Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
26 декабря 18:37Распечатать

Елена Волкова. ДУХОВНЫЙ ВАКУУМ И МАГИЯ ПОРЯДКА. Почему Патриарх самые благоприятные для религиозного развития за всю историю России годы назвал «разрушительными» и уподобил «гитлеровской агрессии»


Куда человека дважды приносят, один раз приводят? В храм. Приносят на крестины и отпевание, приводят – на венчание. "To hatch, to match, and to dispatch": вылупиться, сочетаться - иудалиться.

Очевидно, что, по крайней мере, в двух случаях из трех (если крестят младенца, а не взрослого), человек оказывается в церкви помимо своей воли. В промежутке между этими событиями он просто носит крест и называет себя православным. Вдобавок на крестинах, венчании или отпевании этот псевдоправославный может несколько раз оказаться в качестве гостя. Неуверенно озираясь по сторонам, он покорно выстаивает "церемонию", крестится с опозданием вслед за священником и поспешно выходит на улицу. Более ответственные готовятся к вынужденному походу в храм заранее, звонят церковным знакомым и спрашивают: "Можно в юбке выше колен? А с короткими рукавами? А что надо делать крестным? Обязательно в платке? Белом? Символ веры читать? А это что? По бумажке можно? А крестик какой? Цепочку золотую? Бечевку можно? А эти короны, ну венцы, долго держать? Высоко? Трудно? Свечек сколько надо? Только в церкви купленные? Свидетельство о смерти надо показывать? А можно в храм не привозить? На канон? Это где? Туда икону поставить? Или домой взять? А на кладбище как? Ну, ты приходи сама, ладно? Все покажешь, а то я не знаю, как у вас там положено".

И каждый раз мне хочется сказать в ответ, что "у нас положено" любить и прощать, помогать живым и помнить об ушедших, а еще положено не воровать, не клеветать, злого слова не говорить, не гневаться и не мстить, искать не роскоши, а правды, не власти, а свободы, не преследовать людей, а защищать гонимых, не сажать в тюрьму, а обличать сажающих, - стараться следовать за Христом. А все остальное вторично… Но об этом меня никто не спрашивает, это неинтересно. Внешнее в церкви настолько довлеет над внутренним, что рассуждения о нравственных ценностях обычно раздражают людей. Некоторые вовсе считают "рассуждение" грехом (видимо, путая его с "осуждением") и предпочитают отказаться от нравственного выбора, заменив его беспрекословным послушанием духовнику. Это приводит к этической индифферентности, отсутствию нравственной рефлексии. Священники любят повторять, что духовное богатство Православия несводимо к нравственному учению Христа, что разговоры о добре и зле, нестяжании, любви, ненасилии могут увести в "ересь толстовства". Гораздо важнее знать, кому в каких случаях заказывать молебны, как и когда поститься, какие свечки куда ставить, какие иконы куда вешать, в каком источнике купаться и где к чему чудотворному приложиться. Изредка меня спрашивают о таинствах: как исповедоваться и причаститься, собороваться-исцелиться, но спрашивают как о процедуре (когда начинается, натощак ли, сколько стоит, дресс-код, что говорить, а правда ли, что помогает). Все. Когда вопросы о том, "как у вас там положено", стала задавать моя тетушка, я принесла ей Евангелие и "Записи" священника Александра Ельчанинова. Она отложила книги в сторону и с укором сказала: "Я в церковь хожу и все как надо делаю. А книжек про это читать не буду. Я не так воспитана".

Считается, что массы "не так воспитанных" пришли в церковь, чтобы заполнить некий "духовный вакуум", якобы вдруг возникший после падения советского режима. Концепция постсоветского вакуума, как опустевшего духовного пространства, сомнительна, поскольку опустеть может только некогда наполненный сосуд. Исходят, видимо, из того, что при советской власти души людей были наполнены идеалами марксизма-ленинизма, а сердца горели верой в светлое будущее и любовью к героям "коммунистического строительства". И вдруг в один момент все погасло. Энтузиасты тогда действительно были, некоторые из них даже в ГУЛАГе погибали с именем Сталина на устах, но во времена брежневского застоя искренне верующих в коммунизм оставалось немного. Те же, кто чувствовал духовную пустоту, настоящий вакуум советской идеологии, обращался к религии или - шире – к метафизике, независимо от смены власти. Речь идет не об индивидуальном поиске Бога и вечных смыслов бытия, а о массовом человеке, о смене общественного сознания и государственной идеологии.Какой же, если не духовный, вакуум заполнила религия за последние четверть века в массовом сознании?

Вакуум упорядоченности. Религия вернула утерянный Порядок в новом виде – своего рода Neue Ordnung. О, чудо всепроникающей гармонии! Храм как модель Вселенной, соединяющая небо и землю; последования (слово-то какое! О том, что все происходит в строгой последовательности, как тому быть следует) литургии, вечерни, венчания, панихиды и прочих служб. В церковном мире строго упорядочено время и пространство: каждый метр и всякий час имеет свой глубокий смысл. Да что там час! Посмотрите на архиерейскую службу - ее "последование" отточено до мгновения: архиерей строго взирает на сложное действо, в котором, если его возглавляет Патриарх, могут участвовать сотни клириков. И горе тому, кто запнется, споткнется, сделает неверный жест или пропустит возглас. Священники, диаконы, алтарники, певцы напряжены до предела и боятся нарушить сложную красоту действа. Здесь уж не до молитвы, все внимание сосредоточено на порядке исполнения своей роли и слаженном ходе службы в целом. Они делают все "как надо". И не надо их учить аскезе и милосердию. Они "не так воспитаны". Лучше посмотрите на восторженные лица зрителей, наслаждающихся торжеством порядка, его величием и красотой.

Протоиерей Александр Шмеман в "Дневниках" вспоминает "слова священника, сказанные другому священнику, запутавшемуся в службе и спрашивавшему в панике: "Что дальше делать?" Тот ответил: "Делай что-нибудь религиозное". Главное – сохранить видимость упорядоченного мистического процесса.

Жрецы обряда и поклонники обрядоверия – особая каста знатоков, понимающих толк в "хорошей службе", под которой обычно подразумевается слаженное звучание хора и клира, вышколенность диаконов и алтарников и строгое следование церковному уставу. Я знала лишь одного священника, который в конце службы радостно говорил: "Хорошо помолились". Прихожане редко знают устав и могут оценивать службу по ее длительности (если "правильный" батюшка, то служит долго, "как надо") или "красоте"; "захожане" - просто подают записки, ставят свечки и уходят, вовсе не считая нужным присутствовать на службе, а тем более молиться и во что-то вникать.

Порядок есть система, стабильность, сила. Поэтому религия порядка предпочитает авторитарную власть, способную обеспечить стабильность, и готова снабдить таковую "духовными скрепами" или лечь в ее "духовные основы". Ordnung враждебен человеколюбию, потому что человек, а тем более его стремление к любви, творчеству и свободе, не терпят стерильного порядка, привносят хаос и с трудом поддаются контролю. Поэтому 90-е годы, самые благоприятные для религиозного развития за всю историю России, когда верующие после долгих десятилетий страха, дискриминации, арестов и пыток вдруг получили свободу и бросились вместе с новообращенными восстанавливать храмы, издавать религиозную литературу, открывать воскресные школы, годы исхода Церкви из советского рабства Патриарх Кирилл в уходящем 2012 г. назвал "разрушительными" и уподобил "наполеоновскому нашествию", "гитлеровской агрессии" и Гражданской войне, сокрушаясь об "идейном хаосе"… религиозного возрождения.

Логика подобных высказываний защищает не свободу веры, а порядок и власть, опирающиеся, кстати, на чуждые христианству идеи превосходства, противостояния и насилия. Это все превращает церковь в аппарат репрессий по отношению к инакомыслящим и инаковерующим, что уже привело к исходу из церкви клириков и мирян, для которых заповеди Христа важнее патриархийной системы. Остающиеся кричат вслед уходящим "А как же таинства?" И при крещении, помню, я слышала ту же истину: "Главное в церкви – таинства". И удивилась, потому что думала, что главное – Христос.

Упорядоченность церковного мира создает иллюзию душевного покоя, позволяет уйти от "острых вопросов". Человек, беспомощный перед равнодушным или враждебным к нему государством, изможденный болезнями и утратами, чувствует себя в церкви защищенным от сложной неопределенности жизни. В церкви все исполнено мистического смысла: пространство, время, таинства, язык, предметы и люди, в руках которых находится сакральная тайна жизни. Но большинству людей, приходящих в храм, этот смысл неизвестен и неинтересен: они не читали Евангелия (опросы показывают, что число людей, называющих себя православными, и тех, кто никогда не открывал Библии, примерно совпадают), о христианском учении судят по случайному набору из пословиц и библейских цитат ("Бог терпел и нам велел"; "Бог простит, и я прощаю"; "Не судите – и не судимы будете", "Легче верблюду пройти через угольное ушко…" и т.д.). Мистическую связь с Богом заменяют "правильным" магическим использованием сакрального пространства (храма, источника, "канавки" и пр.), молитвы, иконы, мощей, пояса Богородицы, да и церковных таинств, в которых обрядоверы ищут, прежде всего, физической пользы, энергии, исцеления, защиты для себя. "В отличие от религии, усматривающей существо жизни человека в должном устроении его духа по отношению к Богу, для магии основное — это знание того, что и как нужно сделать, чтобы достичь цели. (…) В магии основное – это правильно все сделать", - читаем в учебном пособии по апологетике для духовных школ РПЦ МП.

Яркий образ современного православного обывателя создан в романе Дмитрия Данилова "Горизонтальное положение": вертикаль религиозного здесь легко укладывается в горизонталь повседневного, однообразно упорядоченного круговорота событий, никак не затрагивающих душу и ни чем не заполняющих пресловутый духовный вакуум. "Принять православие очень просто, - объясняет герой романа, православный журналист, другу Александру. - Надо прийти в православный храм, подойти к свечному ящику, сказать "я хочу покреститься", будут назначены время и дата, прийти в назначенные время и дату и покреститься. Возможно, надо будет что-то заплатить, в разных храмах этот вопрос решается по-разному. Бывает, что и ничего не нужно платить. А бывает, что нужно.

Да, предварительно нужно принять православную веру, поверить соответствующим образом. (…)

Дальше нужно будет регулярно исповедоваться и причащаться, по идее, это нужно делать не реже одного раза в три недели. Чтобы не было трех подряд воскресений без исповеди и причастия без уважительной причины". Заметим, что о внутреннем наполнении религиозной жизни сказано вскользь и канцелярским языком - "поверить соответствующим образом". Соответствующим чему, интересно? Боюсь, что не Евангелию.

Конечно, церковный мир неоднороден. Нужно различать официальную церковную культуру (церковный истеблишмент), массовую религиозную культуру и индивидуальный духовный опыт. Церковный истеблишмент склонен использовать религию как источник дохода, власти и идеологического манипулирования. Массовое религиозное сознание преимущественно воспринимает православие как национальный символ и как идеологию, которая благодаря склонности людей жить внутри упрощенной идеологической схемы, легко накладывается на советскую матрицу, что особенно очевидно на примере популярного православно-националистического учения митрополита Иоанна (Снычёва) и К. Душенова, в котором новый церковный порядок является синтезом идей православия, советского милитаризма и немецкого нацизма ("снычёвщину" называют православным талибаном и клерикальным фашизмом). Массовый человек к тому же видит в религии мистическую силу, которую, при правильном соблюдении неких процедур, ритуалов, можно использовать в собственных интересах. Такое отношение к сверхъестественному и лежит в основе магии.

Магическое отношение к святыням – потребительское по своей природе, а потому оно хорошо вписывается в общий житейский дух потребления. Особенную ценность приобретает то, что трудно достать, за чем выстраивается очередь. А очередь выстраивается к знаменитому врачу, за редкой машиной, новым айфоном, на модную выставку или театральную премьеру и… к "поясу Богородицы". Большую роль в магическом маркетинге играет реклама: те частицы пояса Богородицы, которые много лет находятся в московских храмах, никого не интересуют, поскольку им не поклоняются сильные мира сего, вокруг нет ни рекламной кампании, ни, как следствие, ажиотажа. А вот к поясу, привезенному с Афона ("не для выборного фона", как иронично подметил священник Глеб Якунин), рвутся толпы простого люда, обгоняемого юркими випами. И ошибаются те, кто в многотысячной очереди к поясу увидели торжество веры в Иисуса Христа. Таким торжеством могли бы стать очереди в детские дома на усыновление больных детей, очереди волонтеров в больницы, дома престарелых, хосписы, тюрьмы. Или очереди в банки, чтобы пожертвовать деньги на дорогостоящее лечение.

Очередь к поясу Богородицы (к подделке, к тому же, хотя для потребителя это не важно) стала торжеством православного магизма. Потому что людям было важно прикоснуться к святыне, или хотя бы пройти под ней, то есть физически приблизиться к материальному предмету и тем самым получить от него некую пользу, энергетический заряд. Если бы главным была молитва к Богородице и упование на Нее, то помолиться люди могли бы и дома, или возле храма. Установка на магическое исцеление искусно подогревалась слухами о чудесной способности "пояса" (заметьте, не Богородицы, а именно пояса!) исцелять женщин от бесплодия. Расчет на женскую аудиторию был беспроигрышным. Никто, однако, не задался вопросом, кого этот пояс исцелял от бесплодия на Афоне, куда доступ женщинам запрещен.

В России сложилась целая индустрия магических услуг: странным образом то, что предлагают магистры белой и черной магии, осуждаемые церковью, немногим отличается от того, что люди ожидают от самой церкви (исцеления, решения семейных проблем, снятия "сглаза", "проклятия" и пр.), поэтому так часто в интернет-исповедях жалуются, что ни гадалка, ни батюшка не помогли. То есть ходят и к тем, и к другим с одной целью – использовать сверхъестественную силу в своих нуждах, подчинить ее своим интересам, а потому к крещенской воде (за ней тоже очередь!) относятся как к лекарству, к молитве – как к заговору, к иконе - как к амулету: вешают над дверью, чтобы вор не залез; крепят складни-магниты на панель машины, чтобы в аварию не попасть; носят образок на груди, чтобы ангел-хранитель оберегал. За "неправильное" обращение с иконой Бог может жестоко покарать, как в легенде о так называемом "Зоином стоянии": в 1956 году во время "хрущевских гонений" на церковь в Самаре (тогда – Куйбышеве) комсомолка Зоя, решившая потанцевать с иконой Николая Чудотворца в руках, застыла и неподвижно простояла четыре месяца, прижимая икону к груди. Заметим, что наказан оказался не инициатор гонений Хрущев и не кто-либо из тех, кто закрывал храмы и монастыри, арестовывал людей, а, в общем-то, невинная девушка, нарушившая не заповеди любви, сострадания и милосердия, а "правила обращения" с иконой. Легенда оказалась востребованной сегодня, в эпоху борьбы с новыми "кощунниками", и обрела новую жизнь в православном триллере Александра Прошкина "Чудо", снятом в знакомой мистической манере "Господина оформителя".

Более того, некоторые полагают, что манипуляции с иконами позволяют управлять благодатью. В 2009 г. крупный бизнесмен и церковный меценат Сергей Шмаков захотел иметь в храме построенного им коттеджного поселка "Княжье озеро" под Москвой древнюю Торопецкую Корсунскую икону Божией Матери (XII-XIV вв.), которую в результате ему удалось тайком вывезти из Русского музея, несмотря на сопротивление отдела древнерусского искусства. История напоминала сказку Пушкина "О рыбаке и рыбке", потому что Шмаков к тому времени владел уже и домами, и бизнесом, и кубком мира по ралли-рейду, но возжелал, чтобы святыня, а вместе с ней и благодать Божия, "была у него на посылках". Отец Владимир Гревцев (настоятель Торопецкого собора, давно мечтавший вернуть некогда конфискованную икону в ее родной город) поддержал благодетеля Шмакова знаменательными словами: "Сначала Спасительница к нему поедет, в Подмосковье (…) А что только потом к нам, так Она сама выбирает, КАК Ей идти". Икона, в его понимании, и есть Сама Богородица, а передвижение Богородичной иконы в пространстве неизбежно приводит и к перемещению Божией Матери. Такое языческое, идолопоклонническое отношение к святыням весьма характерно для современного общества. История Корсунской иконы показала к тому же, что церковь не способна влиять на этику российского бизнеса - напротив, она с легкостью подчиняется его интересам, жертвуя святынями ради нового религиозного, а по сути – магического гламура.

В религиозной субкультуре распространено представление, что святые места и предметы, обряды и таинства дают человеку благодать независимо от его внутреннего состояния и состояния души священника. То есть происходит некий объективный материальный процесс, и если он произведен "правильно", "как положено", то человек получает (страшно подумать) дары Святого Духа. Бездумно и бессознательно заполняя свой пресловутый "духовный вакуум".

Против такого магического отношения к святыням и, особенно, таинствам выступают священники, написаны горы литературы, но массовое псевдорелигиозное сознание и церковная бюрократия предпочитают не беспокоить свою совесть нравственным долгом любви, и выбирают "порядок", а нарушивших его, как в истории с панк-молебном "Pussy Riot", с готовностью отправляют в тюрьму или даже мечтают сжечь на костре - принести в жертву своему жестокому богу Орднунгу.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования