Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
22 августа 14:07Распечатать

ВНЕ ПРЕДАНИЯ. Заметки церковного историка о "Соборе победителей" и его концепциях (часть первая)


Портал-Credo.RuНачиная публикацию эссе известного в российской церковной среде историка и публициста игумена Иннокентия Павлова, редакция отдает себе отчет в том, что оно содержит множество спорных, а порой и резких утверждений. Вместе с тем, два года, прошедшие со времени Юбилейного Архиерейского Собора 2000 года, - достаточный срок для того, чтобы положить начало исторической оценке его итогов. Публикуя первый опыт такой оценки, Портал приглашает всех наших читателей принять участие в его обсуждении на страницах нашего "Живого журнала".

В весьма сокращенном виде эссе игумена Иннокентия Павлова было опубликовано в газете "НГ-религии". Мы предлагаем Вашему вниманию полную версию этой статьи.

Теперь, когда улеглась пиаровская пена, а сам документ, давший повод этим заметкам, благополучно почил в архиве, настало время заняться им историкам, дабы дать ему и по поводу него свои оценки. Речь идет об "Основах социальной концепции Русской Православной Церкви" (далее ОСК). Упоминание "архива" в связи с ОСК не есть простая метафора. Обращение автора этих строк к поисковой системе "Яндекс.Ру", показало, что в последнее время к ОСК не проявляется какого-либо актуального интереса, кроме как со стороны их отца митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева), знакомящего с ними не слишком широкую аудиторию во время своих нечастых поездок по стране. Так что когда полгода тому назад в НГР (10.10.01) появилась заметка Павла Коробова "Социальная концепция РПЦ шагает по России", то в ее названии содержалась несомненная гипербола.

Не оказали ОСК и какого-то заметного влияния на церковную мысль. Кто желал (а таковых было немного), еще 2000 г. после их принятия Архиерейским Собором по этому поводу немногословно высказался и, кажется, затем о них навсегда забыл. Что же касается рядовых верующих и значительной части духовенства, то они просто не ведают ни о каких ОСК. Во всяком случае, в той же Москве не было заметно, чтобы им были посвящены какие-то нарочитые внебогослужебные беседы. Не проявила к ним сколько-нибудь серьезного интереса и российская политическая элита. Посвященное им скромное собрание, имевшее место 5 апреля прошлого года в не самом вместительном помещении Госдумы, хотя и получило громкое название "общественных общероссийских чтений", было инициированы тремя депутатами, как говорят в Италии, третьего ряда, а из статусных "тяжеловесов", единственный, кто пожаловал на это мероприятие, был Жириновский. Не лучше обстояло дело и 6 июля прошлого года, когда аналогичное мероприятие в стенах Госдумы, инициированное теми же депутатами, получило уже название "парламентских слушаний". Кстати, определенную пикантность данной ситуации придает тот факт, что из отмеченной депутатской троицы наиболее известным является Владимир Коптев-Дворников, в то время член фракции "Единства", а ныне принадлежащий фракции СПС. Что повернуло новоявленного либерала, если даже не либертиниста, в сторону т.н. "традиционных ценностей", проповедовать которые он даже ездил в вотчину митрополита Кирилла - Калининград на имевшее там место представление ОСК, остается лишь гадать. Но в любом случае данное обстоятельство обнаруживает некую общую закономерность: обращение к религиозной тематике в теперешней российской политике есть удел политических аутсайдеров. Не случайно поэтому в Госдуме все отчетливее слышны голоса в пользу ликвидации Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций, на деле занимающегося почти исключительно мало кому нужной в нынешней России религией. Собственно, у последней в лице РПЦ нынешний российский политический класс усматривает лишь одну узкую функцию - церемониальную, имея в виду ритуал светских приемов в храме Христа Спасителя, да Русских народных соборов. Впрочем, данный ритуал предполагает речи про что-то "исконно-посконное", да про всякие там "традиционные ценности", однако создается впечатление, что ни говорящие, ни слушающие не воспринимают это серьезно. Что же касается идеологической ниши, в которой, как кое-кто продолжает утверждать, якобы образовался "вакуум", и которую так жаждут занять новоявленные сусловы в рясах, то их бесполезность здесь, кажется, уже очевидна реальным политикам.

Но конфуз, связанный с ОСК не заканчивается на их отнюдь не триумфальном "шествии по России". Не менее интересна в этом плане история их появления. Автору этих строк есть что сказать по этому поводу. Помню, как в ноябре 1989 г., когда владыка Кирилл еще только заступил на должность председателя Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС), он собрал его сотрудников для разговора о перспективах дальнейшей работы. Как референт по богословским вопросам и один из спичрайтеров тогдашнего церковного руководства я также принял участие в том совещании. Тогда я сказал о том, что следовало бы скорее разработать и принять что-товроде концентрированного выражения социальной доктрины, применительно к нуждам РПЦ. Что я имел в виду? Весьма компактный и предельно ясный по форме изложения документ, который бы, с одной стороны, объяснял церковному народу, как ему следует жить в качестве общественной группы в свете Апостольского Предания, а с другой стороны, давал понять внешним, чего, исходя из того же Предания, они могут, а чего ни в коем случае не могут ожидать от Церкви. Актуальность такого документа в тот момент зенита "перестройки", всем помнящим церковную и общественную ситуацию того времени, должна быть понятна. Социально-экономическая трансформация, затрагивавшая и религиозный сегмент тогдашнего советского общества, требовала соответствующихориентиров для церковных чад, коих до того в силу понятных причин не просвещали на сей счет. Не менее важным сталобы и заявление ясной церковной позиции по вопросу церковно-государственных отношений, позволяющее снять многолетний позор духовной проституции перед коммунистической идеократией, который тяжким грузом лежал на репутации РПЦ. Оперативно составить такой документ не представляло бы особого труда, учитывая, что тогда в ОВЦС нашлась бы пара-тройка хорошо богословски и общегуманитарно образованных интеллектуалов, способных за месяц-другой выдать соответствующий проект. Опять же не было бы проблемы и с нужным образцом, имея в виду некоторые положения пастырской конституции II Ватиканского Собора "Gaudium et spes" ("Радость и надежда"), касающиеся проблем Церкви как социума и Церкви в соприкосновении с внешним окружением. Однако тогда владыка Кирилл никак ни публично, ни приватно не отреагировал на мое предложение.

Впрочем, дальнейшие события выявили неготовность РПЦ ни к обновлению, т.е. очищению от скомпрометировавших себя элементов и практики, ни к адекватному восприятию действительности, что ясно показали события 1991 и 1993 годов. Это и побудило меня тогда завершить свою церковную карьеру, полностью перейдя в сферу науки и преподавания. В то время как у митрополита Кирилла как раз к этому времени и пробудился интерес к тому, что потом стало именоваться Основами социальной концепции РПЦ. Конечно, как говорят в России: "Дорога ложка к обеду" или, если говорить по-церковному: "Дорого красное яичко к Христову дню", но что произошло, то произошло.

Тем не менее, именно в 1994 г., когда Московская патриархия и прежде всего в лице ОВЦС на несколько лет стала агентом тогдашней кремлевской клептократии по линии освоения импортных льгот и экспортных квот, Архиерейский Собор принимает решение о необходимости принятия указанных основ. Не секрет, что все документы таких соборов по заведенному еще в советские времена обычаю штампуются в ОВЦС. Причем последний "Юбилейный" Собор был в этом смысле особенно скандальным, когда два обширных и, как их преподносили, "эпохальных" документа – ОСК и новый Устав РПЦ епископы получили только накануне голосования по ним, вместо того, чтобы иметь возможность заранее ознакомиться с их проектами и обсудить их в своих епархиях. Но тем и интересны определения принимаемые Синодом ли, Архиерейским или Поместным Собором РПЦ, что о них порой довольно быстро забывают. Так было и в тот раз, когда об ОСК вспомнили лишь в 1997 г., образовав для их разработки специальную комиссию. Такую забывчивость, впрочем, нетрудно объяснить тем, что 20-е гг. прошлого теперь века в нашей стране называли "социальным заказом". Вроде, как в 94-м г. он еще не созрел, тогда как в 97-м кремлевские мудрецы стали носиться с поиском "национальной идеи". Вот и митрополит Кирилл решил, что следует сделать что-то в этом роде под церковным соусом. Правда, как известно, означенный поиск быстро выдохся. Так что и наши православные идеологи решили тогда не гнать лошадей.

Активность к ним вернулась в начале 1999 г., когда бывший в то время премьером Примаков явно обнаружил свои президентские амбиции. Именно в Евгении Максимовиче с его замыслом о "многополярном" мире и поиском альтернативы либерализму для пользования внутри России патриархийные идеологи увидели долгожданного заказчика. Причем, учитывая известные личные контакты Примакова с Патриархом, можно сделать вывод, что данный "заказ" имел некие вполне конкретные идейные очертания. Судить об этом можно по двум публикациям, одна за другой появившимся в НГР и НГ в мае-июне 1999 г., хотя и после снятия Примакова с поста премьера, но явно в ключе его идеологии, с целью дать ей некую "духовную" составляющую. Статья митрополита Кирилла, название которой "Обстоятельства нового времени. Либерализм, традиционализм и моральные ценности объединяющейся Европы" (НГР 26.05.99) говорило само за себя, став знаменем того, что я тогда назвал примаковщиной в рясе. И именно она определяла идеологический вектор во всю уже писавшихся ОСК. Статья Патриарха Алексия II "Мир на перепутье. Глобальные общественные процессы перед лицом новых нравственных вызовов" (НГ 06.06.99), явно написанная "геополитиками" и моралистами из Свято-Тихоновского института, являла собой очевидную альтернативу кирилловскому проекту, но, понятное дело, не в идейном, а именно в исполнительском плане. Во что это вылилось, можно судить хотя бы по одному пассажу, помниться повергшего в шок не только далеких от Церкви секулярных либералов, но и вполне благоверных церковных чад, имеющих способность соображать. "…не стоит, забывать, - было написано в патриаршем тексте, - что для религиозного сознания, да и для многих неверующих людей существуют ценности, несравненно более важные, чем человеческая жизнь, и потому критерий недопустимого (с точки зрения морали и права – И.П.) становиться для них гораздо более широким (чем для либерального сознания – И.П.)". Помню, как одна интеллигентная дама, преподаватель вуза, и при этом потомственная практикующая православная с возмущением указала мне на это место в статье, сказав: "Хорошо им рассуждать о ценностях, которые выше человеческой жизни, коли эта жизнь не твоя. Да ведь под это любой нацизм, любой коммунизм, и, вообще, любой тоталитаризм, самый безбожный, можно подвести".

Во всяком случае то, что свято-тихоновские спецы, по крайне мере самые ретивые из них, не были допущены до участия в написании ОСК пошло на пользу делу. Хотя бы столь очевидных нелепостей в них не оказалось. Был учтен и опыт собственных ошибок новой генерации спичрайтеров из ОВЦС, включивших в соборный документ 1994 г. перл о "непредпочтительности для Церкви какого-либо государственного строя". Помниться как я тогда сказал о. Всеволоду Чаплину, ответственному в ОВЦС за пиар: "Что же это вам "непредпочтителен" нынешний государственный строй в сравнении с коммунистическим, когда вас душили и заставляли заниматься духовной проституцией?" Понятно, что в ОСК уже ничего такого не было, зато появилось нечто другое, о чем я скажу ниже.

В любом случае, независимо от того, что социальный заказчик в лице Примакова все более приближался к тому, чтобы стать политическим трупом, отец ОСК митрополит Кирилл, как и прочее церковное руководство, как им показалось, нашли свою нишу в российском истеблишменте, этаких хранителей того, что стало называться модным термином "культурная идентичность", спекулируя на этом на предмет выбивания себе различных преференций, кульминацией чего и стал Собор-2000. Здесь стоит сделать одно отступление. Как справедливо заметил социолог религии Сергей Филатов на страницах только что вышедшего сборника "Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России": "Надо сказать, что сама РПЦ все 12 лет (свободы совести в России – И.П.) способствует по существу нерелигиозному восприятию религии. Обращаясь к обществу, Патриарх Алексий II, другие иерархи, ведущие священнослужители Церкви, очень много говорят о необходимости быть верным национальным традициям, о непреходящей ценности национальной православной культуры, о патриотизме и единстве. За всей этой культурно-политической риторикой слова о вере, о спасении… теряются и не доходят до аудитории (тем более, что услышать их она неподготовлена)". Это справедливое наблюдение, убийственное, если иметь в виду миссию Церкви, можно отнести и к ОСК. В самом деле, открывающий их раздел "Основные богословские положения", оказался куда более куцым, чем следующие за ним разделы "Церковь и нация", "Церковь и государство" и т.д. И хотя свою программную статью, предшествующую обнародованию ОСКмитрополит Кирилл назвал "Норма веры как норма жизни", ее подзаголовок "Проблема соотношения между традиционными и либеральными ценностями в выборе личности и общества" ясно давала понять, что не о вере, имея само ее существо, здесь будет идти речь. Любопытно, что введя в современный российский политический (но отнюдь не богословский) лексикон термин "традиционные ценности", идеологи Московской Патриархии не берут на себя особого труда, чтобы внятно раскрыть, так в чем же все таки их ценность, хотя бы только в чисто конфессиональных рамках, да и в чем традиционность, имея в виду, что латинское Traditio это и есть то, что по-славянски зовется Преданием. Данное обстоятельство, очевидно, не случайно. Подобное раскрытие потребовало бы исторической иллюстрации и живого современного примера. Но, увы. Здесь похвастаться нечем. Будучи до революции в значительной мере идеологическо-полицейским институтом, господствующая Церковь уже тогда оказалась банкротом, за которым, как показали события 1917 и последующих годов, не оказалось ни социальной базы, ни духовной мощи. Но дело даже не только в этом. Данная невнятица позволяет использовать термин "традиционные ценности" для определенного рода уже чисто политических спекуляций, каких именно, мы увидим ниже.

В той многословной статье (НГ 17 и 18.02.2000) митрополит Кирилл проводил, в общем-то, довольно простую мысль: либеральная идея, определяющая лицо современной европейской цивилизации, в том числе с известными оговорками и России, плоха, поскольку за ней якобы нет традиции. При этом его главный аргумент выглядит так: "Либеральная идея не призывает к освобождению от греха, ибо само понятие греха в либерализме отсутствует. Греховные проявления человека допускаются, если они не входят в противоречие с законом и не нарушают свободы другого человека". Здесь любому знакомому с историей очевидна первая ошибка владыки Кирилла. Противопоставляя либеральные ценности ценностям "традиционным" он как-то упускает из вида, что у либеральной идеи тоже есть своя традиция. В связи с этим можно вспомнить и идеи Аристотеля о человеческом счастье (эвдемонизм) и связанном с этим государственном устройстве и, наконец, Древнеримское государство, где в отношении свободных граждан действовал вполне либеральный правовой стандарт. Что же касается "понятия греха", то есть неприемлемого с точки зрения общества поведения, то оно было и в языческой древности, да и нынешнему либерализму не чуждо. Здесь можно ограничится только упоминанием т.н. "золотого правила", вошедшего во все этические системы древности. Господь же наш Иисус Христос сформулировал его так: "Как вы хотите, чтобы поступали с вами люди, так и вы с ними поступайте; ведь в этом Закон и Пророки" (Мф 7:12). Тем не менее, между нынешней либеральной идеей и "либерализмом" древних есть известная разница. Состоит она в том, что если в Древней Греции и в Риме права принадлежали только свободным гражданам, то теперь в свете либеральной идеи, сформированной, кстати, не сегодня и даже не вчера, да к тому же и не без воздействия христианского учения, они признаются за каждым человеком в силу факта его рождения. И второе важное отличие– отсутствие в современном государстве, придерживающемся либерального стандарта, общеобязательного государственного культа, чье наличие в Древнем Риме и явилось причиной жестоких гонений на христиан, которые, будучи лояльными гражданами, не могли, однако, оказывать божеских почестей Императору. И здесь сразу возникает вопрос: так чем же на самом деле недоволен митрополит Кирилл и его единомышленники? Ведь им гарантирована свобода веры и проповеди, то есть то, к чему так стремились древние христиане. А что касается жизни в соответствии с верой во Христа, то это зависит только от них самих, и здесь, как показывает исторический опыт, им уже никто и ничто не поможет, имея в виду государство.

(продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования