Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
10 марта 17:54Распечатать

Профессор Михаил Бабкин. ОБ ОТМЕНЕ У МОНАШЕСТВУЮЩИХ ДУХОВНЫХ ВЛАСТЕЙ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ПРАВА ЗАВЕЩАНИЯ ЛИЧНОГО ИМУЩЕСТВА:
1917 ГОД.
Часть первая


Вопрос об эволюции порядка наследования личного имущества монашествующих Русской православной церкви (РПЦ) (1) в трудах историков, правоведов и цивилистов практически не освещён. Отдельными специалистами он затрагивается лишь фрагментарно: в контексте общего рассмотрения статуса монашествующих в XVIII – начале XX вв. в области истории РПЦ (2), церковного и гражданского права (3). Лишь В. Ивановский достаточно подробно осветил этот вопрос в контексте рассмотрения развития российского законодательства о монашестве и монастырях с середины XVII по XIX вв. (4). Автор настоящих строк, фактически продолжив исследование Ивановского, на основании новых источников уточнил ряд тезисов своего предшественника (5), расширив также хронологию.

Одним из ключевых, неизменных положений норм российского права, которым до 1917 г. определялся порядок наследования личного имущества монашествующих православного духовенства, было то, что все без исключения монашествующие (включая архиереев) были лишены прав приобретения, владения и наследования недвижимости. Эта норма, впервые прозвучавшая в Соборном уложении 1649 года (гл. XVII, ст. 42–44) (6), на протяжении двух с половиной веков по различным поводам была неоднократно повторена в высочайших актах, решениях Сената и определениях высших органов церковного управления (7).

Законодательство же, регламентирующее права монашествующих завещать своё личное движимое имущество, не было неизменным. Первоначально оно было полностью ориентировано на церковную норму – на монашеский обет нестяжания (8), согласно которому принимающий постриг не должен, строго говоря, иметь никакой собственности. Так, в мае 1722 г. император Пётр I подписал "Прибавление к Духовному регламенту. Прибавление о правилах причта церковного и чина монашеского", в котором звучало (ст. 61): "По смерти архиереев, архимандритов и игуменов и прочего монашеского чина, собственного их имения родственником и свойственником ничего не давать; но таковые, вышних чинов присылать в Правительствующий Духовный Синод, а нижних чинов обирать в монастырскую казну" (9). Данная норма, в которой было введено монашеско-имущественное "равноправие", в период 1736–65 гг. была повторена в ряде высочайших актов и постановлений Кабинета министров (10).

Однако 20 февраля 1766 г. увидел свет указ императрицы Екатерины II – "О дозволении архиереям, игуменам и прочим монашествующим располагать при жизни своей имением в пользу сродников, свойственников и ближних своих". В нём говорилось: "…повелеваем: по смерти архиереев, архимандритов, игуменов и прочих монашеских властей (курсив наш. – М.Б.), никуда не отбирать оставшегося по них имения, какого бы оное звания не было, в деньгах, золоте, серебре или ином чём, кроме тех вещей, которые к ризницам их принадлежат, и которые они по набожности своей к Церкви святой, из собственного их имения построили; но архиереи, архимандриты и игумены и прочие монашествующие власти (11) могут при жизни своей тем оставляемым по себе имением располагать так, как им принадлежащим по собственным своим завещаниям в пользу сродников, свойственников и ближних своих, или употреблять оное на богоугодные дела по их изобретению, не давая в том более никому отчёту" (12).

Появление процитированного указа, по-видимому, было обусловлено желанием императрицы сделать патерналистский подарок духовным властям: порядок наследования личного имущества тех был отделён от "общемонашеского" порядка, определённого в ст. 61 "Прибавления к Духовному регламенту". Тем самым Екатерина II de jure разделила монашествующих на две группы: одни получили право завещать своё личное имущество (кроме вещей ризницы), а другие – нет.

17 сентября 1862 г. настоятели и настоятельницы общежительных монастырей были лишены права завещания, чем они были приравнены к монашествующим низших степеней. Данная норма (она не касалась игуменов и игумений необщежительных монастырей) вошла в новую редакцию "Устава духовных консисторий" (ст. 123), введённую в действие 9 апреля 1883 г. (13).

На рубеже 1856/1857 гг. на уровне Собственной Его Императорского Величества канцелярии и Госсовета обсуждался вопрос о желательности отмены права монашествующих властей завещать своё личное имущество. Тем не менее, вышеупомянутая екатерининская норма отменена не была (14).

17 сентября 1862 г. императором Александром II было утверждено "мнение" общего собрания Государственного совета: "О том, что всякое имущество, остающееся по смерти настоятеля или настоятельницы общежительного монастыря (15), признаётся собственностью монастыря". Формулировка самого решения была следующей: "В изменение подлежащих статей Свода законов, постановить: всякое имущество, остающееся по смерти настоятеля или настоятельницы общежительного монастыря, хотя бы оно и не значилось по монастырским документам, признаётся собственностью монастыря" (16). И данная норма (она не касалась игуменов и игумений необщежительных монастырей) вошла в новую редакцию "Устава духовных консисторий" (ст. 123), введённую в действие 9 апреля 1883 г. (17).

В начале XX в. делались конкретные шаги для реанимирования петровского монашеско-имущественного "равноправия". Впервые вопрос об этом прозвучал 13 декабря 1906 г. в Предсоборном присутствии (18) – особой церковной комиссии, цель которой состояла в предварительном рассмотрении вопросов церковной реформы, намеченных к обсуждению на планировавшемся Поместном соборе.

Проходивший в Свято-Троицкой Сергиевой лавре с 5 по 13 июля 1909 г. I Всероссийский съезд монашествующих высказался о желательности лишить духовные власти права завещать своё личное имущество. Было постановлено, "чтобы настоятели не имели права оставлять наследство и в этом смысле […] ходатайствовать об изменении законодательства" (19). Данное постановление было передано в Святейший Синод, в недрах которого в 1911 г. был создан проект соответствующего законодательного акта (20). Далее тот документ был направлен в III Государственную думу, в которой рассматривался Комиссией по судебным реформам. Законопроект назывался: "Об изменении постановлений действующих законов о праве иерархов Православной церкви и прочих монашествующих властей делать духовные завещания о своём имуществе". Однако общее собрание Думы документ принять не успело (21), поэтому он перешёл на рассмотрение IV Думы, где не смог преодолеть уровень обсуждения думских комиссий (22). Соответственно, восстановление ориентированной на монашеский обет нестяжания нормы 1722 г. не состоялось.

В целом, в императорской России все без исключения монашествующие были лишены прав наследования, а также приобретения и владения недвижимостью. Созданный с 1649 г. корпус "имущественно-монашеских" законов в общем соответствовал содержанию монашеского обета нестяжания, согласно которому принимающий постриг не должен, строго говоря, иметь никакой собственности. Вместе с тем, принцип нестяжательности монашествующих проводился в российском законодательстве не безусловно, а только в применении к недвижимому имуществу. Что касается права завещания – его были лишены лишь монашествующие низших степеней, а также настоятели и настоятельницы общежительных монастырей. Духовные же власти (т. е. архиереи, архимандриты, игумены, строители, ризничий Московского синодального дома, игуменьи и настоятельницы женских монастырей, исключая в данном случае игуменов и игумений общежительных монастырей) были лишены права завещания не безусловно, поскольку они могли передавать по наследству своё движимое имущество: кроме вещей, принадлежащих к ризнице, а также книг духовного, нравственного и учёного содержания. Последние две категории имущества духовным властям разрешалось завещать лишь в пользу монашествующих. Все упомянутые "имущественно-монашеские" нормы церковно-государственного права были систематизированы в "Своде законов гражданских" и "Своде законов о состояниях", вошедших в общий "Свод законов Российской империи" (23).

Вопрос о необходимости отмены у монашествующих духовных властей права завещания вновь в различных церковных инстанциях вновь начал обсуждаться после Февральской революции. В тот период Русская церковь оказалась в новых социально-политических реалиях и правовой обстановке (24). Высший орган церковного управления – Св. Синод - 29 апреля 1917 г. констатировал, что "при изменившемся государственном строе русская православная Церковь не может уже оставаться при тех порядках, которые отжили своё время" (25), взял курс на "отдаление" церкви от государства. На этом пути главной целью высшего духовенства стал созыв Поместного собора, подготовка к которому шла (с перерывами) ещё с 1905 г., и который должен был стать высшим органом церковной власти (26). В тот же день Св. Синод принял решение о формировании Предсоборного совета – особой церковной комиссии, задачей которой являлась подготовка вопросов, подлежащих рассмотрению на Поместном соборе.

Спустя месяц, в ходе подготовки внутрицерковных преобразований и с целью "поднятия духовной жизни в монастырях и развития религиозно-просветительской их деятельности", а также выработки программы совершенствования жизни монашествующих Св. Синод выпустил специальное определение (от 26-30 мая 1917 г.). В нём, среди прочего, содержалось распоряжение созвать с 16 по 23 июля 1917 г. в Свято-Троицкой Сергиевой лавре Всероссийский съезд представителей от монастырей. Высшим органом церковного управления были определены программа съезда и порядок выборности делегатов (27).

И на Предсоборном совете, и на Всероссийском съезде представителей от монастырей были подняты вопросы, связанные с личным имуществом монашествующих. Рассмотрим эти дискуссии, выработанные в ходе них для готовящегося Поместного собора (28) проекты положений, а также "судьбы" тех.

Первый из названных церковных форумов – Предсоборный совет - начал свою работу 12 июня (29). Тогда же было принято решение образовать в его рамках 10 отделов, одним из которых (IX-м) был "О монастырях и монашестве" (30). Заседания этого отдела начали проходить с 14 июня. 21-го числа того же месяца председателем отдела был назначен Св. Синодом епископ Минский Георгий (Ярошевский) (31).

7 и 10 июля состоялось 6-е (двухдневное) заседание IX-го отдела. На нём присутствовало 7 человек, в том числе 1 архиерей. Рассматривался проект ("Тезисы") положения о правовом положении монастырей в государстве. Тот документ был подготовлен и озвучен приглашённым на заседание архимандритом Никанором (Кудрявцевым) – настоятелем Московского Никольского единоверческого монастыря, являвшимся также членом состоящей при Св. Синоде Комиссии по делам монастырей и монашества.

В начале своего выступления докладчик отметил, что в основу представленного им проекта положено допущение, "что отделение церкви от государства не будет осуществлено, и что нынешние взаимоотношения их останутся по существу теми же" (32). Вопросы о личном имуществе монашествующих затрагивались в § 9 и § 11 (п. "б") "Тезисов" о. Никанора. Формулировка § 9 на заседании 7 июля была принята отделом без к.-л. изменений (33). Обсуждение же § 11 (состоявшего из п. "а" и "б") шло 7 и 10 числа. При этом в представляющий для нас интерес пункт "б" было внесено лишь незначительное дополнение: были добавлены слова "избирательных /активных и пассивных/". И в итоге два названных (весьма пространных) параграфа стали содержать, среди прочего, следующие положения о личном имуществе и праве завещания монашествующих:

"9. Содействие Православной Церкви, в отношении монастырей, со стороны государства выражается, сверх предоставления монастырям преимуществ, общих всей Православной Русской Церкви, в сохранении за монастырями […] наследственных прав на вымороченное (34), всех видов, имущество насельников своего монастыря".

"11. Остаются в силе действовавшие доселе постановления: […] б) лишающие монашествующих прав – пенсионных, а также на другие виды общественного призрения, имущественных, торговых, промышленных, векселе и залогодательных, завещательных, с распространением на настоятелей штатных монастырей, экономов архиерейских домов и Синодального Ризничего, избирательных /активных и пассивных/" (35).

Таким образом, отдел фактически предлагал ходатайствовать перед государством об уравнивании в названных гражданских правах всех представителей духовных монашествующих властей (кроме епископов). Об архиереях же в том документе умалчивалось, по-видимому, по причине того, что члены IX-го отдела вряд ли считали в своей компетенции рассматривать вопросы о правах епископов, хотя те и являются монашествующими.

Выработанный отделом "О монастырях и монашестве" проект Положения о государственно-правовом положении монастырей Общее собрание Предсоборного совета рассматривало 27 июля, на своём 10-м заседании. Присутствовало 15 человек, в том числе 4 архиерея; председательствовал архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский). По поводу интересующего нас вопроса в журнале того собрания совета приводится следующее решение: "Так как пункты относительно хозяйства монастырей оказались несогласованными с работами VII Отдела о церковном хозяйстве, то Собрание постановило: положение о государственно правовом положении монастырей передать на обсуждение в VII отдел Предсоборного Совета" (36).

Таким образом, те пункты проекта положения IX-го отдела, в которых затрагивались вопросы о хозяйства монастырей, 27 июля Общее собрание передало на согласование в VII-й отдел – "О церковном хозяйстве", председателем которого был архиепископ Тамбовский Кирилл (Смирнов). И хотя в хранящихся в фондах ГА РФ материалах VII-го отдела Предсоборного совета и отсутствуют журналы заседаний, состоявшихся после 1 июля (вероятно они и не проводились), тем не менее ход дальнейшего обсуждения рассматриваемого нами документа известен.

30 и 31 июля на 13-14 заседании Общего собрания Предсоборного совета, проходившем под председательством архиепископа Сергия (Страгородского), вопрос о монастырском хозяйстве рассматривался вновь. Об этом в делопроизводственной документации Совета сказано следующее: "Положения о монастырском хозяйстве по заявлению VII Отдела перенесены в Положения о церковном имуществе" (37).

Однако выработанные VII-м отделом "Общие положения о церковном имуществе и церковном хозяйстве" Общее собрание рассматривало и приняло ещё на своём 7-м заседании – 22 июля, и больше к ним не возвращалось. При этом в тексте тех положений лишь в общих чертах говорилось об имуществе и хозяйстве или "отдельных", или "всех церковных установлений"; при этом ни слова об имуществе монастырей и монашествующих (38).

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. В законодательстве Российской империи и в других официальных как светских, так и церковных документах (вплоть до 1942 г.) использовалось название "Православная Российская Церковь". Однако зачастую употреблялись и названия "Российская Православная", "Всероссийская Православная", "Православная Кафолическая Грекороссийская", "Православная Греко-Российская" и "Русская Православная" церковь. По причине того, что 8 сентября 1943 г. решением Собора епископов титулатура патриарха московского была изменена (вместо "…и всея России" стала "…и всея Руси"), то и Православная церковь стала называться "Русской" (РПЦ). Соответственно, и в историографии установилось использование аббревиатуры "РПЦ", а не "ПРЦ".

2. СМОЛИЧ И.К. Русское монашество: 988–1917 гг. Жизнь и учение старцев. Приложение к "Истории Русской Церкви". М. 1999, с. 286–290, 307–308; ЗЫРЯНОВ П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. М. 2002, с. 16–18.

3.Обозрение церковно-гражданских узаконений по Духовному ведомству. (Применительно к Уставу Духовных консисторий и Своду законов). С историческими примечаниями и приложениями /Сост. Я. ИВАНОВСКИЙ. СПб., 1900; АННЕНКОВ К.Н. Система русского гражданского права. СПб. 1909, т. 6. с. 16, 26, 35; БЕРДНИКОВ И.С. Краткий курс церковного права Православной церкви. Казань. 1913, с. 965–967; КРАСНОЖЕН М.Е. Краткий курс церковного права. Юрьев. 1913, с. 59–62; ПАВЛОВ А.С. Курс церковного права. СПб. 2002, с. 159–161; ПОБЕДОНОСЦЕВ К.П. Курс гражданского права. М. 2003, ч. 2, с. 284–285; ЦЫПИН В.А., протоиерей. Курс церковного права. Клин. 2004, с. 246–247.

4. ИВАНОВСКИЙ В. Русское законодательство XVIII и XIX вв. в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей. (Опыт историко-канонического исследования). Харьков. 1905.

5. БАБКИН М.А. Регулирование имущественных прав православного монашествующего духовенства в "Своде законов Российской империи" (изд. 1876–1917 гг.) // Право и государство: теория и практика. 2012, № 11 (95), с. 96–105.

6. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года (далее – ПСЗ-1). СПб. 1830, т. I, ст. 1, с. 96–98.

7.См., например: ПСЗ-1. 1830, т. VII, ст. 4450, с. 230, т. XIV, ст. 10237, с. 148, т. XXIII, ст. 17488, с. 916–917, т. XXXI, ст. 24246, с. 200, т. XXXII, ст. 25162, с. 373; Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2-е (далее – ПСЗ-2). 1832, т. VI, отд. 2-е, ст. 4844 (§ 9), с. 98; Полное собрание законов Российской империи. Собр. 3-е (далее – ПСЗ-3). 1886, т. III, ст. 1495, с. 126–128.

8. Принимающие монашеский постриг дают несколько обетов, один из которых – нестяжания. Каноническое основание этого обета – в 6-м правиле Поместного Константинопольского (Двукратного) собора (861 г.), которое гласит: "Монахи не должны имети ничего собственного, но все им принадлежащее да утверждается за монастырем. Ибо блаженный Лука о верующих во Христа, и представляющих собою образ монашеского общежития, глаголет, яко ни един что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху им вся обща [Деян. 4, 32]. Посему желающим монашествовати предоставляется свобода завещавати о имении своем прежде, и передавати оное, каким восхотят лицам, которым, то есть, закон не возбраняет. Ибо по вступлении в монашество, монастырь имеет власть над всем их имуществом, и им не предоставлено распоряжати ничем собственным, ни завещавати. Аще же кто обрящется усвояющий себе некое стяжание, не предоставив оного монастырю, и порабощенный страсти любостяжания: у такового игумен, или епископ да возмет оное стяжание, и, в присутствии многих продав, да раздаст нищим и нуждающимся. А того, кто положил в сердце своем, подобно древнему оному Анании, утаити сие стяжание, святый Собор определил вразумити приличною епитимией. Явно же есть, яко постановленные святым Собором правила о монахах, праведным признал он соблюдати и о женах монашествующих." (Каноны, или книга правил святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец. Монреаль (Канада). 1974, с. 198.)

9. ПСЗ-1. 1830, т. VI, ст. 4022, с. 715.

10. ПСЗ-1. 1830, т. X, ст. 7287, с. 183, ст.7551, с. 452–453, т. XVI, ст. 11844, с. 276, т. XVII, ст. 12389, с. 128.

11. В законодательстве позднеимперской России монашествующие стали упоминаться двумя группами: "1) духовные власти: митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены, строители, игуменьи и настоятельницы монастырей женских и ризничий Московского синодального дома; 2) прочие монашествующие братия" (Свод законов Российской империи (далее – СЗРИ) [изд. 1876–1917 гг.]. СПб. 1899, т. IX, ст. 406, с. 83).

12.ПСЗ-1. 1830, т. XVII, ст. 12577, с. 587.

13.ПСЗ-2. 1865, т. XXXVII, отд. 2-е, ст. 38687, с. 88; ПСЗ-3. 1886, Т. III, ст. 1495, с. 128.

14. Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского по учебным и церковно-государственным вопросам. М. 1886, Т. IV, (№ 457.) с. 191–192.

15. Помимо деления российских монастырей на штатные и заштатные (с 26 февраля 1764 г.), существовало их разделение на общежительные и им "противоположные" – необщежительные.

В общежительных монастырях насельники имели общее богослужение, общий распорядок дня, общую трапезу, общее имущество. Монашествующие в таких обителях не могли ничем распоряжаться на правах собственности, поскольку всё имущество принадлежало монастырю как юридическому лицу. Иначе говоря, насельники общежительных монастырей всё необходимое (еду, одежду, обувь и прочее) получали от монастыря, за что безвозмездно трудились в пользу своей обители: например, священнодействуя и/или исполняя различные послушания. Как правило, общежительные монастыри существовали только на собственные доходы.

В необщежительных же обителях монашествующие, имея от монастыря лишь жилище и общее богослужение (иногда – общую трапезу), всё прочее необходимое для жизни приобретали сами: или на даваемое им жалование (согласно установленным "штатам"), или на доходы от богослужений, или от изготовления и продажи разного вида изделий. Т. е. в необщежительных монастырях (например, в штатных) монахи могли приобретать вещи в пожизненную личную собственность.

Кроме того, в общежительных монастырях настоятели избирались самой братией и только утверждались в должности Св. синодом по представлению местного архиерея. Настоятели же необщежительных, или штатных монастырей, прямо назначались епархиальным начальством.

Законодательство стало разделять общежительные и необщежительные монастыри лишь с 20 марта 1862 г. (См. подробно: Обозрение церковно-гражданских узаконений по Духовному ведомству. с. 11–20; ИВАНОВСКИЙ В. Русское законодательство … Указ. соч. с. 45–47, 66–70, 113–119.)

16.ПСЗ-2. 1865, т. XXXVII, отд. 2-е, ст. 38687, с. 88.

17. ПСЗ-3. 1886, Т. III, ст. 1495, с. 128.

18. Журналы и протоколы заседаний Высочайше учреждённого Предсоборного Присутствия. 1907, т. IV, [протокол] № 23, с. 103–115.

19.Московские ведомости. 1909, № 159, 12 июля, с. 4.

20. Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). ф. Р-3431, оп. 1, д. 372, л. 308об.–309, 385об.–386; Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. М. 1996, т. 5, деяние 57, с. 215, 221.

21. Обзор деятельности Государственной думы третьего созыва. 1907–1912 гг. Ч. 2. СПб. 1912, с. 643.

22.Государственная Дума. Созыв четвёртый. [СПб. 1912.] Сессия I, журнал № 10, заседание 10 декабря 1912 г., с. 2, 23; Государственная Дума. Обзор деятельности комиссий и отделов. Четвёртый созыв. СПб. 1913, сессия I, с. 251.

23. См. подробно: БАБКИН М.А. Регулирование имущественных прав … Указ. соч.

24. См. подробно: Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. (Материалы и архивные документы по истории Русской православной церкви) /Сост. М.А. Бабкин. М. 2008; БАБКИН М.А. Священство и Царство (Россия, начало XX в. – 1918 г.). Исследования и материалы. М. 2011, с. 197–559.

25. Церковные ведомости. 1917, № 18-19, с. 101.

26. О предыстории созыва Поместного собора см., например: СМОЛИЧ И.К. Предсоборное присутствие 1906 г.: к предыстории Московского Поместного Собора 1917–1918 гг. // История Русской Церкви. 1700–1917 гг. М. 1997, кн. 8, ч. II, с. 693–719; ФИРСОВ С.Л. Русская Церковь накануне перемен. (Конец 1890-х – 1918 гг.) М. 2002, с. 216–250, 391–425; ОРЕХАНОВ Г., иерей. На пути к Собору. Церковные реформы и первая русская революция. М. 2002, с. 143–198; БАБКИН М.А. Священство и Царство … Указ. соч. с. 68–82, 91–107.

27. Церковные ведомости. 1917, № 22-23, с. 146–148.

Программа состояла из 14 пунктов. Имущественно-хозяйственная "тема" затрагивалась в двух из них: "2. Устройство местного, областного и центрального управления по делам хозяйственным и делам духовным. […] 7. Монастырское хозяйство" (Церковные ведомости. 1917, № 22-23, с. 148).

28. 5 июля 1917 г. по докладу Предсоборного совета Св. синодом было вынесено определение о созыве в Москве Поместного собора (Церковные ведомости. 1917, № 29, с. 207–211; Деяния Священного Собора … 1994, т. 1, с. 11–20).

29.Церковные ведомости. 1917, № 18-19, с. 117, № 20-21, с. 133; Деяния Священного Собора … 1994, т. 1, с. 5.

30. ГАРФ. ф. Р-3431, оп. 1, д. 577, л. 2об.–3.

31. Там же, л. 12–13об.; Деяния Священного Собора … 1994, т. 1, с. 5–6, 9.

32. ГАРФ. ф. Р-3431, оп. 1, д. 582, л. 56–56об., 190–190об.

33. Там же, д. 582, л. 56об., 59–60.

34. Вымороченное имущество – имущество, которое осталось после умершего лица и на которое никто не заявляет или не может заявить претензий ни по завещанию, ни по праву наследования по закону. (См. подробно: Энциклопедический словарь /Изд. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. СПб. 1892, т. 14, с. 524–525).

35. ГАРФ. ф. Р-3431, оп. 1, д. 582, л. 63–64об., 196 а–196 б об.

36. Там же, д. 577, л. 54.

37. ГАРФ. ф. Р-3431, оп. 1, д. 577, л. 58об.–59.

38. Там же, д. 577, л. 31об.–33об. Текст принятых "Общих положений о церковном имуществе и церковном хозяйстве" см.: Там же, л. 32 а об.–33об.

С небольшой редакторской правкой и под другим заголовком статья опубликована в журнале "Вопросы истории" (2014. № 2. С. 3–16).

(Продолжение следует)

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования