Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
11 мая 16:48Распечатать

Александр Ткачук. ДОСТРОЙКА "СЕРГИАНСКОЙ БАШНИ". Можно без преувеличения утверждать, что митрополит Сергий (Страгородский) и есть Великий русский Инквизитор из легенды Достоевского


Начиналось все просто и изысканно, как того требует соответствующий жанр сакрального искусства – сначала, в сентябре 2003 года, "президент России преподнес в дар Свято-Никольскому Патриаршему кафедральному собору и представительству Московского патриархата в США ковчег с мощами священномученика Илариона (Троицкого) - ближайшего ученика святителя Тихона". Вся русско-американская белоэмиграция была буквально поражена и загипнотизирована этим необычным происшествием – экс-чекист и нынешний президент РФ с ковчегом мученика в руках? Не часто такое увидишь. Но это искушение сотворением первого чуда, конечно же, не ограничилось, и высокий гость встретился с главой Русской Православной Церкви заграницей Митрополитом Лавром. Как и положено в таких ситуациях, разговор вышел теплым и задушевным, и президент РФ заявил, что "нет большего блага для Церкви, чем служение Родине". И что сие служение не станет пустой тратой времени, а будет взаимовыгодным для обеих сторон – эта фраза прозвучала как бы не совсем ясно: то ли предлагался "союз Церкви с властью", то ли "хлебы", или же первое и второе вместе взятое – как дань современной русской традиции: сочетать "власть" и "хлеб". Но как бы там ни было, президент подчеркнул, что это имеет "серьезное значение"! И лед тронулся.

Далее пошла сплошная чиновничья рутина - комиссии, протоколы, планы, и вот уже решено: Русская Православная Церковь и Русская Православная Церковь заграницей подписывают 17 мая 2007 года "Акт о каноническом общении". И радоваться бы этому православному люду, ибо "тело, разорванное супостатом, – воссоединяется". Но нет радости на душе у "сирых и непросвещенных".

Другое дело – Патриарх Алексий II. Он уверенно и жизнерадостно докладывает господину Путину: "Вы внесли свой огромный вклад в это дело, и надеюсь, что Вы сможете присутствовать при этом историческом факте". А как же не радоваться -то, – что не смогли при Дзержинском, Берии и Андропове, то сделали при Путине – достроили, прости Господи, или почти достроили, "Башню Сергиеву". Радуйся православный народ, веселись и ликуй! Ибо воссоединились два социально-церковных института в одну магическую башню, где служение Господу подменяется служением Князю мира сего – раньше он назывался Советской Родиной, теперь же просто Родиной, или "управляемой демократией", или же "суверенной демократией" – это как кому, что больше нравится.

А как же анафема, наложенная Патриархом Тихоном на власть богоборческую и подтвержденная Новомучениками Российскими (старцами Соловецкими) на иерархию церковную, которая поклонилась Зверю и носит на себе его клеймо: "И те, кто отреклись от мученичества и поклонились Красному Дракону, уже никакого отношения к Тайнам пресуществления Крови и Плоти Господних не имеют, хотя бы и соблюдали устав". И как же с их решением, что эта анафема может быть разрешена только через публичное покаяние иерархии РПЦ МП – гласное отменение всех богоборческих решений Сергия (Страгородского) и Алексия I (Симанского)?

Авторитетный в православном мире митрополит Филарет (Вознесенский) в "Письме об отце Димитрии Дудко" об этом писал следующее: "Эта лжецерковь дважды анафематствована. Святейший Патриарх Тихон и Всероссийский церковный Собор анафематствовали коммунистов и всех их сотрудников. Эта грозная анафема до сих пор не снята и сохраняет силу, т. к. снять ее может только такой же всероссийский церковный Собор, как каноническая высшая церковная власть. И произошло страшное дело в 1927 году, когда возглавлявший церковь митрополит Сергий своей позорной отступнической декларацией подчинил русскую Церковь большевикам и объявил о сотрудничестве с ними. И сбылось в самом точном смысле выражение предисповедной молитвы: "Под свою анафему падоша"! Ибо в 1918 году Церковь анафематствовала всех "соработников коммунизма", а в 1927 году сама вошла в компанию этих сотрудников и стала восхвалять красную богоборческую власть, восхвалять красного зверя, о котором говорит Апокалипсис…

Некоторые утверждают, что Патриарх Тихон "покаялся" в анафематствовании советской власти. Но эта анафема была одобрена всем Собором Русской Церкви, а Собор ее не отменял и не "каялся" в ней, поэтому она остается в силе".

Конечно, можно сделать вид, что всего этого нет, а нынешнее руководство РПЦ МП чистое и никакого отношения к богоборческой власти никогда не имело, и спокойно объединяться себе далее. Но этот грех будет страшнее того, который принял на себя Сергий, ибо он принял его под крайним насилием, а сегодняшние свободно делают выбор между мучениками православными и их мучителями – на пользу последних, ибо молчание или ничего не значащие оговорки и есть полный и осознанный выбор в пользу последних. Кто не знал – пусть знает, а кто забыл – напомним, что проклятие без разрешения отпущением, возрастая и умножаясь, переходит на последующие поколения, взрываясь вселенскими бедами. А этот грех отпустить могут только души мучеников – услышав соборное покаяние иерархии Русской Православной Церкви Московского патриархата.

В сложившийся ситуации возникает еще один вопрос: почему на такой одиозный шаг решилось руководство РПЦЗ(Л)? Очевидно, суть ответа состоит в том, что они поняли: нынешняя Московская патриархия, подкармливаемая Кремлем, никогда не пойдет на покаяние – оно ей чуждо и враждебно по своей сути, и они решили считаться с "земными реалиями". "Русский народ сделал свой выбор. Он признал нынешнюю Русскую Православную Церковь в России и ее священноначалие. Мы должны с этим считаться", – комментировал начало процесса объединения архиепископ Германский и Берлинский Марк (РПЦЗ(Л)). Эту сердцевину проблемы очень точно подметил один из оппонентов архиепископа из среды РПЦЗ(Л), который подытожил ее так: "Добрый архиепископ показал себя способным учеником митрополита Сергия (Страгородского) – ведь тот в своей печально известной декларации в 1927 году тоже решил "считаться с реальностями" и капитулировал перед безбожной властью во имя "спасения Церкви".

Все это, каким-то неисповедимым образом раскрывшись, неотвратимо приводит нас еще к одной пророческой странице русской истории, к "Легенде о Великом Инквизиторе" Ф. Достоевского. И если для гениального писателя средневековая легенда об инквизиции стала прообразом для литературного сюжета о подмене духовных ценностей мирскими, то жизнь митрополита Сергия - осуществлением основных идей этого произведения. Можно без преувеличения утверждать, что митрополит Сергий (Страгородский) и есть Великий русский Инквизитор, который в конце легенды Достоевского обращается к Спасителю с такими словами: "Знай, что и я был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою Ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников Твоих, в число могучих и сильных с жаждой "восполнить число". Но я очнулся и не захотел служить безумию. Я воротился и примкнул к сонму тех, которые исправили подвиг Твой. Я ушел от гордых и воротился к смиренным для счастья этих смиренных. То, что я говорю Тебе, сбудется, и царство наше созиждется".

Где же альтернатива этому искушению, падению и гордыне в грехе? В историческом аспекте антагонистом митрополиту Сергию стал митрополит Петроградский Вениамин (Казанский). Он отверг предложение чекистов поддержать "обновленцев" (как это сделал Сергий (Страгородский) и был ими немедленно арестован. Перед расстрелом он надел красные чётки, которые всегда надевал на богослужения Пасхи и в праздники святых мучеников, и безропотно принял мученическую смерть. За несколько дней до казни он сумел тайно передать одному благочинному Петроградской епархии письмо. Оно очень важно в понимании сути и тогдашних, и сегодняшних событий. Читая его, понимаешь, каким должен быть православный пастырь: "В детстве и отрочестве я зачитывался житиями святых и восхищался их героизмом, их святых воодушевлением, жалел, что времена не те и не придется переживать то, что они переживали. Времена переменились, открывается возможность терпеть ради Христа от своих и чужих. Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот рубикон, границу и всецело отдаться воле Божией. Когда это свершится, тогда человек избыточествует утешением, не чувствует самых тяжких страданий; полный среди страданий радости внутреннего покоя, он других влечет на страдания, чтобы они переняли то состояние, в котором находится счастливый страдалец. Об этом я ранее говорил другим, но мои страдания не достигли полной меры. Теперь, кажется, пришлось пережить почти все: тюрьму, суд, общественное заплёвывание, обречение и требование самой смерти под якобы народные аплодисменты, людскую неблагодарность, продажность, непостоянство и т.п., беспокойство и ответственность за судьбы других людей и даже Церкви.

Страдания достигли своего апогея, но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос – наша жизнь, свет и покой. С ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божьей я не боюсь. Веры надо больше, больше ее надо иметь нам, пастырям. Забыть свою самонадеянность, ум, ученость и силы и дать место благодати Божьей"

Подытожим: только на этом пути у Русской Православной Церкви может быть будущее как у истинно Православной Церкви, а не как церковно-политического института. И первый шаг на этом пути: Соборное покаяние.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования