в астрономических исследованиях в исламском мире.

Одним из важнейших направлений деятельности мусульманских ученых были совершенствование и реформа календаря. В период правления сельджукского эмира Джалал ад-Даула Маликшаха (1093—1113) Омар Хайям совместно с несколькими астрономами работал над реформой календаря. Результатом этой совместной деятельности был "Таквим-е Джалали" ("Календарь Джала-ла"), по точности и практичности превосходивший многие календари, составленные в Европе
Исламские ученые, подвергая научной критике астрономические воззрения Птолемея, подготовили почву для научных открытий Галилея, Кеплера и Коперника. Мыслители исламского мира рассмотрели даже вопрос о движении Земли, против которого в свое время выступили некоторые греческие ученые. Так, Абу Сейид Седжзи, живший в X веке, изобрел астролябию и выдвинул предположение о движении Земли и неподвижности небес. Неизвестно, действительно ли Седжзи был убежден в том, что Земля движется, или он выдвигал это предположение, чтобы использовать изобретенную им астролябию. Бируни, описавший упомянутую астролябию Седжзи, вопреки мнению таких ученых, как Ибн Сина и Рази, которые опровергали возможность движения Земли, допускал возможность подобного явления, указывая на сложность доказательства его достоверности.

Среди тех, кто выступал с критикой астрономической теории Птолемея, следует упомянуть имя Хаджи Насир ад-Дина Туей (1202—1274). Этот великий визирь и прославленный ученый-энциклопедист был не только основателем знаменитой обсерватории в Мараге. Он создал условия, чтобы ознакомить исламских ученых с исследованиями китайских мыслителей. В период своего пребывания в Аламуте он активно занимался наблюдениями за небесными светилами и научными изысканиями по астрономии. Насир ад-Дин Туей накопил в этой области значительный материал и опыт. Наряду с критикой и уточнениями в теории Евклида, а также исследованиями в области тригонометрии, которую он как самостоятельную науку отделил от астрономии, в своей книге "Тазкира" ("Трактат") Насир ад-Дин Туей подверг резкой критике астрономическое учение Птолемея и способствовал формированию новой теории о движении светил, впоследствии разработанной Коперником. Некоторые исследователи не исключают возможность того, что Коперник через Византию получил доступ к выводам Туей, они даже приводят аргументы в пользу этой гипотезы.

Заслугой мусульман в области развития математики стало открытие порядка десятичных дробей, а также введение в математику Гияс ад-Дином Джамшидом Ка-шани методов приближенного вычисления.

 Аламут — город-крепость на вершине одноименной горы на севере Ирана, в XI—XIII вв. бывшая центром исмаилитского движения во главе с Хасаном Саббахом и его последователями.

Многие задачи по геометрии, оказавшиеся для древних математиков неразрешимыми, были решены в трудах таких исламских ученых, как Ибн Хейшам, Абу Сахла Кухи (X в.) и др. Открытие правила проверки вычислений, правила приближенных вычислений с использованием постепенно приближающихся к конечному постоянному результату последовательностей также принадлежали мусульманам. Действия с большими астрономическими цифрами с минимальной погрешностью говорят о высоких достижениях мусульман в области теории чисел. Кроме того, мусульмане проделали большую работу в изобретении астрономических средств, совершенствовании астролябии и использовании вычислительных приборов при составлении календарей и звездных карт.

Исследования и изыскания мусульман дали интересные результаты и в области физики и механики. Абу Ма'шар Балхи в своей книге "Аль-Мадхал аль-Ка-бир" ("Великое вступление"), посвященной астрономии и переведенной на латынь в ИЗО году, проанализировал природу приливов и отливов. Позднее, в период Ренессанса, именно по этой книге европейцы ознакомились с научным объяснением указанного явления.

В египетском городе Фес в период правления абба-сидского халифа Мотаваккела (847—861) видный математик по имени Фаргани изобрел специальный поршень для измерения уровня воды в период половодья Нила. Труды таких ученых, как Ибн Хейшам Басри и Йа'куб Кенди (IX в.), по оптике пользовались известностью в Европе. Роджер Бэкон (1214—1292) и Кеплер многим обязаны трудам Ибн Хейшама.
 
Ибн Хейшам был крупнейшим физиком исламского ира и величайшим оптиком в истории вплоть до эпохи Ренессанса. Труды Ибн Хейшама, посвященные свету, законам его отражения, дифракции и интерференции стали основой для дальнейших исследований. Без трудов Ибн Хейшама Роджер Бэкон не мог состояться как ученый и исследователь. Роджер Бэкон сам в одной из своих книг многократно упоминает об Ибн Хейшаме и цитирует его. Упоминания об этом исламском мыслителе встречаются и у Кеплера.

Ибн Хейшам в Европе был известен под именем "Ал-хасен" ("Alhasen"). Логика его рассуждений сходна с логикой Декарта. Можно утверждать, что он был лучшим ученым-экспериментатором в эпоху средневековья.

Аль-Бируни, работая над определением удельного веса тел, вычислил удельный вес 16 веществ с удивительной точностью, близкой к современной. Исследования Абу-ль-Фатха Хазени (раб-византиец, принадлежал некоему Абу Джафару Хазени, известный ученый математик XI века), автора "Мизан аль-Хекма" ("Весы мудрости") в области объема жидкостей также имели научную ценность. Он проводил исследования по определению удельного веса тел и сплавов. Исследования Хазени не ограничиваются только рассмотрением различного рода весов. У него есть ценные физические и математические рассуждения относительно массы, центра тяжести и других связанных с ними вопросов.

Мусульманами проведено много исследований об особенностях различных видов весов. Особенно ими хорошо изучены свойства "румийских" (визинтийских) весов.

Некоторые исламские ученые-механики даже в период крестовых походов готовили для европейских монархов специальные приспособления77. Научные исследования мусульман, особенно в теоретическом плане, имели большое значение.

Кеста ибн Лука (византийский ученый философ X века, известный знаток арабского и греческого языков) по поручению халифа Аль-Муста'ина (862—865) переводил труды древнегреческого ученого Герона Александрийского на арабский язык. Эти переводы сыграли большую роль при передаче знаний по механике мусульманам. Из трудов, написанных самими мусульманскими учеными, следует назвать "Рисала" ("Трактат") Ахмада Хорезми (X в.). В этой книге автор приводит разъяснения некоторых вопросов, связанных с гидравликой. Другой книгой у мусульман, посвященной этим вопросам, является "Трактат" Бади уз-Замана Джезри, написанный в 1206 году по поручению Кара-Арслана, правителя Диярбакра. Абсолютное большинство приборов и приспособлений, описанных в этой книге, сделано самим автором.

Мусульмане внесли важную лепту в преобразования, ставшие основой для зарождения новой технологии.

Глава 13
Физика, химия и технические знания

В области производства и ремесла мусульмане также получили определенные результаты, которые в последующем были усовершенствованы европейцами. Так, у мусульман по меньшей мере со времен Ха-рун ар-Рашида были распространены и постоянно совершенствовались различные виды водяных насосов, которые позднее при посредстве крестоносцев попали в Европу. Ветряные мельницы стали известны мусульманам за несколько веков до того, как их стали использовать в Европе. Такие историки, как Мас'уди и Истахри (ученый историк и географ X в., уроженец г. Истахр, древней столицы Ирана), в своих описаниях Сиистана упоминают о наличии на этой территории большого количества ветряных мельниц.

В Кордове и Марокко было развито кожевенное производство. Об этом свидетельствует наличие в некоторых европейских языках слов "cordovan" для обозначения "башмачника", а также "maroguineries" — "шорник" и "marocco" — "сафьян".
Особенно значимыми были достижения мусульманских химиков. Они весьма преуспели в развитии и совершенствовании химии и связанных с ней дисциплин. Впрочем, они так и не смогли изобрести эликсир вечной молодости и найти философский камень, позволяющий превращать бронзу в золото.

Ведущим химиком исламского мира считался Джа-бер Ибн Хайян (VIII в.), известный в Европе как Ceber. Он был признанным отцом химии. Джабер был из племени Озд. Он родился в городе Куфа. Его отец Хайян занимался в Куфе галантереей и фармакологией и, по преданию, был казнен Омейядами по обвинению в принадлежности к шиизму. Сам Джабер, прослывший бати-нитом (исмаилит), по всей вероятности, был связан с имамом Джафаром Садеком (шестым из 12 имамов шиитов-имамитов) и, по преданию, посещал его занятия. Некоторые исследователи ставили под сомнение реальность существования данной исторической личности. Причиной этого явились противоречивые по содержанию книги, которые в действительности не принадлежали перу Джабера.

В любом случае сомнения в существовании фигуры Джабера лишены реального основания, а количество приписываемых ему сомнительных книг так велико, что сама возможность принадлежности такого огромного количества трудов одному отдельно взятому человеку просто невероятна. Во всех этих книгах, независимо от их авторства, которое еще следует установить, присутствуют научные изыскания, полезные для практической деятельности. Из достоверно принадлежащих Джаберу книг известно, что он считает химию экспериментальной наукой, основанной на методологии естествознания перипатетиков. Джабер вполне заслуженно считается отцом-основоположником средневековой и современной химии в мире. Принадлежащие ему научные разработки и полученные им результаты достойны всяческого восхищения. В своих книгах наряду с рекомендациями по подготовке некоторых веществ и химических соединений ученый выдвигал достойные внимания теории о способах химических исследований. В частности, он сформулировал теорию образования металлов под названием "теория серы и ртути". Согласно этой теории, разница между шестью металлами пропорционально зависит от наличия в их составе серы. Таким образом, его взгляд на образование металлов представляет собой геологическую теорию.

Кроме этого, он указал правильные способы осуществления различных химических реакций, таких как испарение, сгорание, плавка и кристаллизация веществ. Джабер впервые дал научное объяснение химического процесса окисления (оксид) и обратного ему процесса.
Рази, считающийся наследником его учения, также проводил важные исследования по химии. Ему принадлежит описание структуры и свойств оксида серы и, с некоторыми оговорками, спирта.

В целом мусульманские исследователи в своих химических опытах получили немало новых веществ, неизвестных грекам, таких как оксид серы, спирт, оксид азота и многое другое. В некоторых случаях они исправили допущенные греками ошибки.

Знакомство с такими веществами, как сера, нефть и смола, постепенно привело к умению использовать эти легкосгораемые вещества в целях производства оружия. Порох, наличие которого привело к настоящей революции в военном деле, до конца эпохи средневековья европейцам был неизвестен. Его открытие приписывают Роджеру Бэкону. Однако в действительности это "сатанинское вещество" стало достоянием европейцев также благодаря мусульманам. Фактически и порох, и компас, не будучи изобретениями самих мусульман, были заимствованы европейцами именно у них.

Порох, компас, а также бумага и зачаточные способы книгопечатания, являющиеся наследием Китая, способствовали приходу новой промышленно-технологической и культурной эпохи в истории Европы.

Мусульмане в течение длительного времени имели превосходство над западным миром в добыче полезных ископаемых, производстве красок, закаливании стали, обработке кожи и производстве бумаги. Они добились интересных результатов и в изобретении и использовании подъемных механизмов. Использование маятника в производстве часов также является изобретением мусульман. Известны водяные часы, подаренные Харун ар-Рашидом французскому королю Карлу Великому. Известны также часы, находящиеся над главными воротами города Дамаска, описанные Ибн Джубейром Ан-далузи. Эти часы свидетельствуют о превосходстве мусульман в производстве часов с маятниками. Аббас Ибн Фарнас Куртуби (из Кордовы) в IX веке создал часы с очень сложным механизмом. Кроме того, он сделал летательный аппарат, который отчасти являл собой воплощение человеческой мечты о полете. Многие достижения мусульман в области механики, так же как и разработки, связанные с химией, нашли воплощение в военном деле.

К сожалению, и ныне новейшие достижения человеческого гения во многом подчиняются военным нуждам и находят воплощение в первую очередь в целях совершенствования систем вооружения.

Глава 14
География и путешествия

Результативность научной и производственной деятельности мусульман, распространение ее результатов в мире с Востока на Запад были связаны с наличием инфраструктуры, дорог, путей сообщения и, соответственно, с интенсивным передвижением торговцев, путешественников и паломников. Особенно важными по многим параметрам были географические исследования мусульман. Наряду с описанием дорог, природных особенностей различных стран исламские исследователи проявили особый интерес к вопросам антропографии. Мифологизированные рассказы моряков полны ценных сведений о дорогах, портах, жизни и быте, а также об обычаях и ритуалах различных народов. Книги о путешествиях, несмотря на описания чудес и удивительных событий, в основном свидетельствовали о страсти мусульман к исследованиям. Работы исламских авторов по географии отличались содержательностью, разнообразием. Они были поучительны и интересны. При критическом подходе в них можно обнаружить много полезной информации и важных документальных свидетельств историко-географического характера. В целом и по географии у мусульман по сравнению с греками было более широкое поде исследований, больше научных достижений, более ценные результаты исследований. Поэтому географические разработки у мусульман во много раз превосходили уровень древних греков.

Для многих из этих исследований мусульмане, особенно в первые века возникновения ислама, использовали информацию, полученную посредством почтовой связи, а также традиции, присущие государственной системе империи Сасанидов — это способ разделения Ойкумены на семь частей; наличие слов и фразеологизмов персидского происхождения в исламской географии.

Исламские географы проявляли особый интерес к личным наблюдениям и индивидуальному опыту. Поэтому большое количество информации, представленное в их работах, основано на опыте и наблюдениях, а не на пересказе содержания других источников. Йа'куби в своей книге "Аль-Булдан" ("Города") говорит о своих многочисленных странствиях. В своем повествовании он основывается на рассказах жителей соответствующих стран. Достоверность этих рассказов проверялась дополнительной контрольной информацией, полученной из достоверных источников.
К сожалению, книга известного путешественника, правдивого географа и историка Абуль Хасана Мас'уди (X в.) "Кетаб аль-Казайа в-аль Таджаруб" ("Книга о событиях и испытаниях") — итог его путешествий — до наших дней не сохранилось. Но о его страсти к вопросам географии, а также о точности и широте его взглядов по этим вопросам можно судить по другим дошедшим до наших дней книгам, таким как "Мурудж аз-За-хаб" ("Золотые копи") и "Ат-танбих в-ал-Ашраф" ("Наказание и знатность").

В частности, во введении к своей книге "Мурудж аз-Захаб", говоря о высказывании Джахеза об истоках реки Мехран в Сенде, Мас'уди опровергает его мнение об идентичности этой реки с рекой Нил в Египте с теми же водами и с теми же крокодилами. Автор отмечает, что книга Джахеза "Аль-Амсар" ("Большие города") весьма слaбa в научном плане и из его рассуждений очевидно, что он никогда не путешествовал ни морем, ни сушей; подобно собирающим хворост в темноте, собрал он сведения из книг изготовителей бумаги. Личный опыт и стремление к путешествиям и исследованиям, которые Мас'уди считал основой достоверных географических сведений, привели к тому, что мусульмане получили относительно точную географическую информацию. Они воспользовались ею как для налаживания торговых отношений, так и для изучения путей сообщения в целях улучшения деятельности почтовых учреждений и государственной системы Аббасидов. Этими сведениями воспользовались также и паломники, отправляющиеся в Мекку и другие святые места. Некоторые известные исламские географы, такие как Ибн Хордадбех (иранский ученый географ VIII века, автор знаменитой книги "Аль-Масалик в-аль-Мамалек" ("Дороги и страны") и Йа'куби, считали Ирак центром Ойкумены, но некоторые другие ученые, такие как Ибн аль-Факих и Ибн Руста (иранский ученый энциклопедист второй половины IX—начала X вв.), считали центром Мекку и Медину. Те, кто считал центром Ойкумены Ирак, писали свои книги в основном для использования почтовыми учреждениями и купцами, а те, кто ратовал за Мекку и Медину, имели в виду интересы паломников в Хиджаз или стремились облегчить задачи по завоеванию новых городов и взиманию с них налогов.

В целом же, вопреки утверждениям некоторых ученых, отчасти побудительным мотивом для сбора столь обширной информации по географии, несомненно, были пытливость, любознательность и страсть мусульман к исследованиям и изучению новых стран и народов. Заинтересованность мусульман вопросами антропографии подтверждают труды Мас'уди и Бируни.

Исламские географы, описывая территории халифата, отражали не только особенности ландшафта и климата регионов и городов, но приводили ценную информацию о жизни, быте, ремеслах, верованиях и языках народов, населявших эти города и страны. Более того, географические сведения мусульман не ограничиваются одними лишь пределами халифата. Им были известны не только морские пути до Индии, Китая, Кореи и даже до Японии, но и пути по суше до Центральной Азии, Тибета и далее — вплоть до Китая. За пять веков до Марко Поло мусульманский путешественник Сулейман Та-джир (Торговец) посетил Китай. Его легендарные путевые заметки собраны в виде отдельной книги Абу Зей-дом Сейфари (IX в.). Эти путевые заметки, несмотря на их несоответствие географическим канонам, свидетельствуют о любознательности мусульман и их торговых отношениях с Китаем еще задолго до IX века.

Джахез и Са'алаби (известный литератор и историк конца IX—начала X вв., родом из Нишапура) пишет о достижениях китайцев в различных областях материального производства и их чувстве самосознания. Представляется, что для знакомства с Китаем и его населением мусульмане, как и во многих других случаях, пользовались сведениями, накопленными древними иранцами. Мусульмане собрали о Центральной Азии и проживающих в этом регионе народах много достоверных сведений. Причем эти данные значительно превосходят как качественно, так и количественно знания древних греков об этом регионе. Книга Бируни "Тахкик ма'лил Хинд" ("Исследования по Индии") по сути своей не является чисто географическим или историческим исследованием. Это энциклопедический труд, основанный на достоверных научных данных, который к тому же считается шедевром научной мысли мусульман в области географии и этнографии.
Другим ярким свидетельством любознательности мусульман являются упомянутые в этой книге исследования по выявлению местонахождения пещеры Кахф и стены Ма'джудж (Магог). Как известно, аббасидский халиф Васек направил группу во главе со знаменитым математиком и астрономом аль-Хорезми в Рум (Византию) для определения местоположения этой пещеры и выявлению состояния останков покоящихся в ней людей. После проведения исследований он написал халифу подробный отчет. Описание этой научной экспедиции представлено в книге Ибн Хордадбеха. Упомянутое путешествие переводчика Салама в поисках стены Ма'джудж (Магог) также было предпринято по поручению этого халифа.

Согласно Корану (сура 18, аяты 94—97) открытие пути Я'джуджу и Ма'джуджу (Гог и Магог) является знамением приближения божественного обещания. Но вопрос о личности Я'джуджа и Ма'джуджа остается спорным. На основе некоторых современных исследований Я'джудж и Ма'джудж — это арабские названия двух племен, проживающих на Кавказе на территории Армении и часто угрожающих Сирии и Палестине. Стена, построенная на их пути Александром Македонским, по всей вероятности, связана с этой территорией и говорит о наличии в те времена угрозы арабским и еврейским племенам. Именно поэтому переводчик Садам в поисках местонахождения этой стены отправляется в Армению, на Кавказ и к берегам Каспия, а не в Китай, где Великая стена в народном представлении ошибочно превратилась в легендарную "стену Я'джуджа".

Утверждение Макдеси о том, что все моря в мире окружены двумя великими морями — Бах ар-Рум и Бахр ас-Син — столкнулось с яростным сопротивлением ученых.

Стремление понять высказывания Корана о географии, состоянии городов, морей и гор также послужило для мусульман мощным стимулом заняться географией. Поиски различных городов, которые были захватывающими, иногда и вовсе фантастическими, послужили причиной того, что у мусульман, как и у древних греков и даже позднее европейцев, книги о путешествиях и основанные на них работы по географии изобиловали гиперболизацией и фантастическими рассказами. Особый интерес вызывали у читателей рассказы мореходов о Китае, Индии и других дальних странах. Несмотря на значительное количество преувеличений, те достоверные сведения, которые содержались в книгах по географии и в описаниях путешествий, удивительным образом способствовали расширению географических знаний, которые у мусульман были гораздо шире, качественнее и богаче, чем информация древних греков.

В повести о "надменных" — отважных моряках — магрибских арабах, которые, по преданию, в течение нескольких месяцев бродили по морям в поисках моря Мрака, прослеживается тот же самый дух страстного энтузиазма, что и описанный в книге известного географа и писателя XII века Идриси "Назхат ал-Муштак" ("Чистота жаждущих"). Этот дух приключений и открытий много веков спустя побудил Христофора Колумба, Аме-риго Веспуччи, Магеллана и других европейцев к путешествиям по великим морским просторам.

Были ли реальны рассказы Идриси о том, что мусульманские мореходы на южных берегах Атлантического океана сталкивались с краснокожими племенами? Даже если допустить их правдивость, все же рассказы Идриси имеют сказочную подоплеку. Однако они свидетельствуют также о чувстве любознательности путешественников и отваге мореходов исламского мира, об их открытиях на море и на суше.

Древнейшей географической информацией о России являются путевые заметки Ибн Фадлана (арабского путешественника и писателя первой половины X века), путешествовавшего по поручению аббасидского халифа аль-Муктадира в Поволжье и прибывшего ко двору правителя булгар. Другой путешественник, Аль-Мухалла-би, в 981 году в своей книге, посвященной фатимидскому халифу аль-Азиз Биллаху, привел уникальное, не имеющее до той поры аналогов описание Судана. Приблизительно в 1010 году один мусульманский мореход на индийском корабле доплыл до южных берегов Африки.

Исламские мореходы ходили к берегам Китая до Кореи; за много веков до европейцев изучали Японию. Название Японии приведено Махмудом Кашгари (среднеазиатский ученый-филолог XI века, составил на арабском языке "Словарь тюркских наречий") в форме "Джабарка" (Djabarka). Рашид ад-Дин Фазлоллах называет Японию "Чименгоу" (Tchimengou). Оба названия представляют собой нечто похожее на название этой страны в форме "Tchibengou", употребляемой Марко Поло в виде "Zipengu", что близко современному названию страны на французском и английском языках.

Исламские географы, опираясь на сведения индийцев, задолго до открытия Америки высказали предположение о существовании суши на другом полушарии. Это предположение побудило Христофора Колумба к открытию нового континента. Правда, неизвестно, что европейцы знали об открытиях исламской географической науки до эпохи великих географических открытий. Во всяком случае, они не могли не знать о наличии книги мусульманского автора из Андалузии Идриси по географии и картографии (с приблизительной картой Земли), под названием "Назхат аль-Муштак" ("Чистота жаждущих"). Эта книга была написана для норманнского (викингского) правителя Сицилии Рожера II (ИЗО— 1154 гг.). Краткое изложение этой книги было издано лишь в 1619 году. Однако ее содержание было известно христианским ученым Сицилии, Италии и других сопредельных территорий, а часть из них использовали эту книгу в своей практике. Таким же образом книга "Таквим аль-Буддан" ("Календарь городов") Абуль Феда (жил в 1273—1331 гг. — просвещенный правитель из династии Аюбидов, активный участник войн Садах ад-Дина Аюби против крестоносцев, историк и географ) даже в первой половине XVII века была популярна у европейских ученых и использовалась ими. По мнению некоторых исследователей, Европа в течение всего средневековья не смогла создать что-либо равноценное книгам Абуль-Феда. Карты, составленные Идриси, использовались в этой книге в качестве лучшего образца картографии. Европа в это время переживала эпоху средневековья, и подобный уровень научного развития был ей пока недоступен. Когда энтузиазм мусульман в географических исследованиях, присущий эпохе Истахри и Макдеси, остался позади, составление путевых заметок, таких как работы Ибн Джобейра и Ибн Баттута, все еще было популярным. Одним из великих достижений мусульман было составление Абу Абдоллахом Якутом (1179—1229, арабского филолога, географа и историка греческого происхождения) большой энциклопедической работы под названием "Му'джам аль-Болдан" ("Энциклопедический словарь по городам"). С этой работой по вопросам географии, положению городов и этнографии равноценны разве что "История" Ибн Асира и "Хави" Рази. Знакомство с различными странами и путями сообщения имело прямую связь с торговой деятельностью мусульман. В течение нескольких веков до начала крестовых походов акватория Средиземного моря входила в зону влияния мусульманских мореплавателей. Подобно караванным дорогам по суше, которые были для мусульман средством налаживания торговли и обмена товарами, зоной интенсивных перемещений исламских торговцев стали также просторы Индийского океана, Красного моря и Персидского залива. Земледельческая и ремесленная продукция мусульман поставлялась на западные и восточные рынки, а конечным результатом этого стало развитие сельского хозяйства и ремесла как на Западе, так и на Востоке.

Некоторые фрукты, в частности цитрусовые, были распространены мусульманами в Испанию через Сирию и Палестину, а выращиванию сахарного тростника крестоносцы научились у мусульман, которые, в свою очередь, переняли методы выращивания этой культуры у индийцев. Первыми в Европе занялись выращиванием хлопка также мусульмане.

На европейских рынках в то время был большой спрос на мусульманские ткани. Появление в европейских языках таких терминов, как "муслин" (от арабского "масвел" — соединенный, скрепленный), "дамаск" (от арабского "дамешки" — дамасский), "тапие" (от арабского "атаба" — царский двор), говорит о бурной торговой деятельности мусульман в ту эпоху. Свидетельством эффективной торговой деятельности мусульман следует считать и поныне бытующие в европейских языках слова: "tariff" (от арабского "та'рифа"), "bazar" (от "базар"), "magazin" (от "махзан"), "douane" (от "диван"), "checgue" (от "ас-Сек"), "caravan" (от персидского "карван") и др.

Столь бурная торговая деятельность диктовала необходимость точной информации о путях сообщения, а знакомство с различными этносами и расами требовало знаний их географических и исторических особенностей.

Глава 15
Историография

Первыми для мусульман образцами написания исторических книг были работы под общим названием "Хо-дай-наме", которые считались основой иранского национального эпоса — "Шах-наме". В период язычества описание истории для арабов состояло из генеалогии племен, сказаний о значимых датах и событиях военного характера. Это были мифологизированные поэтические тексты. Были распространены предания о иудейских пророках, а также вавилонских, египетских и сирийских царях, известные под названием "Асатир уль-Аввалин" ("Первичная мифология"). Они проявляли интерес к преданиям о жизни и подвигах воинов, бесстрашных богатырей, поэтов и ораторов. Поэтический колорит этих сказаний вызывал у них искренний восторг.

Во дворцах омейядских халифов и правителей регулярно проходили встречи сказочников и знатоков преданий. По сведениям Мас'уди, даже Муавия в часы досуга слушал арабские мифы и иранские предания, которые читались или переводились ему из книг. К занятиям такого рода проявляли интерес и аббасидские халифы, такие как аль-Мансур и Харун ар-Рашид.

Такой интерес мусульман к преданиям о жизни Пророка (мир ему и благословение Аллаха) послужил причиной составления книг о жизнеописаниях и богоугодных сражениях. В них поначалу преобладал стиль тех же преданий, позднее в традициях арабских сказок и легенд в них стали использовать стихотворные куплеты и притчи. Когда Ибн Хешам приступил к переработке и сокращенному изложению "Жизнеописания" Ибн Исхака (704—767; арабский историк, автор наиболее ранней из биографий пророка), основной частью его работы являлось изъятие из текста именно этих дополнительных стихотворных вставок.

Исследования по газаватам и завоевательным походам представляли для мусульман интерес с точки зрения содержащихся в них сведений о захвате новых земель, налогах, обязательствах и поборах у представителей зимма. Соответственно, появились исследования по сунне и хадисам, которые требовали знания жизни и деятельности сподвижников (сахаба) Пророка (мир ему и благословение Аллаха). Например, книга Ибн Саада "Табакат ус-Сахаба" ("Жизнеописание сподвижников") представляла собой в основном историю ислама, представленную сквозь призму жизненного пути Пророка (мир ему и благословение Аллаха) и его сподвижников. Необходимость понимания Корана и хадисов, в которых содержатся ссылки на предания различных древних народов, особенно евреев, христиан и арабов, также стимулировала мусульман к изучению истории.
Любознательность мусульман и их постоянные контакты с различными народами и племенами в покоренных ими странах пробудили в них интерес не только к древним преданиям Греции, Ирана и Рима (Византии), но и к поиску сведений об Индии, тюрках и даже Китае и Африке. Расширение пределов владычества мусульман связывало их со всеми этими странами, территориями и этносами.

В это время древнегреческие книги по истории, такие как труды Геродота и Фукидида, были для мусульман недостаточны по той причине, что многие упомянутые в них государства канули в Лету и на их месте были созданы новые государственные образования. Высокая оценка аббасидскими халифами и их визирями из семейства Бармакидов (иранское семейство, из которого вышли 4 знаменитых визиря аббасидских халифов, самым знаменитым из них был визирь халифа Харун ар-Рашида — Джа'фар Ибн Йахйа Ибн Халид (767—803), он считался крупным знатоком каллиграфии, риторики и астрономии) устройства государства и способов государственного управления Сасанидов, с одной стороны, и антипатия арабов к Византии (которая была наследницей Древней Греции и Древнего Рима) — с другой, послужили поводом для того, чтобы арабские историки в своих трудах опирались на иранские источники и следовали стилю авторов книг "Ходай-наме". Это обстоятельство привело к тому, что мусульманская историография, в отличие от древнегреческой и древнеримской, больше опиралась на детальное изложение исторических рассказов. Не уделялось достаточного внимания факторам, служащим причиной тех или иных событий. Подобная склонность к изложению деталей, а также стремление к использованию при этом стиля эпоса и легенд придавала книгам по истории завоеваний особый оттенок предвзятости. В частности, в книгах по истории авторов VIII—IX вв., таких как Абу Муханаф, Сайф Ибн Амру, 'Аванат Ибн 'Абд аль-Хаким и Абу 'Амер Ибн Шарахил, многие противоречия основаны на этнической, групповой и религиозной непримиримости. Поэтому использование в качестве источников книг, посвященных описанию завоевательных походов и религиозных войн, требует определенной осторожности. По этой же причине некоторые книги, посвященные жизнеописанию халифов, с точки зрения исторической точности считаются не вполне достоверными.

Из наиболее древних сохранившихся до нашего времени книг по истории мусульман можно назвать работу "Тарих аль-Якуби" ("Якубова история") шиитского историка Ибн Вазеха Якуби (умер в 886 г.), которая несомненно считается одним из шедевров исламской историографии. "История" Абу Джаф'ара Табари (841—923), написанная в жанре повествования, является настоящей исторической энциклопедией, полной разнообразной ценной информации. Упомянутые нами "Аз-Захаб" и "Ат-танбех вал-ашраф" Мас'уди, также являются энциклопедическими работами по истории, которые впоследствии были переработаны и усовершенствованы такими знаменитыми учеными-историками ислама, как Мискавайх, Ибн аль-Асир, Ибн аль-Джавзи, Абуль-Ваха, Ибн Халдун, аз-Захаби и Ибн Тугра Барди. В результате подобных переработок эти книги стали главными источниками по истории мусульманских народов и обществ.

Жизнеописания и переводы в произведениях таких ученых, как См'ани, Ибн Халакан, Катби, Кифти и других, также стали источником ценной информации для исследований по исламской истории и цивилизации.

Исламскими авторами было написано огромное количество ценнейших книг. Никакое другое общество вплоть до начала новой эры человеческой истории не достигло столь высокого уровня. В то же время наследие мусульман не лишено ряда недостатков. Среди них можно назвать переплетение действительной исторической реальности с мифами, использование противоречивых преданий, передача иррациональных сказаний, использование преувеличений, представление предвзятого описания отдельных исторических личностей. Эти недостатки являются следствием особенностей и потребностей исторической эпохи. Нельзя проводить аналогию между условиями работы историков тех времен с условиями жизни и творчества нынешних историков. Нельзя также подходить с современными мерками к мышлению древнего и средневекового читателя. Требования, предъявляемые таким читателем к книгам по истории, и использование информации также коренным образом отличалось от современных. Учет этих обстоятельств поможет современному исследователю непредвзято подойти к средневековым текстам и не преувеличивать недостатки работ древних историков.

Это тем более справедливо, что работы исламских историков заслуживают особенного признания при сравнении с трудами их древнегреческих и древнеримских предшественников (может быть, с незначительными исключениями) и особенно в сравнении с работами средневековых и более поздних европейских авторов.
Отличительной чертой исламской историографии является интерес мусульман к жизни и быту различных народов, к особенностям других конфессий. Исламская историография не ограничивается ценными сведениями из книг Мас'уди, Йа'куби, Динавари (Абу Ханиф Динвари; умер в 895 г. — известный иранский ученый, крупный знаток грамматики, литературы, математики, астрономии и преданий) и Табари, основанных на достоверных источниках о Вавилоне, Египте, Иране, Иудее, Греции и Риме. Корпус включает книги таких авторов, как Бируни, Ибн Асира, Рашид ад-Дин Фазлоллаха и многих других, по истории и этнографии Индии, Судана, Китая и Европы, а также тюркских кочевых племен. Эти работы отличаются точностью информации и научным изложением.
Вопреки критическим замечаниям, крупные исламские историки подходили к своей работе предельно внимательно и скрупулезно.

Использование некоторыми из них, например Табари, подробных рассказов и ссылок на документы было главной гарантией достоверности преданий и других рассматриваемых материалов. Этот способ изложения, характерный для традиции хадиса, превратил историю в изложении Табари в соединение преданий и рассказов, переданных в обратной хронологической последовательности от рассказчика до человека, являющегося непосредственным свидетелем описываемых событий. Данный порядок передачи информации, как и сама ссылка на источник сведений, и конкретные исторические лица, сходные с принятыми в наши дни ссылками на исторические источники, служит способом избежания ошибок или, по крайней мере, снятия с себя ответственности за ошибки, допущенные в изложении исторических фактов. Но основным недостатком этого способа изложения является то, что из-за искажений, а иногда и противоречий в преданиях их трудно четко систематизировать, а также установить причинно-следственные отношения описываемых событий. Это — одна из основных трудностей историков при оценке достоверности информации.

Это — главный недостаток исламской историографии. Подобный подход, основанный на отсутствии ссылок на документальные источники, имеет место в историографии и других древних народов.

Работа исламских историков была сопряжена с трудностями и в описании имен, и в генеалогии. В основном, в этом отношении их действия были слаженны. Ошибки, допущенные в указании имен и в происхождении лиц, во многих случаях могли привести к искажению событий, связанных конкретными лицами. Поэтому при описании генеалогии информация об источнике преданий была так важна для историков. Интересный рассказ Ибн Халликана (1202—1283; видный иранский ученый-историк, занимавший пост главного кади в Сирии) о кади Абуль Фарадж аль-Ма'афи Ибн Закария ан-Нахравани можно считать своего рода предупреждением и одновременно упреком историкам. Устами этого кади историк рассказывает, как однажды во время его паломничества в Мекку в день ташрика (т.е. спустя три дня после праздника курбан) он находился в долине Мина и услышал, что кто-то громко взывает: "О, Абул Фарадж!" Кади подумал, что зовут его, но решил не отвечать, ибо кроме него там могли присутствовать и другие люди с таким же именем. Не получив ответа, голос вновь воззвал: "О, Абуль Фарадж аль-Ма'афи!" Кади уже решил ответить ему, но вдруг вновь подумал, что, возможно, здесь присутствует другой Абуль Фарадж по имени Ма'афи, и вновь воздержался от ответа. Тогда голос воскликнул в третий раз: "О, Абуль Фарадж аль-Ма'афи Ибн Закария ан-Нахрвани!" После этого у кади уже не осталось сомнения в том, что обращение адресовано именно ему, так как было названо его имя, имя его отца и город, откуда он родом. Тогда кади ответил: "Вот он я, что тебе надобно?" Голос спросил: "Ты, наверное, из восточной части Нахрвана?" Кади ответил: "Да!" Голос добавил: "Нам нужен человек из западной части этого города". Этот рассказ, приведенный Ибн Халаканом, поучителен для историков и по сей день.

Кроме этого, от историков требовалась огромная внимательность при указании возраста и дат жизни описываемых лиц. Например, тот же Ибн Халликан в биографии Абуль Вафа Бузджани (940—988; известный иранский ученый математик и астроном, — М.М.), отмечает, что год его смерти не был известен, поэтому в его биографии он оставил свободное место. Двадцать лет спустя он обнаружил сведения об этом в книге Ибн аль-Асира и заполнил оставленный пробел. Подобная скрупулезность повышает степень достоверности труда. Кроме того, этот автор проявлял особенное внимание при подготовке материала, его систематизации, он также уделял большое внимание практической значимости материала.

Йа'куби подбирал сведения о различных городах, тщательно отбирая информацию. Он пользовался в основном заслуживающими доверия сведениями опроса жителей этих городов. Позднее, путешествуя по этим городам, он тщательно проверял полученные сведения и подвергал их анализу.

Мас'уди для получения достоверной информации предпринял длительное путешествие: в Азии он дошел до Индии и Цейлона, а в Африке — до Занзибара. Биру-ни во введении к своей книге "Аль-асар уль-бакия" ("Вечное наследие") рекомендует быть внимательными и осторожными в исследованиях, что во многом уподобляет его современным авторам. А его книгу "Ма'лил Хинд" ("Об Индии") даже по современным меркам можно считать шедевром исследования по истории и верованиям. Ибн Мискавайх (умер в 1069 г.) даже при жизнеописании пророка воздерживается от описания не соответствующих доводам разума моментов, которые могут восприниматься только через призму веры. Ибн Халдун при рассмотрении исторических вопросов рекомендовал предельную осторожность и всестороннее обдумывание материала и сам строго следовал этим принципам.
Другой особенностью произведений большинства исламских историков были рассуждения о моральном облике и духовном состоянии различных выдающихся личностей, например правителей. Мас'уди, Ибн Хала-кан и Байхаки проявили особый интерес к отражению внешности и подробностей жизненного пути описываемых лиц. Правда, эти описания в большинстве своем были обобщенными и краткими, но иногда они отличались такой четкостью и ясностью, что читатель при помощи них мог получить очень близкую к реальности картину жизни и моральных устоев описываемых лиц. Несмотря на то что простых людей обычно в истории интересовало описание величия героев и победителей, что вынуждало историка прибегать к пристрастному изложению фактов, все-таки среди исламских историков встречается немало лиц, которые смело подвергали критике деяния власть имущих и жестоких правителей.

К примеру, Ибн аль-Тактаки (1260—1302; видный религиозный деятель и историк) в своей книге "Аль-Фах-ри", посвященной Фахр ад-Дину Исе Ибн Ибрахиму, эмиру Мосула, подвергает аббасидских халифов такой жесткой критике, на которую был способен только шиит, оппозиционно настроенный против власти Аб-басидов. Ибн Арабшах (XV в.) строго критикует Тимура; в его словах явно чувствуется недоброжелательность. Абу Исхак Саби (умер в 995 г.; арабский поэт и историк, ревностный последователь христианства), написавший по поручению дейламитского правителя 'Азуд уд-Давла Бунда книгу "Ат-Таджи", посвященную истории династии Бундов, на вопрос: "Чем он занят?" — ответил: "Занимаюсь пустословием". Так откровенно мог ответить человек только в свободной, лишенной неприязни атмосфере, где имело место терпимое отношение к различным мнениям, верованиям и мировоззрениям.

Отсутствие заинтересованности в целостном представлении событий и сосредоточение внимания на деталях, в чем обвиняют исламских историков, присущи не только им. Стремление к раскрытию причинно-следственных отношений исторических событий имеют не такую длительную истории и в Европе. В качестве примера можно указать, что даже в XVII веке Жак Бенин Боссюэ (1627—1704; французский писатель и церковный деятель, автор известных книг, в которых история рассматривается как реализация воли божественного провидения), подобно Табари, разъясняет исторические события как реализацию божественной воли. Однако среди исламских историков были и такие, которые придавали значение принципу причинности в истории. Так, Абу Али Мискавайх в своей книге "Таджароб аль-умам" ("Практика народов") придает больше значение разъяснению и комментированию событий, чем прямой передаче рассказов и преданий. Ибн Халдун, считающийся предшественником Освальда Шпенглера (1880—1936; немецкий историк и философ-идеалист, представитель школы философии жизни) и Арнольда Тойнби (1852—1883; английский историк-экономист), по-видимому, был первым из историков, кто, основываясь на доводах разума и дедукции, стремился объяснить исторические события на основе причинно-следственных отношений. В своей книге "Мукаддима" ("Введение") он обосновал не только новый подход к истории, но разработал и новую отрасль науки — философию истории.

Во всяком случае, метод интерпретации истории Ибн Хаддуна имел явное преимущество перед древнегреческим. Это имело место по той причине, что к его времени накопилось больше исторического опыта, чем было в эпоху Фукидида, а главным же образом потому, что Ибн Халдун имел свой собственный философский взгляд на происходящие события. Метод, выбранный Ибн Халдуном для исследований в области философии, истории и выявлении причинно-следственных факторов, определяющих возникновение цивилизаций и варварства, не имел аналогов в Европе вплоть до времени появления работ Джамбаттиста Вико (1668—1744; итальянский философ, выдвигавший идею об объективном характере исторического процесса). Ибн Хаддуна по многим аспектам можно сравнить с Шарлем Луи Монтескье (1689—1755; французский правовед, философ и писатель; основатель так называемой географической школы в социологии). Если бы Иоганн Гердер, Иммануил Кант или Герберт Спенсер ознакомились с мыслями и трудами Ибн Халдуна, то, несомненно, результаты их исследований были бы другими.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования