Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
03 сентября 18:16Распечатать

Алексей Кудрявцев. ЗАБЫВЧИВОСТЬ ПРОСТИТЕЛЬНА. ОПАСНЕЕ ЗАБЫВЧИВОСТИ — ПАМЯТЬ НАПОЛОВИНУ. О церковно-административной реформе Патриарха Кирилла (Гундяева). Часть вторая


Начало – ЗДЕСЬ…

Небольшой экскурс. Современный католический епископат устроен так. Правом утверждения епископа обладает исключительно Папа. В самом епископате есть ординарии провинций — митрополиты. В состав митрополий входит по несколько епархий, во главе которых стоят ординарии-суффраганы. Собственная епархия митрополита называется архиепархией. Самого ординария митрополии правомочно называть архиепископом — для своей епархии или митрополитом - для суффраганов.

Кандидат в суффраганы, хотя и рассматривается в курии провинции, утверждается все же только Папой. Епископы восточных католических Церквей также в обязательном порядке проходят утверждение Святого Престола.

Примас — почетный титул ординария старейшей или значительной митрополии страны.

Восточные патриархаты занимают особое место в иерархии Рима. Их отличие от верховных архиепископий (такая есть, например, в Украинской Греко-Католической Церкви) в том, что Патриарх избирается внутри восточной Церкви и самостоятельно входит в общение со Святым Престолом, в то время как верховный архиепископ — назначается от Престола Петра.

Помимо провинций, существуют самостоятельные епархии, ординарии которых подчиняются непосредственно Риму. Таких ординариев называют изъятыми епископами. В качестве индивидуальной награды изъятый епископ может получить титул архиепископа, однако от этого его кафедра не становится архиепархией.

Епископы, не управляющие кафедрами, называются титулярными. Такие епископы могут назначаться в качестве преемников действующего ординария - и тогда их называют коадьюторами — или помощниками действующего ординария — и тогда их называют ауксилиариями. К титулярным епископам также причисляют епископов, вышедших на пенсию.

В самом начале первой части нашей статьи был задан вопрос об истории, мифе и полуправде. "Единая древняя митрополитанская система" кажется мифом об истории больше, чем самой историей. Римская система — простая данность. Но что же такое система Московской патриархии?

Писателя часто путают с читателем. Счастливые акценты и неудачные намеки, теплые оттенки и текучие обещания, призванные убедить, часто принимают за убежденность. Наваждение ли то, с какой тщательностью списан епископат РПЦ МП с Рима? Или морок то, как это преподносят?

Итак. Правом попечения о назначениях епископов в Русской Православной Церкви обладает Патриарх. Так прописано в Уставе. На практике решения принимаются Патриархом совместно с синодалами, но это, скорее, доброжелательный лабиринт, в котором с необходимостью путаются критиканы, чем реализация канона.

В РПЦ МП теперь есть ординарии митрополий. В состав митрополий, где они уже образованы, входит по две-три епархии, во главе которых стоят епархиальные епископы. Власть митрополита над епископами пока произвольна. Таковы ли были древние митрополии? У митрополитов нет права созывать Соборы, нет собственного Синода, а судебные функции просто обрезаны. Глава митрополии разрешает недоразумения без формального производства. Но зато митрополии очаровательной рифмой двоят порядок митрополий католических — и архиепархия во главе с митрополитом в наличии, и суффраганы размещены на кафедрах второстепенных городов.

Кроме того, в РПЦ МП есть митрополичьи округа (Казахстанский и Среднеазиатский), строение которых, надо честно признать, очень похоже на сирийские митрополии. Но и это — фикция. Многое есть у глав округов, но основного нет. Есть Синоды, но нет права избирать главу округа; есть суд ординария, но нет суда митрополита, а главное - у главы округа нет права самостоятельного рукоположения суффраганов.

Малопонятно, чем отличаются округа от экзархатов. Устав убеждает, что экзархаты подчинены территориальному признаку (другими словами — отделены от России границами суверенных государств), но этот же признак, хотя и не прописан, но четко наличествует в фактическом состоянии округов. Нет диссонанса с округами и в судопроизводстве. Как и митрополичьи округа, экзархаты не имеют своекоштных судов и в решениях подчинены второй инстанции — суду общецерковному. Т. е. экзархат — тот же митрополичий округ, по каким-то причинам получивший иной статус.

И, разумеется, мало пользы прислушиваться к древним аккордам, когда есть близкая гармония — аналогия с католическими примасами. Экзарх РПЦ МП — это не экзарх древности, не самоправящий глава "Церкви на месте", простирающий руки для общения епископов из соседних префектур, но только митрополит уважаемой и крупнейшей провинции.

Далее идут структуры, каноническое положение которых гарантированно вызовет вопросы глав сдувшейся пентархии на грядущем "Вселенском Соборе". Речь идет о Церквах с правами автономии и о самоуправляемых Церквах. Правом автономии обладает Японская Церковь, чей статус урегулирован с Фанаром; правами самоуправления - Русская Православная Церковь Заграницей, Церковь Эстонии, Церковь Молдовы, Церковь Латвии, а Украинская Православная Церковь — обладает невиданными прежде правами "широкой автономии". Главы этих частей РПЦ МП имеют право созывать Соборы и избирать епископов, конечное утверждение которых остается за Патриархом. Местные Соборы избирают и главу Церкви, обладающей правом самоуправления. Утверждение его остается, опять же, за Москвой. Есть у них и Синоды.

Чем "самоуправление" отличается от "автономии" (самозакония) - пусть разъясняют хитрые казуисты. Думаю, что ироничные медики безошибочно узнают смягчающую припарку на язву стамбульской гордости. Одно не подлежит сомнению — самоуправляемые Церкви стоят во впечатляющей близости к митрополиям под епископом Великой Антиохии. За одним исключением — органами апелляций второй и последней инстанции для этих автократий являются Общецерковный суд и суд Архиерейского Собора Матери-Церкви.

Зачем же без нужды умножать сущности? Зачем кивать на недолговечную и изжитую древнюю парадигму, если перед глазами калька — Восточные католические Церкви? Конь и орел имеют хвост — но на этом их сходство кончается, т.к. крылья у орла есть, а Пегаса — видели как раз те, кто видел идеальную древнюю митрополитанскую систему, возврат к которой - по версии Чистого переулка - мы воочию сейчас наблюдаем.

В состав митрополий, округов, экзархатов и автономий не входит ряд епархий. Они — или малы, или удалены, или слишком значительны. В качестве индивидуальной награды епископ такой епархии может получить титул архиепископа или митрополита, однако от этого его кафедра не станет ни митрополией, ни округом.

Даже боюсь спрашивать, но спрошу — не напоминает такое их положение "изъятых" епископов Святого Престола?

Есть в РПЦ МП ряд епархий, ординарии которых становятся митрополитами по значению самой кафедры. Например, Крутицкая и Санкт-Петербургская. Это совершенно естественно и вне границ хитростей, так как "митрополия", собственно, и означает "столицу". Это — то общее, что всегда было и на Востоке, и на Западе.

Епископы, не управляющие кафедрами, называются титулярными. Это викарии и, чаще всего, их назначают в помощь правящему архиерею. Титулярными епископами являются также управляющие некоторых зарубежных епархий (в тех из них, где существует опасность обидеть друзей созданием параллельной юрисдикции) и синодальных учреждений. Как индивидуальную награду титулярный епископ может получить титулы архиепископа и митрополита. Покойный митрополит Сурожский попытался создать прецедент с назначением титулярного епископа-преемника, но такая практика не прижилась.

Добросовестный циник, прищурившись, уже отлистал текст и нашел ауксилиариев и коадьюторов. Прибавим к ним титулярных епископов римской курии — и получим аналог главам синодальных отделов. А еще из вредности раскопаем нунциев и сравним их положение, скажем, с положением представителя РПЦ МП в Германии.

Принимающих наглый прагматизм за каноническую упорность, понятное дело, никто к цинизму, добросовестности, тем паче к вредности, не подвигает.

Что же происходит? Ведь все эти перестановки, укрупнения и разукрупнения — только механизм. Масштабное, не всегда понятное, но все же вполне безучастное вращение шестеренок. Должна быть цель. Искать ее — задача трудная, но не безнадежная.

"- А-а-а-а! - кричала Королева. - Кровь из пальца! Хлещет кровь!

При этом она так трясла рукой, словно хотела, чтобы палец вообще оторвался. Крик ее был пронзительным, словно свисток паровоза; Алиса зажала уши руками.

- Что случилось? - спросила она, как только Королева замолчала, чтобы набрать воздуха в легкие. - Вы укололи палец?

- Еще не уколола, - сказала Королева, - но сейчас уколю! А-а-а!"

(Кэролл. Алиса в Зазеркалье)

Алиса удивлялась крику Белой Королевы о крови из пальца, когда палец был еще цел. И позже она наивно удивлялась тому, что пирог нужно сперва раздать, а потом уже резать. Мы удивляемся, когда нас убеждают, будто реальность искажена совершенно по-зазеркальному. И епископы — говорят нам настойчиво, не отводя честных глаз, - наконец, узнали каждого прихожанина в лицо, а скандалы с поборами, с гротескной жизнью самого предстоятеля, жуть от слов патриархийных юродивых — только бесполезный монарший свисток.

Сам Патриарх — вдохновитель и локомотив реформы — не устает убеждать, что нет другой цели, кроме заботы о людях, заслуживающих любви и тепла больших, чем имели прежде. Спору нет, обманувшись раз, взять на себя подвиг обманываться дальше — необыкновенно благородно. Что кроется под видимостью благородства — интеллектуальная импотенция, крах личности или простое неуважение к самому себе — не так важно. Свободы выбора никто еще не отменял. Гораздо важнее другое. Помянутая правда наполовину вводит в заблуждение тех, кто еще способен возражать, но просто забывчив. Покрывшиеся видимостью благородства и видимостью смирения вряд ли уже поднимутся. Умеющим возражать нужно дать шанс сделать несколько больше.

Попробуем еще раз отстраниться от слов и обещаний. Если и вправду перед нами реализуется иерархический порядок Рима, то нет ничего странного в том, чтобы предположить что-то отличное от тепла и любви. Например, очевидное. Непомерное желание возвыситься.

Общим местом стала максима, по которой возвыситься можно двумя способами: стать больше самому, или сделать меньше других.

Последний — самый безопасный способ. Самый действенный. И самый заразный.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования