Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
08 мая 17:47Распечатать

Михаил Ситников. КОСОВСКИЙ УРОК КАК ПРОВОЗВЕСТНИК. Изменение символического православного статус-кво Косово ведет к потере Россией важного внешнеполитического аргумента и служит вызовом для политической Церкви


В период серьезного обострения ситуации на Балканах в 1999 году политическая реакция России была однозначной и предсказуемой. Столь же предсказуемой была и реакция различных групп российского общества, основная часть которого, конечно же, безоговорочно сочувствовала "братьям-сербам", которых "отчего-то" бомбил "НАТОвский агрессор". Государство заявляло протесты, которые поддерживались в разной форме большинством населения.

Такая реакция выглядела резким контрастом по сравнению со спокойным восприятием российской общественностью беспредельного насилия сербских коммуно-националистов Милошевича в отношении албанцев Косово.

О том, насколько традиционно для Балкан разрешение любых противоречий с помощью насилия, свидетельствует многое. Причем, это не только практика геноцида албанцев и сербов-мусульман, проводившаяся режимом Милошевича. Это еще и стихийные результаты "народного возмездия" со стороны мусульманского населения после ликвидации националистического режима – с актами того же вандализма и проявлениями той же жестокости, погромами, убийствами и изгнанием сербов просто потому, что они – сербы.

Отечественные русские националисты или, как чаще именуют они сами себя, "русские патриоты", с "начала конца" Милошевича были настроены особенно возбужденно и не только порывались отправиться, но и реально отправлялись в Сербию, чтобы биться за "братушек". Немало российских добровольцев так и остались лежать в сербской земле, хотя за что конкретно отправлялись они воевать, если абстрагироваться от эмоций, подогреваемых националистической пропагандой, уже к концу 90-х было не очень ясно. Даже семисоткилометровый июньский марш-бросок в 1999 году двухсот российских десантников на бронетранспортерах из Боснии через Белград и всю Сербию на главный косовский аэродром Слатина оказался операцией, проведенной лишь ради того, чтобы обозначить свое присутствие в числе других миротворческих сил.

До недавнего времени ситуация в Косово оставалась по обыкновению нестабильной, но и провозглашение албанской автономии, изменив формальный расклад сил, само по себе косовской проблемы не разрешило. Причина этого, разумеется, не в одних этно-религиозных особенностях региона с крайне консервативной общественной мифологией и легко манипулируемыми группами населения. Балканы как были, так и остались в наше время "солнечным сплетением" Европы, перманентно угрожающим взорвать политическую ситуацию в Европе и соседних странах.

Хорошо известен исторический феномен возникающих в определенные периоды "романтических" кампаний, когда люди отправляются воевать за идеалы свободы, против фашизма и большевизма, за веру и т.д. Подобное происходило в Испании, было в России, принимавшей в состав своих вооруженных сил воинов борцов с гитлеризмом, практиковалось в период Корейской и Вьетнамской войн, где иностранные энтузиасты появлялись с обеих сторон. Однако, в случае с "самочинной" отправкой российских православных ополченцев на Балканы в 1990-е, смысл происходящего был слабо связан с тогдашней внешнеполитической пропагандой. Отправляя добровольцев в Сербию, национал-радикалы и их высокие покровители формировали миф о некоей реальной силе, действующей в самой России, о мощном православно-патриотическом ополчении, которое никогда не позволит восторжествовать в нашей стране демократии. Благополучные условия для разрастания такого мифа создавало и то обстоятельство, что "русские патриоты", как правило, кучковались в непосредственной близости от военных частей или тренировочных баз военных ведомств и спецслужб. Народная молва раздувала слухи о боеготовности националистов-добровольцев до неимоверного правдоподобия, появлялись "свидетели" того, что военные части едва ли не в полном составе готовы то ли присягнуть очередному претенденту в "самодержцы всероссийские", то ли движутся несколькими колоннами "на Москву". В многочисленных бульварных листках, из которых политически неравнодушное население страны и черпает наиболее важную для себя информацию, часто упоминались имена известных лиц из военных и правительственных ведомств, популярных политиков и депутатов. Эта фаза создания новой мифологемы "для внутреннего пользования", расцвет которой пришелся на второй срок Ельцина, была одним из первых камней, которые были заложены тогда в фундамент будущей тоталитарной государственно-патриотической идеологии. Сегодня мы можем наблюдать ее скорый, перескочивший даже через период расцвета, кризис.

Нынешние апелляции к особой роли Косова как источника сербского духовного наследия с расположенными там монастырями, к какой-то особой сакральности Косово для судеб самой России, тоже входят в набор идеологических инструментов одного из последних оплотов государственного империализма. Давняя и тесная взаимосвязь между Россией и Балканами не может быть оспорена ничем. Неспроста же монархическая еще Сербия приютила многих беженцев-россиян, чудом спасшихся от истребления их большевиками. Но не менее тесные взаимоотношения исторически связывают Россию с Украиной, Грузией, Беларусью, Литвой – ныне государствами, избравшими очень разные пути развития. В отношении любого из них российский режим обнаруживает вполне предсказуемое стремление к возврату территории и усилению имперского влияния. То же самое наблюдается и в отношении Сербии – единственного региона бывшей Югославии, в котором у России остались реальные рычаги идеологического влияния – через православие. Отсюда, любое изменение символического православного статус-кво Косово ведет к потере Россией одного из внешнеполитических аргументов, независимо от того, какова в этом крае реальная религиозно-этническая ситуация. Религиозный фактор в ней, как бы ни рисовали его решающим в самой России, остается лишь одним из инструментов воздействия на политические процессы.

Официальная Сербская Православная Церковь (СПЦ) (как водится, есть в стране и истинно-православные общины, в общении с ней не состоящие) играет в нынешнем Косово ту же роль, которую играла и при Милошевиче. Только сейчас, вместо политики Слобо, она проводит в жизнь указания Москвы. Слишком откровенное смешивание религии и политики в этом регионе полностью соответствует аналогичной тенденции в России, которую это только воодушевляет. В частности, из-за инерции, по которой медленно обучающиеся политиканы все еще считают "православный козырь" пригодным для обозначения своего участия в разыгрывании антиамериканской партии в Европе. Во внутреннем же российском варианте использование религии в политических целях переживает сегодня серьезный кризис. Правда, причина его, коренится в "низком качестве" избранных властью религиозных институций, недостаточной "профпригодности" ее партнеров по "симфонии властей", или, если можно так выразиться, в опрометчиво сделанных ею ставках. С одной стороны, Московская патриархия наивно не воспринимается властью как источник непредвиденных рисков, так как позиционирует себя в качестве неотъемлемой части системы самой светской власти. С другой, структуры этой религиозной монополии впитали в себя все ментальные свойства и признаки советской организации, образуемой соответствующим образом воспитанными кадрами. Поэтому даже при использовании ее для влияния на политическую ситуацию в Косово, максимум, на что способна "государственная патриархия", это бескомпромиссная настойчивость в вопросе придания краю православно-мемориального статуса.

Исламское же присутствие, а затем и формальное доминирование мусульман, которое скорее, чем воинственная категоричность СПЦ, способно привести к успешному построению светского государства с нормальным этно-религиозным климатом, существует с православными инициативами как бы в разных плоскостях. Правительство Косово крайне заинтересовано в религиозной свободе, к чему есть и определенные ментальные предпосылки. Степень критичности в восприятии большинством населения мусульманских и православных "официальных лиц", как ни немыслимо это для россиян, регулируется в Косово не конфессиональными пристрастиями, а конкретными делами того или иного лидера. Поэтому, если аполитичность косовских мусульман-салафитов определяется их сугубо религиозной верой в халифат, то радикальные православные группы, которые опираются на СПЦ, подогреваемую извне, остаются в Косово на роли "бомбы замедленного действия".

Таково фактическое положение вещей, которое, впрочем, ни в коей мере не зависит от конфессиональных особенностей тех или иных верующих, так как в других ситуациях дело может обстоять и строго наоборот. Но сегодня это одна из ближних перспектив развития событий вокруг региона. Косово в любом случае долго еще будет оставаться заложником имперских устремлений остатков бывшего "социалистического блока". Развитие событий тут, конечно, ускорила стихийная глобализация во всем комплексе ее проявлений – от информационного до территориально-экономического. Объективному процессу глобализации противостоит "феодальный" сепаратизм. Децентрализация многонациональных государств в Европе – тенденция очень заметная, иллюстрируемая обособлением не только по этническим, как в Шотландии, но и по территориальным признакам. Все более и более дробящиеся территориальные образования обретают автономии, собственные законодательства и даже законодательные полномочия, как едва не случилось это в Италии в 2005 году с подачи Берлускони. Или как происходит в Германии, где власти земель правомочны блокировать решения ЕС. Тем не менее, самое интересное в плане проявлений антиглобализма, можно наблюдать на примере объединения на базе приграничных территорий государств. То есть, в пику глобализации по закону "парового котла" мы имеем не что иное, как завинчивающуюся крышку "феодальной раздробленности". Которая является ни чем иным, как оптимальным состоянием территорий, готовых к тому, чтобы быть "завоеванными" (вот, в результате и Сербия оказалась "завоеванной" в значительной своей части).

Этническая миграция представителей бывших стран "третьего мира" с Юга и Востока заметно отличается, конечно же, от "ордынской" или "кочевнической" угроз раннего средневековья. Заметно, но не принципиально, так как в обоих случаях мы имеем дело с совершенно естественными процессами, связанными с жизнедеятельностью культур и цивилизаций, где нет ни правых, ни виноватых – есть лишь участники. Поэтому и мигранты со своим стремлением адаптировать новые условия под привычные им культурные технологии, и Европа, "самоубийственно" дробящая выстроенные за века крупные государства – все это совершенно естественно и объяснимо.

Понятно, что при таких обстоятельствах использование в качестве идеологических инструментов националистических или религиозных аргументов становится все менее и менее успешным. Это не отменяет, впрочем, пользования ими в некоторых локальных ситуациях, где это может приносить кому-то кратковременное моральное удовлетворение. Доказательством тому служат спекуляции промосковских "православных братчиков" в Украине, попытки устроения националистических провокаций в Латвии или подогревание мусульманскими ультра-радикалами экстремистских поползновений в отношении секулярной культуры. Исходя из роста влияния транснациональных корпораций (ТНК) и, одновременно, уменьшения эффективности неэкономических факторов для контроля над общей ситуацией в мире, легко уразуметь, что и эффективное разрешение кризисов постепенно перекочевало в зону интересов и влияния этих ТНК. А, значит, новый виток истории, наблюдаемый нами в настоящее время изнутри, не выходит из ряда принципиальных закономерностей истории, но, вместе с тем, предполагает использование неизвестных ей ранее, а, может быть, и качественно иных рычагов, предназначенных для разрешения возникающих ныне проблем.

Поэтому, нельзя не понять эмоционального восприятия трагедии Косово отечественными патриотами, повинующимися естественному импульсу "наших бьют" и выстраивающими на нем свое видение очередного драматического поворота истории. Можно ожидать даже, что не отмененное до сих пор решение Скупщины Югославии 1999 года с просьбой принять Сербию в состав РФ будет реанимировано. Однако невозможно абстрагироваться и от все более настойчиво заявляющих о себе реалий глобализации, от которых, как от ливня можно спрятаться до поры под навесом, но отменить соответствующий сезон нельзя.

В религиозном же отношении период "феодального дробления" сверхкрупных религиозных организаций на автономии и их фактические подобия следовало бы считать явлением скорее позитивным, чем негативным. Во-первых, это означает деполитизацию религии, которая боле не представлена сверхмощными религиозными монополиями, неизбежно пополняющими ряды игроков на политической сцене. Во-вторых, вполне соответствует ментальной тенденции человеческого сообщества к более личному и даже интимному восприятию религиозных ценностей, что выражается в росте интереса не к обрядовой, а доктринальной сущности и аскетической практике религиозных школ. Неформальность отношения к религии, все более воспринимаемой людьми через сугубо личный религиозный опыт, перестает быть препятствием для их полноценного участия в жизни социума. Однако, такое восприятие религии, как известно, неминуемо сталкивается с архаичными формами ее общественных проявлений - в том числе, с "политизированной религиозностью", которая смешивает в "одном флаконе" символичный культ и псевдорелигиозную идеологию, подменившую догматическую доктрину.

Но по известному "закону маятника" или "пространственной спирали", предполагающим цикличность явлений в мире, пик восприятия религиозных институтов как прикладных, то есть предназначенных обслуживать государственное строительство, - в нашей цивилизации миновал. Религию (и ее институты), вероятно, и в самом деле ожидает "уход в катакомбы". Но уже не с целью укрытия от гонений со стороны внешнего врага, а, в соответствии с императивом самой природы религии и веры, не нуждающейся более в общепринятой светской (общественной, государственной) легитимации.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования