Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
22 января 16:21Распечатать

Антон Виноградский. РУССКИЙ СВЯТОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ГРОЗНЫЙ. Движение за прославление царя Иоанна Грозного принимает серьезный масштаб


Еще год назад мысль об общецерковной канонизации Ивана Грозного как святого могла показаться чем-то фантастичным и невероятным – уделом редкостных "оригиналов" или признаком маргинальных по отношению к Церкви групп.

Но неуклонноераспространение "опричных симпатий" заставляло время от времени задумываться – как может ужиться в сознании хотя и немногих, но исповедующих православие людей такой парадокс. Участившиеся публикации в церковной прессе, случаи "уличной" агитации и, наконец, попытка сбора подписей у учащихся духовных школ РПЦ МП в пользу канонизации показали, что "процесс пошел", что "Грозный уже занял определенную идеологическую нишу в "православном андеграунде".

Как все начиналось

Напомним, что идея "реабилитации" Иоанна Грозного начала распространяться в церковных кругах с легкой руки покойного митрополита Иоанна (Снычева). Именно им в книге "Самодержавие Духа" была высказана версия о том, что первый венчанный на царство царь явился жертвой "заморской клеветы" - иезуита Антония Поссевина, вестфальца Генриха Штадена, англичанина Джерома Горсея и других иностранцев — "авторов политических памфлетов, изображавших Московское государство в самых мрачных красках"[1].

В книге покойного митрополита было сказано, что первым "очернителем" Иоанна Грозного в русской историографии стал Карамзин, и только лишь после его работ эпоху Грозного стали мазать "черной краской", говорить о ее "дикости", "свирепости", "невежестве", "терроре". Начиная с Карамзина, русские историки де стали воспроизводить "в своих сочинениях всю ту мерзость и грязь, которыми обливали Россию заграничные "гости".

В целом, автор книги применил достаточно избирательную критику традиционного понимания опричного времени, выбирая в качестве мишеней те перегибы, которые в своем эмоциональном пафосе допустили современники Грозного и позднейшие историки‑"очернители".Так, апологет Грозного выбирает заведомо неправдоподобный факт, которым действительно грешат отдельные записи современников, и, опровергая его, делает "нужные" обобщения. Например, приводится указанная Джеромом Горсеем цифра "700 000 человек", истребленных во время разбирательств Грозного с Новгородом, и, на основании ее очевидной нереальности, говорит о несостоятельности критических оценок опричной эпохи в целом, которые именуются "мифами о царствовании Ивана Грозного".

Далее, уже не утруждая себя доказательствами, автор заявляет о сомнительности сообщений о "семи женах" царя и его необузданном сладострастии. При этом подход историков, писавших негативно об эпохе опричнины, автор "Самодержавия Духа" обозначал как "примат концепции над фактом".

Такая апология Иоанна Грозного сама по себе ничего еще не означала, приводившиеся в ней поверхностные аргументы вряд ли могли бы привлечь серьезное внимание даже патриотически настроенной общественности, если бы ее автор, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев), не представлял собой совершенно особого авторитета в церковно-консервативных кругах. Будучи "близок к народу", митрополит олицетворял своего рода оппозицию по отношению к "официозному епископату", отдававшему дань современности.

Встречались и такие крайние заявления, что митрополит Иоанн – единственный истинный епископ во всей Русской Православной Церкви, а остальные – экуменисты, модернизаторы, "жреческая каста".

Поэтому "реабилитация" Ивана Грозного, проводившаяся в книге митр. Иоанна, заставила церковные "низы" прислушаться к ней – степень авторитетности апологии Грозного определялась степенью авторитетности митрополита Иоанна. Его рассуждения, воздействовавшие на струны национального самосознания патриотически настроенных верующих, оказались способными зародить в их душе представление о добром, милосердном царе Иване Васильевиче, а также о той беспрецедентной клевете, которой был подвергнут первый Боговенчанный царь.

Однако, несмотря на то, что семена "опричных симпатий" были посеяны, прорасти они смогли далеко не сразу. От борьбы за канонизацию Грозного отвлекала действительно серьезная задача, стоявшая до 2000 года в РПЦ МП, ‑ прославление Царской Семьи и Императора Николая II. Последний убиенный русский император был уже прославлен в Русской Зарубежной Церкви, почитание его было широко распространено, а российский епископат, по инерции советского прошлого, в своем подавляющем большинстве не спешил канонизировать царя. Поэтому энергия даже самых радикально настроенных консерваторов оставалась направленной на свершение долгожданной канонизации.

И вот – свершилось!2000 год подвел черту под стремлениями православного народа. Хоть официально и было заявлено, что Николай II прославлен не как царь-мученик, а как страстотерпец, для православных консерваторов это означало определенную победу и воплощение основных монархических чаяний.

Мы должны отметить, что дистанция между церковными монархически настроенными "низами" и умеренно-консервативными "верхами" как-то незаметно приучила "низы" к самостоятельному автономному формированию тех или иных мнений, симпатий, традиций, сформировала своего рода "православный андерграунд". "Низы" свыклись со следующей мыслью: то, что сейчас священноначалие отказывается признавать, будет признано позже. Поэтому можно, оставаться внутри РПЦ МП, признавать юрисдикционно священноначалие и одновременно мыслить "по-своему", не обращая внимания на то, что там себе думают церковные "верхи". Одним из таких "низовых" мировоззренческих направлений оказалось "монархическое богословие".

Процесс пошел…

Когда канонизация Царской Семьи высвободила радикально-фундаменталистские силы, то "монархическое богословие" уже не могло остановиться на достигнутом. Наметились два основных направления его дальнейшего развития. Первое – идея соискупительства, согласно которой, Николай II назывался "носителем природы русского народа", своей кровью подобно Христу искупившим русский народ от тех грехов, которые были им совершены до и после большевистского террора. Но эта идея по тем или иным причинам не получила достаточного развития. Вероятно, одной из причин этого явился некий унизительный момент признания за русским народом греха цареубийства.

Зато идея прославления Ивана Грозного ничего унизительного в себе не несет, напротив, может стать лишь предметом национальной гордости. И вот тут "реаблитация" Грозного, проделанная митрополитом Иоанном (Снычевым), оказывается как нельзя кстати.

Практически все монархисты, призывающие к канонизации Ивана Грозного, апеллируют к рассуждениям митр. Иоанна (Снычева) и, в этой связи, их слова падают на уже удобренную почву. Они прямо обращаются "к небесному заступлению" митр. Иоанна, называя его "Петроградским старцем".

Предложения причислить Ивана Грозного к лику святых появляются сначала в интернет-изданиях. Однако их воцерковленность, реальная принадлежность к Церкви остается сомнительной. Так, в июне 2001 года о необходимости канонизации Ивана Грозного открыто заявляет альманах "Жизнь Вечная". Встреча, организованная альманахом в Международном славянском центре, получает широкую огласку из-за происшедшего на ней инцидента – стычки апологетов Грозного с корреспондентом агентства "Благовест-инфо", у которой организаторы вечера отнимают кассету.

В консервативно-патриотических кругах начинается интенсивная проповедь канонизации Иоанна Грозного. В апологию Грозного царя вносят свой вклад такие издания, как "Русский вестник" и "Русь православная".

Не без труда от "опричнословия" удается удержаться "Радонежу". В феврале 2002 года обозреватель радио "Радонеж" Виктор Саулкин записывает беседу журналиста Леонида Болотина и писателя Андрея Хвалина "о благочестивом царе Иоанне Грозном". И только решительное противодействие православного историка Владимира Махнача не дает ей выйти в эфир. Нужно сказать, что "Радонеж" оказался практически единственным православным консервативным изданием, выступившим против канонизации Грозного, напечатав в июльском номере статью "Святитель Филипп и Иоанн Грозный".

И здесь дело не только в исторических свидетельствах. Ведь вполне правомерен вопрос, почему нет подобного стремления почитать в лике святых Михаила Романова, Алексея Михайловича, Петра Великого, Павла, Александра и других…

Особенности феномена

На минуту представим себе мироощущение обычного православного патриота. То возрождение Православия в России, о котором говорят официозные церковные СМИ, его не может устроить. В декларативных заявлениях о "православности", которые исходят из уст высокопоставленных чиновников, обнаружить фальшь может даже далекий от Церкви обыватель. Что это за "возрождение Православия", когда в православной столице кругом порнографическая реклама? Когда "православный президент" каждый год посещает синагогу и заявляет о возможности вступления России в НАТО? Обещанного старцами возрождения России все нет и нет.

Царская Семья и Новомученики прославлены, а "воз и ныне там". Ведь в церковно-консервативной среде бытовало убеждение, что как только Русская Церковь во всей своей полноте прославит Царственных мучеников, все беды России прекратятся. РПЦ МП должна была соединиться с Зарубежной Церковью, государство - оценить по достоинству значимость Православия для России и "покаяться", а сам российский народ – начать преображаться, воссоздавая в свете эсхатологических перспектив Святую Русь. После Голгофы и затянувшейся Великой Субботы должно было наступить великое Воскресение Руси. Но ничего похожего не произошло.

Поэтому иллюзии о возвращении патриархального уклада жизни, о котором так серьезно мечтали неофиты 10 лет назад, уходят в прошлое. "Безбожный" Запад продолжает наступление, "нумерует всех", включая епископат, который, в первую очередь, сдает свои позиции. Где же традиционализм, где возрождение Святой Руси? Задаваясь вопросом о постепенной сдачи позиций Православия в современном мире, часть православных, задавленных, с одной стороны, тяжелыми материальными условиями, с другой, постоянно ощущая чуждость современной массовой культуры, начинает искать какой-нибудь уже беспрецедентный ответ.

И здесь оказывается весьма востребованным миф "о сильной руке", с которой только и можно теперь связывать имперские надежды. Вспомним, что еще Сталин для укрепления своей власти делал реверансы в сторону своих имперских предшественников: Петра I и Иоанна Грозного. Петр Великий, однако, сегодня не годится из-за связанной с ним вестернизации России. Зато Грозный как нельзя лучше отвечает новой "православной брутальности". В глазах сегодняшних фундаменталистов такой незаслуженно забытый национальный герой может стать знаменем последней битвы Православия против "антихристианского" развращающегося мира.

Почему мусульманам как-то удается противостоять Америке, а нам – нет? У них в ответ на американизированный глобализм есть свой джихад. Может быть, его-то и не хватает православным? Поэтому закономерно возникает вопрос: а не стоит ли за иррациональной тягой к "сильной руке" своеобразное стремление некоторых "ревнителей Православия" к созданию своей "православной" концепции "джихада"?

В той или иной мере, в православной прессе проскакивают идеи подобного рода. Как иначе оценить мысль о том, что чеченскому террору мы должны противопоставить наш православный контртеррор, прозвучавшую некогда в одном из номеров журнала "Русский дом"? Что сказать по поводу рассуждений некоего монаха Романа, выражающего свое одобрение факту появления"живых бомб" ‑ людей-камикадзе, подрывающих себя вместе с окружающими. Такое новое оружие XXI века, надеется инок, сможет напомнить американцам о том, что они не всесильны.

С одной стороны, такая фигура как Иван Грозный, кроме формирования идеологии "православной брутальности", может оказаться в роли "идейной стены" между "оплотом Православия" и растлевающимся Западом. За более чем десять лет православно-монархических иллюзий радикальный консерватор приходит к мысли о том, что Православию в качестве знамени для борьбы с "супостатами" нужно что-то исключительно русское и из ряда вон выходящее ‑ то, что уже "никаким макаром" не сможет принять "цивилизованная Европа" и какие-нибудь субтильные либералы. Нужно отсечь тех, кто хотя бы в малой степени видит что-то положительное в современной европейской культуре. И для такой идеологии Иван Грозный – просто подарок. Однако, не хуже для такой роли походит еще одна фигура – Григорий Распутин, который непереносим не только для всех западников, но и для умеренных консерваторов. Ну и, в конце концов, Иосиф Сталин – идеальный образец воплощения концепции "сильной руки" в почти современных исторических условиях.

Что нас ждет?

Ясно, что священноначалие РПЦ МП постарается всячески воспрепятствовать канонизации Грозного. Так или иначе, голоса апологетов "опричного времени" будут просто задавлены "официальным православием" и позицией священноначалия. Однако РПЦ МП это будет стоить умалением соборности, которой у нее и так не очень много.

Сам же феномен Грозного святого просто так не исчезнет. Возможно, на этой почве возникнет новая ветвь альтернативного Православия. В таком случае "неоопричники" действительно, смогут отгородиться и от растлевающего мира, и от Запада. Однако за идеологической стеной, которая установится с помощью Грозного и Распутина, окажется та Святая Русь, о которой мечтают ревнители первого венчанного на русское царство царя. А сам патриотизм будет в крайней степени дискредитирован и еще в большей степени сдаст свои позиции западничеству.


[1] Иоанн (Снычев), митрополит. Самодержавие Духа // Интернет-версия.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования