Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
19 ноября 18:07Распечатать

Михаил Агапов. У ПРОТЕСТАНТИЗМА РУССКОЕ ЛИЦО. Несмотря на утверждения православных апологетов, в России очень трудно найти протестантскую общину с иностранными чертами


С вопросом об определении границ понятия "протестантизм" тесно связан и вопрос о численности протестантов в России. В том случае, если существование аутентичного российского протестантизма отрицается (как это делает, например, целый ряд высокопоставленных священнослужителей РПЦ МП), или если под "протестантизмом" понимается лишь лютеранство, кальвинизм, анабаптизм, меннонитство и англиканство, т.е. только основные формы первоначального протестантизма, то вполне логичным и обоснованным выглядит заявление магистра теологии В.С. Ли о том, что "протестантизм для России – такая же экзотика, как и православие для Америки". Ссылаясь на "диаграмму, на которой показано, сколько в Америке протестантов, католиков и православных", магистр Ли утверждает: "Примерно такое же соотношение и у нас в России, только в обратную сторону" [1]. Из этого делается вывод о том, что Россия – это моноконфессиональная страна, если не по вере, то по культуре, в которой другим конфессиям, в частности протестантизму, просто нет места, а следовательно, не может быть и такого явления, как российский протестантизм.

В случае же признания факта существования протестантизма в России во всех его многообразных формах картина представляется несколько иной. При таком подходе анализ данных о составе и количестве религиозных организаций, зарегистрированных Министерством юстиции России, покажет, что протестанты очень широко представлены в стране: количество протестантских общин достигло 4 241, то есть почти 20 % общего числа зарегистрированных религиозных организаций в стране. По тем же данным, число приходов и монастырей РПЦ МП составило 52 %, а мусульманских организаций – всего 16 % [2].

Различные российские социологические службы примерно одинаково оценивают долю протестантов в населении России. Например, по данным опроса РОМИР, в сентябре 1999 г. лишь 0,2 % россиян назвали себя протестантами. По данным опроса, проведенного ФОМ в июне 2000 г., протестантами являются также 0,2 % населения России. По данным других социологических служб (АРПИ, ВЦИОМ и др.), протестанты составляют около 0,5 % населения России [3]. Эти данные совпадают с цифрами, приводимыми самими протестантами. По оценкам профессора Русско-американского христианского университета Александра Зайченко, "численность евангельских христиан России – протестантов - остается очень незначительной – менее 1 % населения" [4].

С точки зрения национальной принадлежности, почти во всех протестантских деноминациях на территории России преобладают русские. По данным опроса Института социологии РАН по "Всемирной программе изучения ценностей", протестантами и неопротестантами оказались 10 человек из 1 648 назвавших себя русскими (всего было опрошено 2 000 россиян), то есть 0,6 % - это не меньше, чем среди россиян в целом. Среди большинства нерусских народов Российской Федерации (тюркских, финно-угорских, монгольских и других) доля протестантов практически нулевая [5].

Итак, вопрос о численности протестантов в России не вполне ясен. Можно встретить самые разные цифры, отражающие представление различных экспертов о численности протестантов в современной России – от 300-400 тыс. до 2 млн. Так, например, в "Истории религий в России" (М., 2001) приводятся сведения, полученные на основе экспертных оценок и данных социологических исследований, согласно которым во второй половине 1990-х гг. в России насчитывалось от 700 тыс. до 1 млн протестантов [6]. По оценкам С.Иваненко, в этот период (в середине 1990-х гг.) в России насчитывалось свыше 1 млн верующих протестантов, принадлежавших к десяткам различных Церквей, а за последующие годы их численность заметно возросла, возможно, примерно на 400–500 тысяч человек, и составляет в настоящее время около 1,5 миллионов [7]. Что же касается результатов социологических исследований, то они, по мнению того же С. Иваненко, не дают адекватного представления о численности протестантов, так как обычно в ходе опросов от 1 до 2 % россиян называют себя протестантами, при этом сама эта величина находится на грани "статистической погрешности", допустимой при социологических опросах. Таким образом, свойственная социологическим исследованиям степень точности не позволяет достоверно определить численность протестантов.

Исследователи обращают внимание и на неуклонный рост количества протестантских религиозных организаций. Самые высокие темпы роста количества общин и прихожан на сегодня, по всей видимости, наблюдаются у пятидесятнических церквей. На момент первого общего съезда пятидесятников России в 1990 г. было зарегистрировано 56 религиозных объединений и групп этой деноминации. Сегодня их – более двух тысяч. Обозреватели отмечают рост протестантских общин в Сибири и на Дальнем Востоке, подчеркивая при этом, что "там, в некоторых регионах, количество протестантов почти равно количеству православных" [8]. Так, согласно статистике по Дальневосточному федеральному округу, в 2002 г. количество зарегистрированных протестантских организаций региона превысило количество других зарегистрированных религиозных организаций вместе взятых, включая православные, мусульманские, иудейские, буддийские и др. Отмечая эти тенденции, исследователи все чаще говорят о таком "феномене, как наметившаяся религиозная переориентация регионов, где ранее доминирующее положение безоговорочно занимала РПЦ" [9].

Несомненно, вопрос о численности протестантских религиозных организаций в России и темпах их развития требует самостоятельного серьезного изучения. Прежде всего отметим, что речь может идти о двух разных цифрах: во-первых, о числе членов протестантских религиозных объединений, т.е. о верующих, активно участвующих в религиозной жизни конкретных общин, и, во-вторых, о числе россиян, которые находятся под влиянием тех или иных протестантских организаций, но не обязательно являются их членами. Эти цифры могут существенно различаться. Как правило, число членов того или иного протестантского объединения оказывается примерно в два раза меньше, чем число тех, кто находится под влиянием протестантских организаций [10].

По данным Консультативного совета глав протестантских церквей России, представляющего четыре наиболее крупные протестантские Церкви (они объединяют до 85 % всех российских протестантов), в Российский союз евангельских христиан-баптистов входит более 100 тыс. членов, объединенных в 922 зарегистрированные общины, в Союз христиан веры евангельской (ХВЕ) – более 300 тыс. членов в составе 1 398 зарегистрированных общин; в Российский объединенный союз христиан веры евангельской (РОСХВЕ) – до 200 тыс. членов в 3 тыс. общинах; в Церковь христиан-адвентистов Седьмого дня – около 90 тыс. членов в 620 зарегистрированных общинах [11].

Однако, как отмечают сами протестанты, "официальная численность евангельских христиан и динамика их роста скорее занижается, чем завышается. Многие пасторы, стремясь оградить себя и свои церкви от преследований раздраженных их успехами иерархов православной церкви и местных властей, сознательно уменьшают число своих новообращенных". То же касается и количества протестантских общин: "Многие протестантские общины растут методом "цепной реакции" после целенаправленных программ евангелизации, активной евангелизационной деятельности миссионеров и даже в результате внутреннего раскола некоторых общин. Подчас… там, где вчера была одна церковь, завтра появляются две-три новых" [12]. Поэтому даже в условиях методологической неопределенности учета численности верующих и выявления типов религиозности можно утверждать, что все более заметное количество российских граждан приходит к христианству через его протестантскую традицию.

Какое положение вообще занимает "русский протестантизм" в современном российском обществе? Стал ли он уже составной частью его истории, высокой культуры и повседневной жизни, или "русскому протестантизму" еще только предстоит "войти в историю, состояться, сбыться, обрести себя как субъекта общественно-исторического процесса" [13]?

В 2003 г. в журнале "Неприкосновенный запас" известный российский социолог религии, руководитель проекта "Энциклопедия современной религиозной жизни России" С.Б. Филатов в соавторстве с А. Струковой опубликовал программную работу с концептуальным названием "От протестантизма в России к русскому протестантизму". По большому счету, в этой работе был поставлен вопрос о судьбе протестантизма в современной России.

С одной стороны, протестантизм присутствовал в России с самого момента своего возникновения, с другой стороны – власть не впускала протестантов (как потомков западноевропейских переселенцев, так и "природных русских") в "пределы государственной и общественной жизни, общественное мнение видело в них чужаков", в итоге российские протестанты оказались в "социальном и культурном гетто, из которого лучше было не высовываться" [14].

Если в царский период, по крайней мере до 1905 г., маргинальное положение протестантизма в России было следствием репрессий со стороны конфессионально ангажированных властей (православие – государственная религия Российской империи), то в советский период против протестантов выступил репрессивный аппарат атеистического тоталитарного, позже – авторитарного государства. Во второй половине 1980-х – 1990-е годы отечественный протестантизм получил долгосрочную возможность (в отличие от оказавшихся кратковременными периодов 1906 – 1910 годов [15] и 1917 – 1920-х годов [16]) выйти из состояния вынужденной изоляции – "инкультурироваться" "в национальную культурную, общественную и политическую жизнь" страны, т.е. собственно совершить переход "от протестантизма в России к русскому протестантизму".

Проанализировав общественно-политическую ситуацию в современной России, С. Филатов и А. Струкова выявили "те требования, которые современное российское общество предъявляет конфессии, которую оно готово воспринять как национальную" и, исходя из этого, сформулировали следующую программу "инкультурации" протестантизма в России:

"1. Собственно культурное укоренение на русской почве – осознание протестантами своей принадлежности русской исторической традиции, русской духовности и ментальности.

2. Осознание протестантами своей ответственности за судьбы родины, своей обязанности и способности изменить Россию к лучшему. Формирование русского протестантского патриотизма, предполагающее свое специфически протестантское национальное чувство.

3. Признание русским общественным мнением, русским национальным сознанием протестантов и протестантской субкультуры своей неотъемлемой частью" [17].

Характеризуя процесс "инкультурации" протестантизма в постсоветской России, С. Филатов и А. Струкова выделяют следующие его отличительные черты:

1. "Обрусение" протестантизма в России: "Церкви протестантов в основной своей массе сегодня уже обрусели этнически. Уже сейчас во главе общин стоят главным образом русские пасторы, а не присланные из-за рубежа миссионеры… значительную часть прихожан даже "национальных" церквей (например, немецкой и финской лютеранских) составляют русские". С. Филатов и А. Струкова отмечают возникновение "идеологии "русскости" в российском протестантизме", наиболее ярким выразителем последней они считают Ассоциацию христианских церквей "Союз христиан" (АХЦ), объединяющую десятки протестантских (в основном пятидесятнических) общин по всей России: "АХЦ в своих прокламациях старается подчеркнуть свое русское происхождение, "национальный" характер всех своих идей и проектов. Она имеет свою концепцию истории российского государства, истории русской церкви и протестантизма в России, согласно которой корни евангельского движения на Руси уходят в глубокую древность. По мнению лидеров АХЦ, самобытный характер русского христианства и его независимость от византийской традиции прослеживаются со времен Ярослава Мудрого (ссылаясь на слова митрополита Иллариона: "Вера от Бога, а не от греков!"). Дух богоискательства, приведший к формированию современного русского протестантизма, присутствовал в русском народе изначально. Многочисленным его проявлениям способствовало раннее появление в России Библии на русском – то есть национальном – языке. Ростки же евангельской реформации появились в России гораздо раньше, чем в странах Запада, – в 1370-х годах, в движении новгородских стригольников... По мнению пасторов АХЦ, достаточно рано возникло на Руси и представление о деятельном христианине – в противовес монашескому аскетизму, развиваемому в РПЦ. Далее "реформаторскую" линию в русском христианстве представляли "просветители" XVI века – Матвей Башкин и Иван Федоров. После раскола 1666 г. трансформируются формы евангельского христианства в России – происходит переход от массовой религиозности к индивидуальной вере" [18].

2. Появление многочисленной протестантской интеллигенции. Отмечается, что "по сравнению с интеллигенцией других деноминаций, интеллигенция протестантская на сегодняшний день наиболее открыта богословскому поиску и всевозможным новациям".

3. "Оправославливание" протестантизма. Выражением этого, как считают С. Филатов и А. Струкова, "одного из наиболее видимых проявлений "инкультурации" протестантизма", является "свойственное практически всем активным протестантским церквам в современной России более или менее осознанное стремление к элементам православной обрядности" [19]. В данном случае С. Филатов и А. Струкова, как представляется, либо выдают желаемое за действительное, либо делают обобщения, выходящие далеко за рамки эмпирического материала. Вот некоторые утверждения подобного рода: "На Пасху во многих протестантских общинах в разных частях России сегодня устраивают крестные ходы и застолья с куличами, на Вербное воскресенье – украшают залы вербой. Повсюду на богослужении появляются свечи (выделено нами как пример явного преувеличения. – Авт.). Священники, помня старинную русскую поговорку "встречают по одежке", надевают планки и шьют себе нарядные облачения, надевают кресты… В особенности это касается молодого харизматического направления, наиболее свободно относящегося к построению богослужения и оформлению церкви. Иконы сегодня сплошь и рядом украшают сцены собраний харизматов (выделено нами как еще один пример явного преувеличения. – Авт.)" [20].

По мнению протестантских авторов, протестантизм был органично встроен в российскую культуру с момента своего возникновения. "Российские протестанты внесли большой вклад в экономическое, социальное и нравственное развитие своего Отечества, – отмечает в связи с этим А. Зайченко. – Они изначально способствовали развитию российской экономики и укреплению обороноспособности страны. Протестанты занимались не только торговлей, они строили заводы, развивали российскую науку и образование, способствовали становлению регулярной российской армии. Протестанты были создателями первого в России театра, первого госпиталя, первого университета, первых современных для своего времени заводов… И сегодня, и в прошлом российские протестанты остаются плоть от плоти своего народа, составляя часть исторического и культурного наследия России… В цивилизационный код России протестантизм вошел заметно и навсегда" [21].

Важную роль протестанты сыграли в сохранении христианства в душах людей в годы советской власти: "В сознании нашего народа именно протестанты в годы гонений стали образцами стойкости веры в Иисуса Христа, что нашло отражение в русской литературе. Напомню, что в "Одном дне Ивана Денисовича" носителем русской религиозности выведен Алешка-баптист. (Напомню также, что в те годы "баптистами" именовали всех протестантов.)" [22].

Видимое отсутствие российских протестантов в государственной и общественной жизни страны на протяжении практически всей российской истории А. Зайченко считает результатом государственной политики сознательного игнорирования вклада протестантов в развитие своего Отечества, нацеленной на то, чтобы "отделить материальные последствия протестантской культуры от духовно-мировоззренческих основ протестантизма". По мнению А. Зайченко, стремление российских верхов использовать "только видимые, материальные достижения евангельского духа" при "непрерывном преследовании самого этого духа властями и государственной церковью" "каждый раз вело к быстрому истощению потенциала внедряемых в России протестантских нововведений и, в конечном счете, к большим социальным потрясениям" [23].


[1] Выступление на Круглом столе "Традиционный русский протестантизм сегодня". – http://www.religare.ru/analytics5025.htm.

[2] Щипков Д. Неучтенный фактор: По политическим воззрениям российского протестанта можно назвать либералом // Независимая газета – Религии. 2003. 3 дек.

[3] Тульский М. Старые протестанты и новые "секты".

[4] Зайченко А. Сила и слабость современного российского протестантизма.

[5] Тульский М. Старые протестанты и новые "секты".

[6] История религий в России. С. 582.

[7] Иваненко С. Протестанты в современной России…

[8] Трифонов А. Россия становится протестантской страной // Утренняя газета. 2005. 8 сент. - http://www.utro.ru/articles/2005/09/08/474925.shtml.

[9] Андреева Л. Экстатические обряды в практиках некоторых российских конфессий, или Измененные формы сознания // Интернет-портал "Религия и СМИ". – http://www.religare.ru/analytics19172.htm.

[10] Иваненко С. Протестанты в современной России...

[11] Там же; Тульский М. Старые протестанты и новые "секты".

[12] Зайченко А. Сила и слабость современного российского протестантизма.

[13] Черенков М. Русский протестантизм: у порога истории // Евангельская газета "Мирт". – http://gazeta.mirt.ru/2004/03/04.html.

[14] Филатов C., Струкова А. От протестантизма в России к русскому протестантизму // Неприкосновенный запас. №32. - http://www.nz-online.ru/index.phtml?cid=5010235.

[15] С момента принятия Закона Российской империи "О порядке образования и действия старообрядческих и сектантских общин и о правах и обязанностях входящих в состав общин последователей старообрядческих согласий и отделившихся от православия сектантов" от 17 октября 1906 г., в соответствии с которым протестантские общины получили возможность приобрести легальный статус и практически беспрепятственно осуществлять миссионерскую деятельность, до выхода в конце 1910 г. циркуляра МВД Российской империи "О порядке проведения сектантских собраний", дезавуировавшего Закон от 17 октября 1906 г. defacto.

[16] С февральской революции 1917 г., когда была провозглашена свобода совести до начала прямых репрессий Советского государства по отношению к верующим, развернувшихся после издания циркуляра ВЦСПС № 53 "Об усилении антирелигиозной пропаганды" от 1 марта 1929 г.

[17] Филатов C., Струкова А. От протестантизма в России к русскому протестантизму.

[18] Там же.

[19] Там же.

[20] Там же.

[21] Зайченко А. Сила и слабость современного российского протестантизма.

[22] Подберезский И.В. Роль и задачи российского протестантизма в XXI веке // Информационное агентство Благая Весть 2000. –http://baptist.org.ru/2/664_1.html.

[23] Зайченко А. Сила и слабость современного российского протестантизма.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования