Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
23 апреля 16:46Распечатать

Дмитрий Шабанов. БЕЗУСЛОВНЫЕ ИТОГИ «УСЛОВНОГО» СОБОРА. Канонический комментарий деяний Архиерейского Собора РПЦЗ(В) 7-10 апреля 2008 г. и разбор их критики. Часть 1


7-10 апреля произошло важное событие в жизни российских Истинно-Православных Церквей: в Спасо-Преображенском скиту в Мансонвилле (Канада) состоялся долгожданный Архиерейский Собор РПЦЗ(В) (точнее даже РПЦЗ(В-В), потому что перед Собором эта Церковь вновь успела разделиться, о чем мы подробнее расскажем ниже). Этот Собор, намеченный еще на период "после святок" 2007 г., наконец-то урегулировал довольно сложную ситуацию, сложившуюся в РПЦЗ(В) за последние полгода.

Собор состоял только из двух иерархов – епископа Сан-Францисского и Западно-Американского Владимира (Целищева) и епископа Владивостокского и Дальневосточного Анастасия (Суржика). Третий правящий архиерей РПЦЗ(В) - епископ Бельцский и Молдовский Антоний (Рудей) - в январе этого года объявил о прекращении общения с епископами Владимиром и Анастасием, как якобы поддержавшими "алексинский бунт" (активный московский иеромонах РПЦЗ(В) Тихон (Козушин) устроил в г. Алексине пастырское совещание, на котором в ультимативной форме потребовал созвать Архиерейский Собор. Правящий архиерей о. Тихона – епископ Антоний – не благословил совещание и запретил иеромонаха в служении, а епископы Анастасий и Владимир, наоборот, поддержали). Правда, епископ Антоний, отлагаясь от своих собратьев, признался, что в ноябре он совершил единолично две архиерейские хиротонии, что лишало его собственную позицию канонической безукоризненности. Наконец, четвертый епископ РПЦЗ(В) - Варфоломей (Воробьев) - уже достаточно давно находится в старческом доме в недееспособном состоянии и подал прошение на покой.

Поскольку российские истинно-православные Синоды, имеющие одно и то же исповедание веры, разделяют сегодня различные преимущественно канонические проблемы, значительный интерес представляет рассмотрение определений Архиерейского Собора РПЦЗ(В) с точки зрения канонического права. В настоящий момент во всех "осколках" РПЦЗ канонический дискурс играет огромную роль, совершенно несопоставимую со значением канонического дискурса в "мировом православии" или даже в самой "исторической" РПЦЗ времен ее единства. Это вполне естественно, т.к. каноническое право сейчас единственное, к чему могут апеллировать представители той или иной истинно-православной юрисдикции в стремлении доказать собственную легитимность. Однако православное каноническое право, как наука, в данное время переживает далеко не лучшие времена. По многим каноническим проблемам исследователь в лучшем случае вынужден обращаться к трудам дореволюционных российских авторов, чьи работы зачастую уже значительно устарели. Незначительное число греческих ученых-канонистов ХХ в. восполняют в основном западные исследователи (среди которых есть такие громкие в научном мире имена, как Жан Даррузез или Жильбер Дагрон), подробно разработавшие многие важнейшие темы византийской канонистики. Но для русскоязычного читателя достижения канонической науки последних лет, к сожалению, остаются совершенно недоступными. В обыденном сознании каноническое право ассоциируется исключительно с Синодальной Книгой Правил и толкованиями трех известных византийских канонистов XII в., труды которых отчасти (!) были переведены на русский язык в конце позапрошлого века. Только единицы демонстрируют знакомство с Номоканоном св. Патриарха Фотия - важнейшим источником канонического права, который также в конце XIX в. был переведен на русский язык трудами проф. Нарбекова. И уж практически никто не обращается к никогда не переводившимся на русский язык византийским каноническим источникам, даже таким глобальным как Свод церковного законодательства св. императора Юстиниана, где содержатся многие принципиальные нормы церковной администрации (например, принципы церковного суда, базирующегося на традициях римского права, лишь только окказионально корректируемые церковными соборами). Не приходится говорить и о массе канонических памятников самых разных исторических эпох, изданных в последние десятилетия, или о многочисленных прецедентах, составляющих особый раздел прецедентного канонического права. Практически та же ситуация имеет место и в отношении русского канонического законодательства, которое чрезвычайно мало изучено и практически никогда не учитывается. Всё это приводит к неизбежным ошибкам в текущей церковнойдеятельности, связанной с той или иной интерпретацией канонических определений. Поэтому в настоящий момент, когда значение дисциплинарных определений особенно значимо в деле восстановления единой Российской Церкви на грядущем Поместном Соборе, чрезвычайно важно с сугубым вниманием относиться даже к незначительным каноническим ошибкам, которые неизбежно допускались, допускаются и будут допускаться в решениях различных иерархических структур. Недостаточное развитие канонической науки в русскоязычной среде делает практически невозможным полное отсутствие таких просчетов и поэтому не стоит относиться к этому, как к какой-то особенной катастрофе. Важно всегда уметь вовремя исправить свои ошибки и аккуратно реинтерпретировать собственные, пусть иногда и неправильные решения в верном каноническом смысле.

Что касается последнего Архиерейского Собора РПЦЗ(В), то необходимо отметить, что его определения не лишены подобных просчетов, хотя в целом составлены вполне грамотно и выдержаны в приятно профессиональном канцелярском стиле.

Практически сразу после опубликования определений Архиерейского Собора 7-10 апреля, они были подвергнуты канонической критике со стороны о. Андрея Сиднева, одного из священников радикально консервативной группы греков-старостильников-"матфеевцев", находящихся под омофором митрополита Месогейского Кирика. Эта критика интересна тем, что она выражает традиционную точку зрения греческой старостильной среды, ту точку зрения, которая представляется лишенной каких бы то ни было подлинных канонических оснований. И даже напротив, то, что ставится автором в вину составителям решений Архиерейского Собора, является, с нашей точки зрения, несомненным достоинством этих решений, даже если их создатели и не вполне это осознавали. Поэтому мне показалось достаточно интересным посвятить настоящий канонический комментарий с одной стороны разбору несправедливых критических замечаний о. Андрея Сиднева, во многом вытекающих из "греческих преданий" последних лет, а с другой стороны - выявлению подлинных канонических ошибок, допущенных в ходе принятия соборных постановлений.

Критика с "греческой" стороны, собственно, заключалась только в двух пунктах: в критике решения об образовании новых округов РПЦЗ(В) (Американского и Евразийского) и в критике решения об учреждении административного центра РПЦЗ(В) в Северной Америке. Поэтому рассмотрим сначала именно эти соборные решения.

1.Образование новых церковных округов.

Важнейшим решением участников Архиерейского Собора 7-10 апреля было принятие постановления об упорядочении церковного управления РПЦЗ(В) и образовании двух церковных округов – Американского и Евразийского. Это решение сразу же вызвало недоумение не только непривычной для уха масштабностью охвата каждого из новоучрежденных округов, но и сомнительной законностью самого факта подобного учреждения.

Действительно, согласно канонам, всякое изменение границ епархий относится исключительно к компетенции "собора епископов области" или, говоря другими словами, более привычными для русской традиции, к компетенции Поместного Собора Российской Церкви. Только Российский Поместный Собор может установить какие-то новые структуры, вроде церковных округов. Всё это действительно так, однако необходимо учитывать важные события церковной истории последних лет. После последнего Поместного Собора 1917-18 гг. и истечения в 1921 г. полномочий избранных этим Собором органов церковного управления - Священного Синода и Высшего Церковного Совета - архиереи Российской Церкви были вынуждены, согласно нормам канонического прецедентного права, объединиться в несколько "малых Соборов", главными из которых были Московский Синод Патриарха Тихона и Русская Зарубежная Церковь. О канонических традициях "малых архиерейских Соборов", которые возникали в период невозможности созыва регулярных органов церковного управления, много в последнее время писал ВЦС РПАЦ (здесь, здесь и здесь). Канонические основания для такого объединения в "малые Соборы" не были до конца осознаваемы самими российскими иерархами, которые зачастую в попытках вывести канонические основы своих архиерейских собраний прибегали к неверным и ошибочным интерпретациям (практически вся каноническая апологетика, созданная в рамках РПЦЗ, носит неудовлетворительный характер и весьма уязвима для критики). Тем не менее, "по факту", российские иерархи поступили совершенно канонично, хотя и не всегда умели правильно объяснить каноничность своих собственных действий. Созыв "малых Соборов", формирующихся на добровольной основе был единственно верным каноническим решением той эпохи. "Малые Соборы" действительно не могут восхищать власть Поместного Собора и поэтому все свои решения принимают только "условно", оставляя их на окончательное утверждение или исправление будущего Поместного Собора. "Условно", до утверждения своих решений Поместным Собором, "малые Соборы" епископов избирают и хиротонисают архиереев, учреждают и упраздняют епископские кафедры, меняют епархиальные границы и осуществляют прочее церковное управление, организуя свою деятельность по аналогии с деятельностью Поместного Собора, которая описывается регулярными каноническими нормами.

В соответствии с этим, Архиерейский Собор РПЦЗ(В), как один из "малых Соборов" российских епископов, имел полное право "условно", до созыва Российского Поместного Собора, сформировать в интересах своей паствы два новых церковных округа, пусть даже и с несколько непривычным названием для одного из них ("Евразийский"). Это решение стабилизировало церковную ситуацию в РПЦЗ(В), дало возможность развиваться нормальной административной деятельности епархий и положило основание для дальнейшего установления нормального взаимодействия с другими "малыми Соборами" Российской Церкви (РИПЦ и РПАЦ). Поэтому можно только приветствовать столь разумное и правильное решение.

Кроме того, учреждение церковных округов такого утрированно глобального масштаба само по себе говорит о временности подобной меры, а также и о понимании архиереями РПЦЗ(В) "условности" своих действий, подлежащих утверждению будущим Поместным Соборов, созванным из всех российских епископов.

2. Установление органов Высшей Власти в Северной Америке.

Учредив два новых церковных округа, Архиерейский Собор РПЦЗ(В) объявил о создании в мансонвильском Преображенском скиту органов Высшей церковной власти своего "малого Собора".Это, казалось бы, рядовое решение также подверглось критике. Дело в том, что органы Высшего управления какой-либо Церкви естественным образом должны располагаться на ее "канонической территории", а согласно разделяемой многими точки зрения, Северная Америка является "ничейной", "диаспоральной" или "миссионерской" территорией, где до создания Американской Поместной Церкви могут одновременно сосуществовать несколько церковных иерархий.

Но данная критика полностью сходит на нет, если рассмотреть данное решение Архиерейского Собора со строго канонических позиций. Дело в том, что в основании приведенной критики лежит совершенно антиканоническая теория, всячески пропагандируемая в течение всего ХХ в. православными христианами преимущественно греческой и арабской национальностей.Согласно этой теории, Северная Америка якобы является своеобразной "миссионерской территорией", на которой возможно одновременное существование нескольких "параллельных" иерархий, принадлежащих разным Поместным Церквам. Эта теория возникла в результате бурного расцвета преимущественно арабского и греческого национализма в Северной Америке в начале ХХ в. Вообще, термин "миссионерская территория" выдуман совсем недавно и никак не используется в источниках церковного права. В каком-то смысле "миссионерской территорией" можно, конечно, называть то, что в канонах именуется "землями иноплеменников" - территориями, лежащими за традиционными пределами древней Римской империи. Внутри Римской империи существовало четкое деление на провинции, диоцезы и префектуры и, согласно канонам, разграничение епархий должно было проводиться по этим четко фиксированным римским границам (17 правило IVВс. Соб.). Земли же, лежащие за пределами диоцезов и префектур Римской империи, не имели с точки зрения византийцев четко определенных административных границ и поэтому границы епархий в этих землях должны были определяться не римским территориальным делением, а "обычаями Отцов" (2 правило IIВс. Соб.), т.е. теми принципами территориального деления, которые традиционно существовали на местах. Только этим, собственно, и исчерпывались особенности канонического положения для территорий за пределами Римской империи, или "миссионерских" территорий. Никогда и нигде не допускалось сосуществование на одной и той же территории нескольких епископов, относящихся к разным Поместным Церквам.

Древнее правило, запрещающее епископам иметь пересекающиеся епархии (14 Ап.), имело полную силу в отношении любых территорий, как внутри римских границ, так и вне их. Можно привести характерный пример византийских миссий на "внеримских" территориях. Так, в ходе христианской проповеди на Северном Кавказе с юга действовали миссии Антиохийского патриархата, а с севера – Константинопольского, однако не происходило никакого смешения епархий: в северных областях были образованы кафедры Константинопольского патриархата (Анакопийския, Питиунтская, Лазикская, Аланская епископии), а с юга – Антиохийского (Мцхетская архиепископия). Место встречи миссий и стало границей двух патриархатов в данном регионе. Если на какой-либо территории уже существовала епархиальная структура одной из Поместных Церквей, то создание на той же территории новой епархиальной структуры другой Поместной Церкви никогда не допускалось. Такое было возможно только в том случае, если один из епископов признавался незаконно вторгшимся на чужую "каноническую территорию". Например, споры между Константинопольским патриархатом и Римской Церковью об юрисдикции над Южной Италией, Сицилией, Иллириком, Болгарией, Моравией, Панонией и территорией Древней Руси основывались на том, что каждая из этих Церквей считала данные территории своими – Константинопольская на основании императорских постановлений, а Римская на основании якобы особых прав римского Папы. Учение о том, что существует какая-то особая "миссионерская территория", на которой возможно одновременное сосуществование нескольких епархий разных Поместных Церквей, впервые осуществилось именно в Северной Америке.

Православие в Северной Америке возникло, как известно, благодаря трудам российских миссионеров. В 1794 г. в Северную Америку Святейшим Синодом Российской Церкви была направлена группа из четырех иеромонахов, двух диаконов и двух послушников, одним из которых был преп. Герман Аляскинский. В 1796 г. территория Аляски была включена в состав Иркутской епархии Российской Церкви, а в 1840 г. была образована уже самостоятельная Камчатская, Курильская и Алеутская кафедра с центром в Новоархангельске на о. Ситка (один из Алеутских островов). Миссионерская деятельность российских священнослужителей продвигалась очень активно и в 1870 г. епископская кафедра была перенесена в Сан-Франциско, а епархия стала называться Алеутская и Аляскинская. С 1900 г. уже Алеутская и Северо-Американская епархия охватывала уже всю территорию Соединенных Штатов и Канады, а также имела приход в Аргентине. В 1916 г. было создано специальное Канадское викариатство Северо-Американской епархии. К 1912-14 гг. в Северо-Американской епархии Российской Церкви насчитывалось 184 храма и 87 часовен, 135 священников и диаконов, примерно 200 000 православных христиан. Среди паствы Северо-Американской епархии оказалось множество нерусских переселенцев – арабов, сирийцев, сербов, албанцев, болгар, украинцев. Для их окормления Святейший Синод создавал специальные административные структуры, подведомственные Северо-Американской епархии - например, Бруклинское викариатство для арабоязычных христиан или сербскую миссию для христиан-сербов во главе с сербским архимандритом. Таким образом, Северная Америка была полностью включена в состав Российской Церкви на правах отдельной епархии. С точки зрения канонов, положение Американской епархии ничем не отличалось от положения любой другой епархии Российской Церкви.

Но после 1917 г. арабское викариатство Северо-Американской епархии незаконно отделилось от своего священноначалия и самовольно перешло в ведение Антиохийского патриархата, незаконно вторгшегося, таким образом, на каноническую территорию Русской Церкви. Причиной такого перехода был пресловутый арабский национализм. Вслед за арабами в Северной Америке стали появляться и отдельные епархии для греков, сербов, украинцев, румын и белорусов. И в результате на территории Северной Америки образовалось такое множество епархиальных структур, разделенных по национальному признаку, что к нашему времени многие уже просто забыли о том, что с точки зрения канонического права Северная Америка является канонической территорией только Российской Церкви, а существование других епископов на территории Северной Америки незаконно. Епископы других Поместных Церквей, даже если они учреждали свои американские кафедры, оправдывая себя тем, что российские епископы, по их мнению, якобы отпали от Истинной Церкви (таковы причины появления в Америке некоторых епископских кафедр греков-старостильников), и в этом случае могли лишь только осуществлять временное окормление паствы американской земли до восстановления законной власти епископов Русской Церкви, которым только и принадлежит законное право решить окончательную судьбу Американской Церкви.

Поэтому, основав органы Высшего Церквного Управления именно в Америке, Архиерейский Собор РПЦЗ(В) поступил совершенно законно. Возможно, составители соборных определений по этому вопросу и не вполне отдавали себе отчет в верности своего решения, но с тем большим удовольствием можно отметить правильную каноническую интуицию авторов данного определения. Северная Америка является канонической территорией Российской Церкви и учреждение там центра для одного из российских "малых Соборов" совершенно оправдано.

(продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования