Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
17 сентября 21:51Распечатать

Олег Лешков. ЮРА-ТЕРРОРИСТ. Воспоминания об о. Сергии (Рыбко) и рассуждения о единственной заповеди РПЦ МП


Присоединяйтесь, барон… Присоединяйтесь! – подмигнул ему бургомистр.

(Г. Горин, «Тот самый Мюнхгаузен»)

Была религия в загоне,

И это было тяжело.

Теперь религия в законе…

Опять нам, блин, не повезло.

(Б. Режабек, «Религиозный Ренессанс»)

Если я не найду свой кумир,

Бошу мир и уйду в монастыр.

Девочки, за мной!

Кудааа?

В монастыр!!!

(«Необыкновенный концерт» Сергея Образцова)

I

Как-то зимой, в начале восьмидесятых сидим с моим близким другом Володей Сильчевым († 1997) на Ивановской горке, возле реставрируемого Владимирского храма и пьем пиво. «Как здорово-то, храм восстанавливают!» - говорю ему. Смотрит на меня Володя и говорит вдруг как-то очень серьезно: «А что ж ты думаешь, антихристу храмы, что ли не понадобятся?» Работал он тогда певчим в патриаршем соборе, что в народе Елоховским зовется. Человеком был честным, искренним и очень добрым. Надо думать, на работе многого насмотрелся и натерпелся, однако веру не потерял.

А уже и не так давно вижу по телевизору: выступает какой-то батюшка в очередной казенно-православной передаче и говорит примерно следующее: «Многие лучшие священники происходят из бывших хиппи». И далее, по нарастающей, дифирамб за дифирамбом, мол, и искренние они, и честные, и веру, дескать, нести народу могут как следует… «Что это он так разливается в похвалах?» - подумалось мне. А потом, гляжу, показывают традиционный праздник хиппи первого июня в Царицынском парке и вижу на экране своего старого приятеля по хипповым временам - Юру «Террориста» (ныне – игумен Сергий (Рыбко), демократично расположившегося на травке рядом с «Дзен-Баптистом» († 2009) и что-то вещающего в микрофон. И припомнилось, как я встретил его там в сопровождении каких-то людей в костюмах и с камерами. По виду люди те были вроде как телевизионщиками, а манеры их поведения показались очень и очень знакомыми – из тех знакомств, которые я вспоминаю с советских времен с тяжестью «под ложечкой». Может статься, я не прав, и, слава Богу, если не прав. Может, и впал в паранойю, так сказать - с кем не бывает. Но интуиция мучила… Не оставляло меня странное чувство: «Что-то здесь не так, ой, не так!»

Когда-то, в пору юности сидели мы на Старом Арбате, на «флэту» у одного тогдашнего хиппи (то ли «Квазимодо» было его прозвище, то ли «Хеопс» - сейчас не помню) и зашел туда некий румяный юноша с соломенного цвета, сальным «хаерком», в тельняшке и с топором в сумке (хиппи с топором!?). С провинциальной непринуждённостью юноша уселся на пол и задал вопрос, сама формулировка которого своею топорностью как нельзя больше соответствовала содержимому сумки. Даже как-то неловко повторять тот вопрос, но всё же, скрепя сердце, это сделаю. «Ребят, а что такое Бог?» - изрёк юноша с ясным взором и замолк в ожидании ответа. Замолчали и присутствующие. Такой феноменальной наивности ожидать не мог никто. Кажется, именно «продвинутый» в духовных исканиях «Квазимодо-Хеопс» решился объяснить юноше «что такое Бог». Что уж у него получилось, не помню - мешает запечатлевшаяся навсегда эмоциональная реакция на этот неподражаемый мини-спектакль.

Вот так и состоялось мое знакомство с будущим отцом Сергием (Рыбко) - «Апостолом хиппи», как его называли в Оптиной пустыни. Юра был добрый малый. Он располагал к себе искренностью и прямотой, не часто встречающейся у вечно снобски настроенных волосатых интеллектуалов. Мы сошлись, чему немало способствовали и общие знакомые из Пушкино и Подлипок. Террорист «врубался» в хорошую музыку, умел ценить красоту природы, был компанейским автостопщиком. Один или два раза мы путешествовали вместе, и довольно далеко. Работали вместе хранителями экспонатов на ВДНХ (типично хипповая должность), не раз испытывая на себе неблагосклонное внимание властей, выразившееся однажды в прямой и очень грубой провокации, которая могла стоить нам чести и свободы. Об этом как-нибудь в другой раз - спас тогда Господь и слава Ему вовеки.

Юра Террорист провозгласил для себя принцип «Испытать в жизни всё» и говорил, что ради этой цели не погнушается и «содомским грехом». Правда, до этого, насколько мне известно, дело не дошло, но ударился будущий проповедник православного рока во все хипповые тяжкие по полной программе. Потом, как и следовало ожидать, один максимализм сменился другим, но с противоположным знаком. После своего обращения в РПЦславие Рыбко сделался таким обскурантом, что ни с кем из прочих носителей «комплекса неофита» его и сравнить было невозможно. Любое действие или высказывание, хоть в малейшей степени расходящееся с его пониманием православия, вызывало в нем всепоглощающее неприятие. Этот настрой, однако, не помешал ему живо заинтересоваться коммерцией и начать продавать китчевые гипсовые распятия, а, много позже… селедку в иконной лавке!

В начале девяностых я приехал как-то летом в Оптину, где, как известно, подвизался Рыбко. Было мне в ту пору очень несладко. Незадолго до того трагически погибла Маришка, моя младшая дочка – малютка одиннадцати месяцев. Так и потеряли мы ее, не успев окрестить. Дай, думаю, пооткровенничаю со старым приятелем. Всё же священник, да еще монах. Получилось что-то вроде исповеди. Прямо в храме, как полагается - с Евангелием, Распятием, епитрахилью. «Можешь быть уверен, горит твоя дочь в аду», - безапелляционно изрек отец Сергий, выслушав меня. «Как?!» - спрашиваю я. «А вот так, это точно! К этой мысли тебе придётся привыкнуть!» - ответствовал Рыбко. Не помню, в жар меня бросило или в холод от такого заявления. Не знаю даже, что и сказать теперь – только вновь вспоминаю тот самый первый вопрос Юры, обращенный, в том числе и ко мне, тогда, на арбатском «флэту». А действительно, как тут не задуматься: «Что такое Бог?»

Однажды, будучи уже настоятелем храма на Лазаревском кладбище (Лазарь, по-моему, до сих пор там еще не воскрес!) он спросил меня с мрачной суровостью: «Неправославные книги читаешь?» Что мне было ответить? Конечно же, я их в ту пору своего позднего студенчества читал и в огромном количестве. Некоторые, грешным делом, почитываю и сейчас. Сколько их собрано в библиотеке второго медицинского института, да и в моей личной!

Спустя уже много лет я пришел к нему по старой памяти с некоторой практической целью. Дело в том, что в детстве я близко знал своего дальнего родственника Александра Александровича Солодовникова - русского православного духовного поэта, прошедшего мученической дорогой сквозь кошмары Колымских лагерей и не вынесшего оттуда ни капли злобы на своих палачей. Все без исключения родственники и знакомые помнили его как человека кристальной чистоты, выстрадавшего веру в нечеловеческих условиях. Сомневаться в этом просто смешно, стоит лишь прочитать любое из его стихотворений. Много лет я лелеял мечту издать легально сборник стихов Солодовникова и, узнав, что о. Сергий занимается издательской деятельностью, решил обратиться к нему за помощью. Но как велика была моя наивность! Помню, как подошел к наглухо запертым воротам «кладбищенской крепости» и, представившись, спросил отца Сергия. Долго я ждал ответа. Видно было сквозь неприступную ограду, как засуетились «матушки-гусыни», искоса поглядывая на подозрительного чужака. Каким-то шестым чувством я уловил, что «батюшке» обо мне доложили, и он понял, с кем ему предстоит встреча. Но ждать мне пришлось еще приличное время (не меньше, чем перед кабинетом большого начальника). Показалось даже, что Юра Террорист заметил меня из своего домика слева от храма, но выходить не торопился, и вместо него вышла очередная матушка, стала допытываться, кто я и зачем - какое-то замешательство чувствовалось в ее скомканных вопросах. Но священнику, видимо, «надо было в храм», к которому вела короткая тропинка, мною прекрасно просматриваемая. Пауза затянулась еще на несколько минут. Наконец состоялся выход, торжественность которого, правда, несколько пострадала, вследствие торопливости, с которой проследовал Рыбко, не поднимая глаз и не оборачиваясь по сторонам. В пределы «бастиона истинной веры» меня, однако, милостиво впустили, и я вошел под своды храма вслед за о. Сергием, где, «на его законной территории» и состоялся наш тяжелый, вязкий разговор.

Я принес ему показать самиздатовский сборник Солодовникова, на титульном листе которого имел неосторожность собственноручно поставить эпиграф из Даниила Андреева. Увидев «крамольную» фамилию, о. Сергий с угрюмой нетерпимостью в глазах даже не открыл книгу одного из проникновеннейших певцов православия и, разумеется, ответил мне отказом. Вероятно, он забыл слова Василия Великого: «Кто судит о сочинении, с тем же почти запасом должен приступить к делу, как написавший оное» (письмо 196, к Неокесарийцам).

Казалось бы, что, если не рок-музыка, должно быть образцом чистейшего сатанизма в глазах такого человека, отвергающего решительно всё, что выходит за рамки православного дискурса! Сколько десятков раз я слышал подобное из уст православного духовенства - как с амвона, так и в частных беседах! Тот же Даниил Андреев («страшный жупел интеллигентных неофитов», православие которого принято ставить под сомнение) предсказывал ее появление как одной из опаснейших форм духовного растления в последние времена. И тут такая метаморфоза - стал батюшка Сергий «рок-проповедником», да еще с благословения властей - и светских, и, что самое поразительное, церковных! Как тут не вспомнить толстовского отца Сергия. Тот, говоря по-хипповски, «недофакался» и эта сжатая пружина ударила по нему потом, а наш отец Сергий «недохипповал», «недоиспытал в жизни всего». Вот оно и возвращается… Рано «отрубил» батюшка свою хипповость и меломанию, как его толстовский тезка отрубил свой палец. Не попытаться ли пришить заново, белыми нитками? А тут и время удобное подошло - власти, исподволь, новую идеологию конструируют. Им надобно с молодежью работать и двоемыслие тут не помеха. Не впервой действовать под лозунгом «цель оправдывает средства»! И тридцать сребреников можно потратить с пользой на обустройство рок-клуба при храме. Заодно и «Станислава» на шею можно получить, вроде как за «хипповые» заслуги. Помните, у А. К. Толстого:

«Чтоб русская держава

Спаслась от их затеи,

Повесить Станислава

Всем вожакам на шеи»?

Да, знаком, и очень хорошо знаком медикам такой тип сознания под известным термином, означающим «расщепление», политикам под именем «двойных стандартов», а людям совестливым просто как двуличие. Но белые нитки не заметны только на белых одеждах, а шизофрения – заболевание зачастую прогредиентное. Как кончит этот «батюшка» - страшно и предположить. Лишь молиться надо за этого человека - неумён он и, возможно, просто «не ведает, что творит». Однако, умолкаю, умолкаю… Страшновато становится - слишком памятно бдительное око известной организации, особенно когда помнишь, что всё начальство «оттуда».

II

Вернувшись к мемуарному тексту о старом знакомом, пролежавшему в моем архиве несколько лет, я решил дополнить его своеобразными «размышлениями непостороннего» о православии, рок-музыке и контркультуре, ибо мысли о связи этих явлений не прекращают меня волновать.

Рок-музыка - явление настолько яркое и мощное, настолько богатое многообразно одаренными людьми, настолько исполненное свежего новаторства и бунтарского духа, что, проникнувшись ею, невозможно остаться равнодушным. Деспотическая власть тоже не осталась в стороне, хотя преследование музыкантов давно сменилось успешными попытками использования их деятельности в её интересах. Теперь уже давняя история с созданием Ленинградского рок-клуба – тому яркое подтверждение.

Пародийное смешение рок-культуры и православного клерикализма, готового, ради своих далеко не духовных целей, на союз с кем и с чем угодно: фашизмом, сталинизмом, бандитизмом, технократией, бюрократизмом - с любой, хотя бы и бесконечно далекой от христианства идеологией, есть одно из самых нелепых и уродливых явлений постсоветской действительности. Не видеть этого могут только люди с примитивным и неразвитым художественным вкусом. Впрочем, возможно, это одна из форм постмодернизма, и я просто отстал от жизни.

Кстати, а почему именно «рок-музыка», а не «просто музыка»? Не потому ли, что это действительно не «просто музыка», а явление молодежной контркультуры, с которой не смогла ничего поделать советская власть, которая, в конце концов, вынуждена была смириться. Сейчас ее, кажется, стремятся ассимилировать политтехнологи разными способами, в частности, при помощи клерикалов, подобных игумену Сергию. Благо, в Священном Писании, а тем более в Предании, можно найти цитаты на все случаи жизни и с успехом применять когда и где угодно. Закон Божий превратился в то самое дышло – «куда повернул, туда и вышло».

Подлинное православие теплится сейчас лишь в немногих душах. Таким как Рыбко не дано понять, насколько неестественно, неорганично и некрасиво выглядит смешение явлений, относящихся к столь разным дискурсам. И с чем большим пафосом, задором и энергией совершается это смешение, тем фальшивее и уродливее выглядят его плоды.

Одно дело - слушать музыку, любить ее, а другое - видя в ней лишь феномен массового сознания, превращать её в инструмент манипулирования людьми в интересах бюрократических феодалов, криминалитета и спецслужб, верным союзником которых является РПЦ МП. Этому чудовищному альянсу глубоко безразличны культура, историческая память, красота природы, тоска по мировой гармонии и прочие атрибуты ненавидимого им интеллигентского сознания. На наших глазах циничные хищники уничтожают один исторический памятник за другим, а «хозяевам дискурса» - всё равно, разрушают уникальные по красоте природные ландшафты, а «им» - безразлично.

Если учесть, кем в действительности являются иерархи Московской патриархии, то понятно, из чьих рук фактически получил своего «Станислава» наш рок-батюшка. Хорош «хиппи», пускай и бывший.

Я отлично помню, каким шоком было для меня столкновение с отношением носителей массового церковного сознания к тому, что стало для меня в пору юности так дорого. Какие мучительные рефлексии одолевали меня, когда церковники и околоцерковные фанатики, напирая всем своим тучным авторитетом, заявляли, что рок-музыка (а то и музыка вообще!) - это сатанизм, хиппи - гадость, живопись, театр и вообще искусство - гроша ломаного не стоят, любовь к природе - язычество, а для того, чтобы быть добрым христианином, надо ходить в сапогах и слушаться начальство! Хорошо еще участвовать в кулачных боях. Я не шучу – подобное вещал мне о. Александр Линде из храма Димитрия Солунского в подмосковном селе Дмитровское.

Церковь земная состоит не из одних только праведников, бескорыстно влюбленных в Христову Истину. Гораздо больше там тех, кто причастен ей (порой, бессознательно) как инструменту успокоения совести, инструменту материального обогащения, инструменту реализации своего властолюбия, но все они считаются «Церковью», да еще и «Единой, Святой, Соборной и Апостольской»! Где разобраться, кто есть кто – ведь внешне все очень похожи. А тут ещё звучит грозное: «Не суди!» - и сколько зла можно упрятать за щит под этим девизом, и сколько мерзостей можно им оправдать!

Создается впечатление, что в современном российском православии существует только одна заповедь: «Ходи в церковь». Культурным быть не обязательно, добрым - тоже, ум – пустяки, да и соблюдать заповеди, в общем, тоже не обязательно: церковь всё покроет, только будь ей причастен, а фактически - поклонись авторитету ее служителей и выполняй беспрекословно всё, что они говорят. За это, якобы, получишь и душевный покой, и благополучие, и само спасение. Напоминает Великого Инквизитора из «Братьев Карамазовых», хотя писал Достоевский вроде как о католицизме.

Церковь давно уже перестала быть воспитательницей и водительницей душ, превратившись в инструмент отпущения грехов, а, по существу - успокоения совести. Потому-то уголовники за нее горой!

В советские времена Церковь воспринималась нами чем-то вроде оппозиции атеистической бездуховности, носителем которой был ненавистный нам строй с его карикатурным правительством, ханжеским комсомолом, садистской милицией, тупой армией и бездушной бюрократией. Боюсь, что мы особенно не задумывались над тем, кем в действительности могли являться служители советской церкви, и какие страшные силы могли за ними скрываться. Кроме того, некоторые из нас романтизировали дореволюционное прошлое России, и церковь представлялась нам носителем этого духа.

Впрочем, кажется, у церковников к советской власти была только одна претензия - по поводу ее атеизма. А так слишком хорошо известно, что православная церковь (по крайне мере, в известной нам отечественной версии) без государства существовать не в состоянии.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования