Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
02 июля 14:00Распечатать

Роман и Дарья Нуриевы. Я Б ОРКСЭ ПРЕПОДАВАЛ – ПУСТЬ МЕНЯ НАУЧАТ! Заметки с курсов о «религиозной культуре» для обыкновенных российских училок


Отзвенел в российских школах последний звонок, школьники отправлены на каникулы, родители разъезжаются по отпускам – до 1 сентября наступила самая большая перемена во всём учебном году. Затихли споры между сторонниками и противниками ОПК ("Основ православной культуры"): введение курса ОРКСЭ ("Основ религиозных культур и светской этики") неизбежно, запас аргументов обеими сторонами выговорен, и новый виток борьбы начнётся лишь тогда, когда линия фронта пройдёт уже непосредственно по детям, будущим четвероклассникам.

Однако в наступившем затишье происходит скрытая от посторонних глаз возня: по команде министерства образования наспех готовятся пешки, которыми создатели курса будут вести свою игру. Обучение самих учителей нового предмета является настолько специфичным этапом его внедрения, что рискует остаться никем не освещённым. А ведь именно он, этот этап, является тем связующим звеном между разработкой курса на бумаге и реальными школьными уроками, которое и определяет то, каким же в результате будет спорный предмет. Нам удалось проникнуть в кузницу, где "из того, что было" ковалось это звено…

От вас не требуется глубоких знаний – вы учителя ОПК!

Учителей ОРКСЭ, в которых вдруг, в конце учебного года, обнаружилась катастрофическая нехватка, изготавливают в течение 72 часов. Вам страшно доверить ребёнка такому "специалисту"? Учителям поначалу было страшно никак не меньше. Педагоги, оказавшись в роли обучающихся, в первый день занятий заходили в аудиторию с испуганными, как у первоклассников, лицами, чуть ли ни крестясь на угол, в котором почему-то не повесили икон. Перешёптываясь, пытались вспомнить десять заповедей. "Ну что, будете нас религии учить?" – нервно похихикивая, спрашивали они. Но педагогов быстро успокоили: "От вас не требуется глубоких знаний. Вы учителя, которые формируют нравственность ребёнка". Не подумайте, что это отсебятина попавшегося нам лектора, за те же 72 часа натасканного на обучение недостающих кадров – он лишь озвучил установку государственной образовательной политики, предполагающую прежде всего воспитательный характер вводимого курса.

Что бы там ни формировали наши педагоги, делать это им приходится, исходя из объёма материала, предусмотренного конкретным модулем курса, который они преподают: Основы мировых религиозных культур, Основы православной, исламской, буддийской или иудейской культуры, Основы светской этики. Едва пролистав учебники, новоиспечённый специалист признает себя негодным к преподаванию любого из них. Здесь с особенной силой проявляется та истина, что учитель – отнюдь не профессия, а призвание. В нашем случае призванными оказались два десятка учительниц, в основном младших классов, одного из районов Карелии.

Общее невежество уравняло будущих учителей ОРКСЭ как с собственными учениками, так и с "тьютором". Как только это стало ясно, атмосфера на курсах сложилась непринуждённая, и педагоги весёлой гурьбой отправились навстречу удивительным открытиям в области религии.

По душе пришёлся иудаизм – аудитория радостно загалдела, узнав из презентации, что евреи тоже празднуют Пасху. Вопрос, почему нет у иудеев к тому же еще и Рождества, повис в воздухе: тьютор зачитал с экрана о 19 томах Талмуда, состоящих из 2 947 страниц, о вере во Единого Бога и Мошиаха, но о разнице между иудаизмом и христианством не сказал ни слова. Ничего, догадались сами: "Так иудаисты – это тоже христиане!" (никакие наши возражения уже не поколебали эту уверенность, основанную на термине "иудеохристианство", увиденном не где-нибудь, а в Интернете!). А вот буддизм оказался не ко двору, особенно для пожилой части аудитории: как же, для буддистов етих свастика – священный символ! (Благо, карельские учителя не знают о свастике, до сих пор остающейся одним из основных военных символов соседней Финляндии).

Самые живые впечатления педагоги получили от встречи с представителями  конфессий. За неимением в окру́ге мусульман, иудеев и буддистов, пригласили православного священника, старосту лютеранской общины и пастора местных пятидесятников (то, что настоящими специалистами являются религиоведы и культурологи, а вовсе не адепты соответствующих конфессий, организаторам в голову не пришло). Поп с красноречивой фамилией Цап оказался труслив: соврав для начала, что для беседы ему требуется благословение епископа, уже накануне встречи отговорился "семейными обстоятельствами". Так что пришлось слушать отсебятину лишь от оставшихся двоих, связиста и водителя по профессии. Учительниц, например, живо интересовало, могут ли они зайти в кирху в брюках. А без платка? А накрашенными? Ответы лютеранина публику порадовали, а вот пятидесятник, отвечавший то же самое на те же вопросы, постоянно сыпал цитатами из Библии, чем вызвал отношение настороженное. Мы, в свою очередь, пытались задавать вопросы посерьёзней, но связист и водитель на них ответить затруднялись, а училки злились и перебивали. Пастор, например, доказывал нам, что пятидесятники – не харизматы, что православные и "греко-католики" разделились в третьем веке, а при Патриархе Алексии ІІ поменялась дата празднования Рождества Христова…

Вспомнилось, как один иудей, с которым мы общались, разъяснил нам интересный принцип еврейской педагогики: оценивать ученика не по его ответам, а по вопросам, которые он задаёт учителю. Повторить заученное можно, ничего не поняв, а вот задаваемые вопросы раскрывают истинный уровень обучаемого. Вопросы будущих учителей ОРКСЭ наглядно показали, что их отношение к религиозной культуре безнадёжно поверхностное. И покуда оно будет оставаться таковым, никакая другая информация не пойдёт им на пользу.

Впрочем, познаниями их головы и не перегружали. Оправдываясь, тьютор обнадёживал коллег: литературы, мол, сейчас много, сами найдёте. Он сам оказался блестящим примером того, как Интернет позволяет даже полному профану легко и быстро разобраться в любых вопросах: слушатели узнали, что "Соборы на территории России не проводились с IX века", "в Греции государство определяет то, какая будет религия", что миропомазание совершается на полиелее, и многое другое в таком духе. Тьютор избегал чтения с экрана презентаций собственного изготовления, поскольку не надеялся угадать ударения в церковных терминах, но всё-таки поделился откровением, что "голодного надо накормить, а жадного напоить".

Заразив аудиторию уверенностью в своих силах, он дал возможность проявить себя и обучающимся. В частности, им было предложено поработать с иллюстрацией. Цель задания – оценить "дидактические функции наглядности: расширение чувственного опыта и раскрытие сущности изучаемых процессов и явлений". Учителя узрели икону с подписью-шпаргалкой: "Воскресение Христово". Однако, надежды старых изографов, полагавших свои творения "книгами для безграмотных", они, увы, не оправдали. "Расширение" и "раскрытие" так и остались бы на уровне ассоциаций типа "весна", "радость", "праздник Пасхи" и "Христос воскрес", если бы мы не пояснили, что более точное название образа – "Сошествие во ад"… Никто не поверил. Что ж, такое неприличное слово, как "ад", вообще не разу и не упомянуто в учебнике Кураева – основном по ОПК в России - учителя могут читать его спокойно. Вынужденные же признать нашу правоту, они испугались: "Не надо так глубоко копать…" – продемонстрировав тем самым, насколько горят желанием "раскрывать сущность изучаемых процессов и явлений".

Таким образом, новые учителя ОРКСЭ, что особенно хорошо видно на примере самого культурно близкого им модуля, ОПК, не только не разбираются, но вряд ли вообще способны разобраться в предмете, не желая этого делать. Что, впрочем, отчасти извинительно для людей, которых министерство образования рассматривает как педагогов-универсалов: с одной стороны, вынуждая преподавать то, в чём они не являются специалистами, с другой – и не требуя от них профессионализма.

Курсы были подытожены экзаменом, к  которому учителя готовились все  десять дней их проведения. Состоял он в защите конспекта урока, составленного за это время по самостоятельно избранной теме. Комиссия вопреки обыкновению подошла к делу всерьёз, и с лёгкостью "заваливала" немощные попытки учителей справиться с новым предметом. Но эта "серьёзность" лишь подчеркнула абсурдность ситуации: будь испытуемые студентами младших курсов педагогических вузов, критика пошла бы им на пользу, а здесь она стала лишь показательным унижением практикующих педагогов. Надеявшиеся на зачёт "автоматом", выпоротые учителя успокаивали друг друга: "Начальство на то и поставлено, чтобы критиковать. Наше дело написать, их дело поругать – надо же показать, что тоже не зря зарплату получают". И действительно, удостоверения о прохождении курсов были выданы всем без исключения.

Разумеется, никто не рискнул показать комиссии, как будет рассказывать детям о Евхаристии – "употреблении вочеловечившегося Бога в пищу". Или о позорной смерти Бога на кресте, которая является для христиан положительным примером. Или о заповедях блаженства, в соответствии с которыми не делать плохого – это ещё не значит быть хорошим, а всем, кто их выполняет, само Евангелие гарантирует ненависть со стороны всего мира; кстати, этому надо ещё и радоваться. Но учителя выказали на экзамене непонимание даже самых простых тем предмета - таких, скажем, как христианская семья.

Интересно, что сам автор учебника ОПК, старательно скрывающий от детей  правду о христианском вероучении, не нашёл ни одного примера христианской семьи, и вообще не разъяснил, что она должна из себя представлять. Ничего, учителя нашли пример, причём, как они считают, "живой" – семью последнего российского императора. Столь пререкаемый пример удивил даже комиссию, потребовавшую объяснений: "Царскую семью выбрали, потому что все, думаем, о ней наслышаны. Нет времени, чтобы вводить в какие-то новые семьи". Услышав столь невнятный ответ, комиссия поступила здраво, решив не продолжать расспросы. А ведь тема христианской семьи вообще весьма многообещающа: тут и невозможность вступить в брак с неправославным, и рекомендуемые Библией в пику ювенальной юстиции телесные наказания, и разрушение семьи ради ухода одного из супругов в монастырь (недаром ведь покровителями семьи в России избраны бездетные монахи Пётр и Феврония).

Кстати, в недавно переведённой на русский язык книге об афонских старцах, красочное оформление которой наверняка привлечёт внимание учащихся, описывается замечательный случай. Отец восьмерых детей решил принять постриг. Поскольку его супружница упиралась, "он сотворил горячую молитву, чтобы ему открылся путь к монашеству. И вскоре его дети начали один за другим умирать" (Нуриевы Р. и Д. Книга об Иосифе Исихасте: куда старцев-детоубийц зовут таинственные голоса?). А четвероклассники поверят Кураеву: "Семья – это маленький ковчег (прибежище), призванный ограждать детей от беды" (отрывок из основного учебника по ОПК).

Что же будут делать несчастные учителя, при всём желании не могущие подготовить удовлетворительные уроки и вынужденные  опираться на такие неадекватные во всех смыслах учебники, как кураевский? Разумеется, постараются как можно больше использовать модные нынче ИКТ – информационно-компьютерные технологии. То есть не просто по запросу "христианская семья" будут вытаскивать из поисковика откровения типа "царь Николай – самый великий, он за вечерей всех ближе к Христу", но и покажут деткам массу наглядности. Кое-чем учителей снабдили уже на самих курса: например, фильмом "Щенок", промыслительно укладывающимся аккурат в продолжительность урока. Организаторы курсов не пожалели времени и устроили коллективный просмотр этого фильма прямо во время обучения. Фильм учителям понравился, и теперь, без сомнения, будет демонстрироваться во многих школах. Сюжет его описывает мечты автора сценария, протоиерея Николая Агафонова, о современной школе. По шумному коридору в класс заходит священнослужитель в рясе, почему-то приглашённый провести урок литературы – о Библии. Его без тени сомнения оставляют наедине с детьми (судя по всему, пятиклассниками). И тут он понимает, что для проповеди (а именно так он рассматривает свою миссию) псалмы царя Давида подходят не лучшим образом: "Знаете что, давайте я вам лучше расскажу одну историю – уж извините, не из Библии, а про себя". Вместо материала конкретного урока дети, как те, что показаны в фильме, так и те, что вскоре будут его смотреть, знакомятся с незамысловатой слезливой (училки и правда плакали) историей о неверующем мальчике Лёше, из жалости подарившем своего щенка малолетнему православному аутисту Валерке. Мораль басни такова: "Вот так просто можно встретиться с Самим Богом, в любую минуту, может быть, даже сейчас". Ожидаемый эффект от просмотра "учебного пособия" показан на экране: шаловливые ученики, заслушавшись, не реагируют даже на звонок с урока.

Думаете, это то, о чём давно кричат атеисты – угроза религиозной  пропаганды нависла над школой? Нет, опасность заключается скорее в  неразборчивости педагогов, которые будут пичкать детей тем, что сами найдут или добрые люди посоветуют. Усилия православного казачка, успешно подсунувшего наивным тьюторам из разных российских регионов своего "Щенка", пойдут прахом, как только учителя принесут в класс ещё что-нибудь интересненькое, от хиромантии до Дэна Брауна. Воистину, "не многие делайтесь учителями" (Иак., 3:1). Этих слов на курсах, правда, не говорили, зато познакомили слушателей с прекрасной иудейской притчей. Пришли к Мошиаху слепые, глухие, хромые, и всех калек он исцелил. И только глупцы не пришли, поскольку не осознавали того, что нуждаются в исцелении…

(Продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования