Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
23 мая 10:27Распечатать

Михаил Ситников. НЕИЗВЕСТНАЯ ВЕРА. Основы религиозной теории тибетского буддизма. Часть 3


Часть 2 здесь

Религиозная практика тибетского буддизма

Круговорот бытия в буддизме сравнивается с оковами, а освобождение от него, соответственно с освобождением от таковых. Устраняя корни скверн и прекращая, таким образом, накопление новых действий, верующие буддисты стремятся к нирване. Но и она может быть разной. До тех пор, пока остаются некие психофизические совокупности, причиной которых были прежние омраченные действия и скверны, достигнутое состояние освобождения не считается полным и называется "нирваной с остатком". И только тогда, когда все такие совокупности окончательно исчезают, можно говорить о "нирване без остатка", потому что потоки чистого сознания и неомраченных психофизических совокупностей существуют уже реально. Когда исчезает страдание, тесно связанное с омраченными совокупностями, то наступает и Истинное Освобождение – нирвана.

Однако, и это пиковое состояние духовной эволюции в буддизме, делится на два типа. Первый, это уничтожение всех препятствий из-за скверн на пути к освобождению от участия в круговороте бытия. А второй – устранение всех препятствий к всеведению после обретения свойств первого типа. Но, каким же образом буддизм предлагает своим последователям достигать этих целей? Здесь мы сталкивается с методологией религиозной практики буддизма, с тем, что в иных религиях иногда называют "деланием". Однако в буддизме рассматривается не единый для всех, а два основных пути, которые предназначены для разных уровней зрелости самих людей. А кроме них ‑ высший, который можно назвать путем избранных.

Первый, это "малая колесница" или хинаяна, последователи которого делятся на слушающих (шраваков) и единолично пробужденных (пратьекабудд). Перед ними лежат все десять путей хинаяны, одинаково ведущих к индивидуальному освобождению тех и других, хотя пробужденные считаются более полноценными и как бы идущими впереди по сравнению со слушающими. Тем не менее, те и другие основываются в своих духовных упражнениях на единых этических правилах и внутреннем стремлении покинуть круговорот бытия. Пратьекабудды и шраваки последовательно проходят пять последовательных стадий – накопления, применения, вИдения, медитации и "не учения более".

Первые три ступени такого духовного опыта можно сравнить по аналогии с классическим процессом получения качественного образования. Накопление, то есть, обучение всему, что может предложить уже существующий опыт других, и, прежде всего, наставника, было бы бессмысленным, если не открыть в себе личной, уникальной способности такой опыт применять. Только с раскрытием в себе такого таланта, буддист обретает способность к осознанному и сугубо индивидуальному восприятию мира. Это похоже на то, как в процессе обучения отрывается талант гения в науке или искусстве. Но далее, в процессе совершенствования способа личного познания, он задействует для этого не только способности земного (рассудочного) уровня сознания, но и тех, которые оперируют более высокими категориями и понятиями. Конечно, даже этими терминами здесь можно пользоваться лишь условно. Буддийскую медитацию, например, искусством которой владеют ламы Тибета, можно условно определить, как глубокое постижение сущности объекта (предмета, явления, идеи) ‑ через его природу к причине, а через причину к сути. Это позволяет "пережить" бытие этого объекта, как личный опыт.

Строгое исполнение таких условий позволяет ламам достигать состояния неколебимой безмятежности (самадхи) и сверхрационального постижения (випашьяна). Они направлены в Абсолютную пустоту, что означает обретение состояния "не учения более", в котором и исчезают скверны, так как им негде и на чем расти.

Второй путь ‑ "большая колесница" или махаяна, ‑ это достижение состояния высшего освобождения ради спасения других – всех живых существ. Практика махаяны по форме не отличается от практики хинаяны, но приобретает совершенно иное качество из-за несравнимо более высокой мотивации. Поэтому, к прохождению пяти упомянутых необходимых стадий добавляются "шесть совершенствований" и "четыре способа обращения учеников", благодаря которым последователи махаяны окончательно преодолевают и скверны, и препятствия на пути к всеведению, достигая, таким образом, состояния Будды. Значимость разницы между двумя "колесницами" из-за различия мотиваций настолько велика, что достигнутые результаты различаются не менее принципиально, чем небо и земля. Однако справедливость при этом все равно сохраняется, потому что прошедший путь хинаяны достигает той степени духовной зрелости, что его переход к махаяне практически предопределен. Ему уже "сверх-ясно", что его личное освобождение, это не предел, а лишь этап и условие к осознанию долга перед всеми живыми существами, нуждающимися в сочувствии, любви и спасении.

Колесница мантр (или тантр) в тибетской традиции чаще называется тантраяна (слова "тантра" и "мантра" – синонимы одного понятия). Она включает в себя четыре класса: мантры действия (крия), исполнения (чарья), йоги и высшей йоги (ануттара-йога). Тантраяна, это путь интеллекта интеллекта. Принципиальное его отличие от двух предыдущих в том, что он не предполагает никакой аскезы, а достижение освобождения основано на использовании мистических техник и углубленного психотренинга (тибетская йога).

Как уже упоминалось, по буддийским представлениям страдания, постигающие людей, это следствие омрачённых действий и скверн. Они вовсе не обязательно имели место в нынешнем земном существовании. Понятно, что это тесно связано с доктриной кармы (кармаямой), когда истинная сущность человека, многократно переходит из жизни в жизнь. При этом, она прогрессирует или регрессирует и накапливает определенного рода деяния, к которым могут относиться результаты физической, умственной, творческой и т. д. деятельности. При каждом новом перерождении в человека закладываются определенные предрасположенности – добрые и злые, которые обязывают к, соответственно, их развитию или искоренению. В этом случае, страдания происходят от неспособности человека дисциплинировать свой ум из-за лени, страха и т. п.. Однако, высшая йога Тибета располагает способами дисциплинирования ума, которые, в принципе, заключаются в том, чтобы медитировать на благотворном объекте, не допуская зарождения дурных мыслей. Хотя сосредоточение, при этом, может быть и на важных точках своего физического тела, и на творческих достижениях, и на благих идеях. Если перевести это на язык наших представлений, то речь идет о всяческом избегании дурных компаний, дел, мыслей, эмоций по отношению к людям и обстоятельствам жизни. Проще говоря, это моральная чистоплотность и смирение.

Путь высшей йоги считается более коротким, чем другие, так как сознание в большой степени зависит от тела и рассудка, "язык" которого доступен большинству людей. Каждый способен при определенном усердии научиться так медитировать, результатом чего будут владение своими физическими свойствами, эмоциями, сексуальными и прочими животными влечениями и овладевать прочими страстями. Благодаря этому практикующий, рано или поздно, овладев техникой медитации, как бы направляет все ненужные раздражители в "обратном направлении" (фактически уничтожает), очищая, таким образом, свое сознание. Тогда он видит мир уже не так, как подверженные страстям люди. Он достигает возможности узреть в себе чистое сознание, которое устремляется к совершенно иным, нетленным ценностям.

Такого рода возможности достигаются лишь внутренней практикой, обращенной к "каналам" и "потокам" энергии, а не к одним лишь внешним (сопутствующим) приемам. Тогда сознание начинает, как бы превалировать над "тленом", и у него увеличиваются возможности силы сосредоточения на все более высоких объектах. Подобие этого известно во многих религиях и в обиходе именуется повышением (сознательным развитием) духовности.

В тибетском буддизме рекомендуется медитировать на божества – сначала на их изображениях (тибетская иконография), а затем и на присутствие их образов в сознании в чистом виде. Сами божества, часто необычные и устрашающие, представляют собой, при этом, вовсе не то, что видят в них европейцы. Это исключительно символические образы, означающие способы очищения оскверненных психофизических совокупностей (скандх), элементов (дхату) и источников (аятана). Все детали ‑ мирное или разгневанное божество, количество у него голов, рук, поза, сопутствующие ему другие "существа" – означают широкий спектр человеческих склонностей, типов мышления, интеллектуальной готовности самих медитирующих.

И еще одна важная деталь: в Тибете предпочтение отдается не интуиции и связанным с ней спонтанным прозрениям и озарениям, а повышению уровня интеллекта при помощи усердных размышлений. По представлениям тибетской религии истинную и крепкую веру можно обрести только после долгой и тяжкой интеллектуальной работы и испытаний.

Все упомянутые выше пути – хинаяна, махаяна и тантраяна, ‑ это пути Высших (или истинные пути). Но существуют и пути другие, предназначение которых подготовить адепта тибетского буддизма к подходу к высшим. Они заключены в пределах метода и мудрости, а те, в свою очередь, зависят от постижения двух истин. В основополагающем тексте буддизма Нагарджуны "Праджня-нама-мула-мадхьямакакарика" (Мудрость) говорится:

Учения, изложенные Буддами,
Основаны всецело на двух истинах:
На истине условной (мирской)
И абсолютной истине (высшей).

Достижение Тела Истины (дхармакая) и Тела Формы (рупакая), ‑ то есть состояния Будды, ‑ зависит от практики Метода и Мудрости на протяжении пути. Метод и Мудрость, в свою очередь, зависят от двух истин, которые можно представить себе, как способ существования основы, или базиса (то есть, практики). Уразумение этого крайне важно, хотя сама тема достаточно трудна. Разные буддийские школы трактуют истины несколько различно. Поэтому обратимся той, что соответствует системе Прасангика-Мадхьямика, принятой в Тибете.

Явления и вещи, которые мы воспринимаем, имеют два способа существования. Первый, это существование номинальное, или условное. Второй ‑ высший способ существования – в отсутствии "самосущего" бытия вещей и явлений. Например, "грубая" форма существования цветка, доступная обыкновенному зрению, это то, что мы срезаем, дарим, ставим в вазу. Тогда, как невидимая форма его существования, это клетки, молекулы, атомы и внутриатомные связи, процессы, происходящие в нем, причины и способ его роста и т. д. Просто набор атомов, молекул и прочего, одновременно, не суть вещь, но суть вещи. Это очень упрощенно, но так легче подойти к пониманию двух истин: истина условная – это то, что можно потрогать руками, переставить в другое место, что имеет цвет, вес, плотность, вкус, запах… Высшая же – это постижение сути вещи или явления, вся совокупность ее, так сказать, сущностных причин и структур на ту или иную глубину. Таким образом, пустота (непостижимость, причина всех вещей) – это и есть Абсолютная Истина. А все остальные – суть условность или отображение этого Абсолюта. Все, что мы можем ощущать – время, пространство, процессы, вещи – имеют, таким образом, зависимость от образующих их причин. И насколько бы ни казались они совершенством в наших "физических" глазах, все они изменяемы и имеют свои начало и конец, существуя в зависимости от этой причины, окончательная степень которой есть Абсолют. В нашем понятии это аналогично формуле "Бог – причина всех вещей". И ни одно из явлений не может существовать само по себе ‑ ни самый влиятельный человек, ни учение, ни государство, ни Вселенная даже – ни что иное. Таким образом, пусть и во всех Вселенных, но они лишены самосущности бытия. Одновременно, все они – условно истинны, а потому могут быть подвержены разного рода изменениям, становиться то тем, то этим (но, все тленно), быть добрыми и некачественными, полезными и вредными и т.д.

Поэтому, как сформулировал это Далай-лама XIV Тенцинг Гьяцо, известное "выражение "практиковать религиозное учение" не означает чисто внешних изменений ‑ жизни в монастыре или начитывания священных текстов, ‑ но это не означает, что они не могут входить в религиозную практику. Прежде всего, религиозной практикой следует заниматься применительно к своему сознанию. Если знаешь, как ввести учение в собственный поток (в результате усердия достигаешь осознания того, чем занимаешься – М.С.)., то все физические и словесные действия можно согласовать с практикой. Без этого, сколько бы человек ни медитировал или начитывал писаний, или проводил жизнь только в храме, ‑ всё это не поможет: ибо для практики важно именно разумение". Это и есть главный религиозный принцип практического тибетского буддизма.

Здесь в тибетской религиозной практике имеется в виду принятие Прибежища в Трёх Драгоценностях ‑ Будде, Его Учении и Духовном Сообществе. Учитывая связь между действиями и их следствиями, тибетцу требуется вырабатывать в себе стремление помогать другим. Жить ради других. Развивать в себе сознание, как практику, не привязываясь в этой жизни ни к чему. В Тибете люди, отринувшие этот мир, верят и ясно и непосредственно осознают, что все удовольствия, которые возможны в этой жизни, не идут ни в какое сравнение даже с крупицей того состояния просветленности проясненности, которая будет доступной только при условии освобождении от тяжести земного существования.

Конечно же, достигать подобного удается сравнительно немногим, так как большинство людей не решаются на подобную практику. Впрочем, это справедливо не только для тибетской религиозной традиции, но и любых других религий. В реальности, жизнь большинства представителей рода человеческого ‑ это та или иная степень аморализма, эгоистичность, "вынужденный" обман, чтобы жить "лучше" и т. д. Все это, ясно, противно и положениям буддизма. Но в соответствии с тибетской доктриной, можно найти в себе религиозную гармонию даже занимаясь мирскими делами и достигая при этом немалых успехов. Можно заниматься государственной деятельностью, политикой или торговлей, постоянно стремясь, при этом, обеспечивать благо другим людям и приносить им радость. Однако, по тибетским верованиям, только при условии постоянного удержания внимания и мысли на принципах религиозной практики, стремясь им соответствовать. В истории Тибета есть немало имен, отвечавших таким условиям и, по мнению авторитетных подвижников, пусть и с большими проблемами, но подобные люди тоже добивались просветления еще при жизни. То есть, их сознание стало практикой.

Указания, как добиваться в этом успеха, есть в тибетских Священных текстах. Постоянное размышление о предстоящих действиях и их последствиях, например. Причем, последствия желательно прозревать самые удаленные. Очищая, таким образом, свойства собственного сознания, человек достигает того, что называется в этой жизни земной мудростью или умудренностью. В этом случае, с течением времени сознание все больше очищается от омраченности, от скрытых негативных предрасположенностей, врожденных пороков и прочих несовершенств. В обретении высших истин, очищенное сознание дает возможность, одновременно, и непосредственного познания всех явлений. Это уровень просветленности называется "буддхам". Обретение Драгоценности Учения следующего уровня дает земле педагогов, светочей культуры и религий. Все Учение в целом – гарантирует Прибежище. А все люди – монахи и миряне, выработавшие на разных уровнях способность осуществлять высший путь совершенствования своего сознания, ‑ это Драгоценность Сообщества или, по-нашему, лучшая часть человечества. Достигнутое в потоках многих сознаний такого Сообщества, это Тройственное Прибежище или Причинное Прибежище, где полагаются на защитника, как слабый на более сильного. Затем следует Тройственное Прибежище, которое будет достигнуто в будущем, как результативное.

Положившемуся на Три Драгоценности, следует знать, что достичь их ему предстоит самостоятельно, порождая Тройственное Прибежище в потоке собственного сознания.

Буддисты Тибета особо подчеркивают, что если каждое следствие – доброе или дурное, ‑ возникает только в прямой зависимости от причин и условий, то реально обретать причины в потоке своего сознания, следует уже сегодня, сейчас. Выражаясь по-русски, "куй железо, пока горячо" или "не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня". Для этого того следует идти путями, включающими Три Практики (тришикша) ‑ высшую нравственносгь (адхишила), высшее медитативное сосредоточение (адхисамадхи) и высшую мудрость (адхипраджня).

Практика нравственности имеет много форм, но в первую очередь заключается в воздержании от десяти недобродетелей. В Священных писаниях тибетского буддизма это и представляет собой своеобразные заповеди:

Три телесные недобродетели:
1.Лишение жизни живого существа ‑ от убийства насекомого до человека.
2.Воровство ‑ независимо от ценности украденного.
3.Разврат.

Четыре недобродетели речи:

4.Ложь ‑ словами или действиями.
5.Злословие – внесение распри.
6.Грубость ‑ оскорбление других.
7.Пустословие – ведение разговоров о глупостях и прочих пустых вещах и сквернах

Три недобродетели ума:
8.Зависть
9.Злонамеренность.
10.Ложные взгляды ‑ представлять несуществующим нечто существующее, как например божественность сущего, перерождение, причинно-следственную связь и т. д.

Иногда формулируются и десять заповедей (благих деяний), которые тоже входят в практику нравственности и являются, как бы оборотной стороной упомянутых воздержаний:

1. Сострадание
2. Терпение и терпимость
3. Доброжелательность
4. Трудолюбие
5. Нестяжательство
6. Помощь всем людям
7. Постоянство
8. Непривязанность к земным ценностям и каким-либо вещам
9. Устремленность к просветлению и освобождению всех живых существ
10. Память о сансаре – непрерывном круге рождения и смерти, вплоть до достижения состояния полного освобождения (нирваны, Будды).

Гораздо более полно "нравственный кодекс" тибетского буддизма изложен в труде Дагпо Лхадже Гамбопы, "Драгоценные четки", который привести в данном формате просто нет возможности из-за солидного объема текста. Однако, уже из того малого, что удалось изложить, вероятно, понятно, что практически вся практика буддизма основана на нравственности и индивидуальной работе человека со своим сознанием и подсознанием. Однако, первое – это внимательная и кропотливая интеллектуальная работа – освоение искусства медитации.

Глава ламаистов Тибета великий лама Сакья (XIII в) высказался по этому поводу так: "Медитация без Знания, хотя и дает результаты на некоторое время, в конце будет уводить от истинного успеха; можно расплавить золото и серебро полностью, но, как только огонь угаснет, они снова станут твердыми".

Но, что такое тибетская медитация, и как в ней добиваются успеха? Видов медитативного сосредоточения немало. Самый распространенный и доступный из них ‑ безмятежность (шаматха). Не стоит думать, что это название имеет тот же смысл, который несет это слово в нашем родном, либо каких-то европейских языках – там оно едва ли не синоним бездумности. Буддийская, в том числе тибетская шаматха, это высокая степень удержания сознания на некоем объекте с полной подвластностью ума и тела. Если она ведет к принятию Прибежища, то соответствует буддийской практике. Если же еще и включает в себя устремленность к высшему просветлению ради блага всех живых существ, то означает высшую практику махаяны. Именно благодаря достижению такой безмятежности и достигается та высокая степень подвластности ума и тела, которая способствует открытию сознания и направлению его на любой объект, включая божество. Это и есть один из аспектов степени истинной свободы, несравнимой со всеми мыслимыми видами земного счастья, о чем упоминалось выше. В состоянии такого блаженства в человеке раскрывается множество "фантастических" способностей – ясновидение, телепатия, способность к телепортации, и способность к материализации мыслеформ. Но тибетский буддизм категорически не приветствует использование подобных возможностей, так как главная цель – обретение особого постижения (випашьяна), приближающего к той самой "пустоте", из которой проистекает все сущее. Ведь, цель тибетских буддистов, это сознательная духовная эволюция, освобождающая из круговорота земного бытия ‑ круга Сансары, ‑ и дальнейшее служение сущему на любых иных уровнях человеческой сущности.

Опустим саму технологию медитации, потому что даже краткое ее описание, это тоже вопрос, требующий отдельного внимания. Основы этого вида психофизиологического тренинга в разных течениях буддизма в принципе очень схожи, и с медитации начинаются все виды буддийских практик. Отличие же в этом отношении тибетского буддизма от иных его направлений в том, что кроме классических моделей религиозного подвига, он предполагает и так называемый "короткий путь".

Здесь самое время сделать отступление. В период XVI-XVII веков о существовании закрытой до того времени практики "короткого пути", стало известно не только крайне узкому кругу посвященных, но и просто усердным монахам. Его стали практиковать и преподавать не одни лишь единичные аскеты-отшельники, но и ламы многих тибетских монастырей. И у тибетского буддизма появилось новое название – ламаизм. Разумеется, ламы-подвижники этого направления существовали и до того. Но откровение "короткого пути" для многих выделило его в путь, особый для всех остальных, нельзя было и как-то особо подчеркнуть. Совершенствование в медитации в Тибете, всегда влечет за собой необходимость обращения к йоге. Однако, тибетская (тантрическая) йога, которая до того была абсолютно закрытой и использовалась лишь для "короткого пути", серьезно отличается от остальных ее видов, как например йоги в классическом индуизме Патанджали. Поэтому попробуем сформулировать разницу между ними.

Само слово йога происходит от санскритского корня "йудж", что означает единение, неразрывную связь или, одновременно, "ярмо", и соответствует европейскому понятию "религия". Обращающийся к классической йоге добровольно налагает на себя некие строгие обязанности и ограничения с целью объединения своего Я с Абсолютом, слияния с ним воедино. Однако, как известно, Будда Шакьямуни, который достиг на этом пути больших высот, в один прекрасный момент отказался от него, потому что осознал, что он несовершенен. Именно тогда, ровно 2550 лет назад, он и достиг Просветления и, по сути, стал Буддой. Позже он весьма скептически относился ко всякого рода самоистязаниям, даже к практике строгого поста, который существует в большинстве религий, а тем более, в йогической практике. Но ламаизм, родоначальником которого фактически и стал Будда Шакхьямуни, а особенно самое яркая его практика ‑ тантризм, ‑ стремится не к закрепощению, а, напротив, к раскрепощению человека. Он не загоняет даже физические инстинкты (разумеется, упомянутые недобродетели не в счет, так как это поведенческие правила) в глубину подсознания, а наоборот призывает "поднимать" их до уровня сознания и преобразовывать эту огромную энергию "физио" в ту, которая осознается необходимой. То есть, предлагает самую что ни на есть классическую сублимацию в том смысле, в котором рассматривает ее западная психология. В результате, "масса" неблагоприятных состояний – ненависть, гнев, вожделение, зависть, злоба, лень и т.д ‑ будучи осознанной, направляется на благие цели. Другими слоами ‑ освобождение и просветление (спасение) в ламаизме достигается не сдерживанием страстей и пороков, а их глубоким осознанием и соотнесением с Абсолютом, то есть "осознанием греха". Разумеется, здесь не может быть полного отождествления с понятиями других религий, и вышеназванные категории использованы только ради облегчения ассоциаций.

Можно сказать, что практика ламаизма направлена, кроме всего прочего, и на то, чтобы предохранить человека от невротических и психических расстройств. Ведь ему предстоит (или уже приходится) оперировать энергиями своего подсознания, но никаких психоаналитиков нигде, а тем более в Тибете, и сегодня нет, не говоря о времени его созревания. Кроме того, речь идет даже не о лечении уже приобретенных заболеваний, а об их обязательной профилактике в процессе приобретения религиозного опыта, что очень существенно.

В соответствии с концепцией ламаизма состояние Будды вездесуще, однако самым быстрым (тот самый "короткий путь") способом его достижения в Тибете считается обнаружение Будды в себе. Поэтому в тантрической практике ламаизма главную роль играет работа сознания, в то время, как физические упражнения находятся на втором плане и рассматриваются, только как вспомогательные – кому-то они нужны, кому-то нет. Цель тибетской йоги, как религиозной методологии, это скорейшее постижение на собственном опыте сути того, что есть тело, ум, объективный мир. Все это вместе воспринимается как проявления Божественного Состояния Будды. Собственно, и вожделенная Нирвана тибетцев – не что иное, как Сансара, потому что люди – это проявление Божественного. Единение взаимозависимости тела-ума человека осознается в Тибете равноценным телу-уму Будды. Хотим мы того или нет, но в этом тоже прослеживается связь с воззрениями некоторых более знакомых нам религиозных теорий, например, духоборов.

Вся практика тибетской йоги делится, прежде всего, на две части – Йогу Восхождения и Йогу Завершения. Нетрудно догадаться, что в первой части речь идет об обучении и научении ученика техникам медитации, визуализации (прямому отождествлению внешнего мира с объектами медитации, своего тела с телом Будды и т.д.), владению энергетическими потоками физического и психического тела и о многом прочем. Соответственно, то Йога Завершения – это оперирование уже достигнутым. Она позволяет человеку уже фактически растворять свою Энергию-Мысль (Прану-Ум) в Исконном Свете (Дхармакайе), который всегда присущ его истинной сути. Все это, и еще многие "манипуляции" нужны для того, чтобы в результате сознательно достичь Просветления в Состоянии Будды, оставшись в нем навсегда. И, разумеется, прерывая, таким образом, колесо Сансары окончательно. И здесь нельзя не упомянуть о таком необычном состоянии, к которому стремится каждый, ламаист, как самадхи.

Но, что это такое? Любое действие ума, как состояние ментальной активности, по представлениям ламаизма обязательно сопровождается той или иной степенью активности жизненной энергии (праны). Это не зависит от того, на каком уровне это происходит – на тяготеющем к трансцендентному плану, либо на сугубо земном. То есть, любые мысли, чувства, либо подсознательные процессы всегда сопровождаются у любого человека своего рода "возмущениями", пусть даже едва заметными ‑ изменением дыхания или сердцебиения, настроения и т.д. Тем, что называется у нас физическими проявлениями жизни. Неважно при этом, какова качественная окраска этих процессов – гнев или любовь, художественное творчество или аскетическое делание и так далее. Даже медитации, которая нацелена на достижение безмятежности, состояния спокойной сосредоточенности на какой-либо идее, тоже приводящей к концентрации на ней всего человеческого существа. Достижение самадхи касается всех планов проявления человека – физического, эмоционального, астрального, ментального и т.д., так как почти или полностью затормаживает человеческую "самостность". Оно делает его, как бы не "актером", а зрителем, становящимся все более и более "абсолютным". Вот это состояние "абсолютного зрителя" Бытия и есть ‑ самадхи. Оно может быть более или менее глубоким и более или менее длительным, но его испытывает практически каждый усердно практикующий ламаист.

При достижении глубокого самадхи, йогин избавляется от мыслей и чувств, от физических ощущений, оставаясь относительно активным лишь на подсознательном уровне. При этом происходит почти полная остановка всех функций физического тела – какого-либо ощутимого дыхания, а сознание трансформируется в абсолюто иную, не подвластную категориям нашего понимания форму. Почти прекращается кровоток, а едва заметное биение сердца может происходить раз в несколько минут или даже часов. В таком состоянии погруженный в самадхи может оставаться определенное время под водой или без доступа воздуха, на жесточайшем морозе или в жаре, не получая при этом никаких физических повреждений. Однако, как свидетельствуют ламы и некоторые наши современники-очевидцы, даже этим состояние самадхи может не ограничиваться.

Описывается глубина самадхи и откровенно фантастическая, которая за редкими исключениями абсолютно не укладывается в представления европейца, однако у самих тибетцев и крупных ученых тибетологов сомнений не вызывает. Это так называемое абсолютное самадхи, в котором люди находятся веками и даже тысячелетиями. Существует немало свидетельств очевидцев, разбросанных с XV по XX век, лично видевших аскетов, которые находятся в потаенных пещерах этой практически неисследованной до настоящего времени горной страны от 500 до 5000 и более лет. В тибетской этнической традиции есть даже передающаяся из поколения в поколение миссия хранителей таких аскетов. Они периодически посещают своих "клиентов" и даже каким-то образом общаются с ними, часто получая при этом ценную информацию о будущем исторического и духовного характера, которую, впрочем, можно и проверять.

Самадхи считается в Тибете одной из высших практических ступеней достижения нирваны, кроме которой существует только физическая смерть. Это состояние ламаисты считают наивысшей формой внешнего и самого достоверного проявления состояния Будды. Кроме того, оно не просто подтверждение выхода из колеса сансары и достижения нирваны, но и свидетельство перехода на качественно более высокий уровень развития божественной сущности человека. Таким образом, верят ламаисты, он уже настолько качественно эволюционировал, что перешел в разряд Великих Учителей Человечества, то есть сознательно активных сущностей, не растворившихся в нирване, а обладающих личной волей.

Упомянутая энергия праны отождествляется в ламаизме с умом. На этой основе в тибетском тантризме смоделированы два Пути, которые способны привести человека к одной и той же трансцендентной цели – Путь Освобождения (Йога Ума) и Путь Мастерства (Энергетическая Йога). Примером первого можно считать учение Махамудры, а второго – методика Шести Йог, авторство которых традиционно приписывается мудрецу Наропе (XIвек). Йога Ума, это множество сложных интеллектуальных методик, для описания которых требуются качественно особые знания, коими мало кто обладает. А Путь Мастерства, это шесть вполне определенных ступеней, более понятных европейскому уму, которые необходимо пройти для достижения состояния освобождения. По возрастанию они называются Йога Сновидений, Йога Света, Йога Бардо, Йога Трансформации и Йога Мистического Тепла (Туммо) и Йога Иллюзорного тела (названия приводятся в той редакции, в которой они частично описаны в научной и религиозной литературе на европейских языках).

После захвата Тибета китайскими коммунистами, некоторые ламы, посвященные в тайны Учения, волнуясь за его сохранность, рискнули вынести значительную часть своих тайных знаний за пределы тибетских монастырей и Тибета. Трудно сказать, как расценивать это обстоятельство, потому что с одной стороны, таким образом, в иные культуры был привнесен лишний риск. С другой ‑ все разнообразие Высших Йог, а особенно тантра, настолько чужды разумению представителей других культур, что за редким исключением так и остаются тайной за семью печатями. Нельзя, например, не заметить такой "технической" особенности, что все без исключения мистические религиозные традиции Учений Востока придают определяющее значение в религиозной практике наличию у человека опытного наставника (гуру). Без него не просто невозможно добиться никакого успеха, но и любые начинания в этом деле могут обернуться страшной бедой. Само собой, это относится и к тибетскому буддизму, где гуру передает ученику знания в том виде, в котором только он и может их усвоить. Гуру, как бы выбирает для ученика "тембр" религиозной практики, что-то самостоятельно сделать ученик просто изначально не способен.

Поэтому самостоятельные "опыты" в этом направлении могут таить серьезнейшие опасности не только для европейцев, которым, надо сказать, они вообще в подавляющем большинстве случаев заказаны, но и для самих тибетцев. Это и есть причина, по которой здесь не описывается множества "технологических" подробностей, дабы не вводить в искушение тех, кто не имеет прочной духовной опоры в религиозной традиции, в которой он рожден по произволения Божию.

(Окончание следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования