Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
10 сентября 16:41Распечатать

Игумен Кирилл (Сахаров). ИСКРЕННОСТЬ И РЕЛЯТИВИЗМ. Отец Александр Мень был очень интересным человеком, с богатым внутренним содержанием


Мое знакомство с отцом Александром состоялось в середине 80-х. Я много слышал о нем, читал книгу "Сын Человеческий" и ряд других и, конечно же, нашумевшее открытое письмо ему, автором которого многие считают покойного митрополита Антония (Мельникова). Учась в духовных школах, я знал, что отец Александр проживает совсем недалеко от лавры, в поселке Семхоз.

Меня всегда тянуло к ярким неординарным личностям, со многими из которых я был знаком. Что удивительно: ко мне они относились хорошо, хотя среди этих людей были антиподы, например - отец Александр Мень и Д.Д. Васильев, лидер "Памяти".

Поводом для знакомства с отцом Александром была необходимость в литературе для написания кандидатской работы по окончании духовной академии. Я с треском завалил работу у профессора А.И. Осипова, замахнувшись на написание серьезного апологетического трактата. Снизив планку, вторично решил писать без претензий, скромно, избрав тему о духовном наследии старца Паисия (Величковского).

…Вот, я иду по длинной алее, ведущей к дому отца Александра. Стою у забора, вплотную у калитки лает немаленький пес. Нужно изловчиться и успеть протянуть руку, нажать кнопку звонка, пока пес несколько в стороне от калитки. Энергичной походкой выходит о. Александр. Улыбчивый, излучает доброжелательность и интерес к посетителю.

Общение запомнилось своей содержательностью: обсуждали "перестроечные" фильмы, о. Александр делился планами своих работ, ему очень хотелось много сделать, по максимуму воспользоваться открывшимися возможностями для духовно-просветительской работы. Обратил внимание на уют и тишину в доме, благоприятную атмосферу в отношениях между членами семьи. Кроме неоднократного личного общения, побывал на нескольких вечерах о. Александра, прослушал значительное количество кассет с записями его выступлений.

Был случай, который оставил особый осадок. Я явно задержался, о. Александр прозрачно намекал на это, посматривая на часы, а я все сижу и сижу. Думаю, вот пока он прямо не скажет, сам уходить не буду, а он был очень деликатен…

Отец Александр был очень интересным человеком, с богатым внутренним содержанием. Он был очень обаятелен в общении, гостеприимен, отзывчив. Он очень меня поддержал в трудную минуту, когда у меня были сложности с кандидатской работой, помогал мне своими советами, давал книги. Я с его огромным интересом читал его книги. Ближе всего для меня из всего наследия о. Александра были его апологетические работы, где он касается вопросов взаимоотношения науки и религии. Его критика атеизма и материализма просто убийственна. Помню, как я его удивил, цитируя целые абзацы из его книг.

Несмотря на все вышесказанное, я далек от идеализации богословских позиций отца Александра. Мне чужд его критический подход в библейских исследованиях, так напоминающий западные школы. Соблазнительным было следующее мнение, услышанное из его уст: для облегчения вхождения евреев в ограду Церкви Христовой ничего плохого нет в том, что они будут сохранять, став христианами, некоторые ветхозаветные праздники и обряды. Зная высказывания по этому вопросу св. Иоанна Златоуста и других отцов Церкви с мнением о. Александра согласиться было трудно. Далее, я не разделял экуменических воззрений о. Александра, что, конечно, не означает, что я за крестовые походы и костры инквизиции в отношениях христиан друг с другом.

Согласиться с мнением отца Александра, что разница между Православием и католичеством так несущественна, я никак не мог. Кстати, экуменизм отца Александра был не просто экуменизмом, а напоминал, пожалуй, суперэкуменизм, если так можно выразиться. Его оценки других религий были для меня очень необычны.

Коснулись мы в наших беседах и такого важного вопроса, как церковные каноны. Увы, полный релятивизм – такова позиция отца Александра в этом вопросе. Для него каноны – это продукты эпохи. Помню даже его образное сравнение между отрадным светом Евангелия и мрачным духом запретов и прещений церковных канонов, которые выдумывали также и византийские императоры; некоторые из канонов устарели и стали анахронизмом и т.п.

Самым шокирующим для меня, наверное, был ответ о. Александра на мой вопрос об его отношении к о. Серафиму Роузу и его трудам. О. Александр заметно помрачнел и сказал: "Лучше быть кришнаитом, чем таким фанатиком и изувером, как Серафим Роуз". И это о человеке, который для многих православных стал эталоном православности и ориентиром в море современных заблуждений!

Как и многих, я спрашивал о. Александра о крещении. О. Александр сказал, что он крестит и погружением, и обливанием, и окроплением, в зависимости от того, как пожелает сам человек. Для меня такой плюрализм был абсолютно неприемлем.
Вот такие у меня личные воспоминания об о. Александре.

Я, конечно же, не разделял еще и реформистский подход его к церковному уставу, языку богослужения и т.д. Исходя из всего этого, трудно согласиться с мнением, что богословские взгляды о. Александра вполне укладываются в русло традиционной православной церковности.

Тем не менее, о. Александр вспоминается как симпатичный человек, с лицом, озаренным улыбкой; одаренный эрудит, обладавший добродушным юмором. Ко мне он относился очень хорошо. Года через полтора после его смерти в Даниловом монастыре ко мне подошла женщина с разными вопросами. Она мне сказала, что спрашивала у о. Александра, к кому можно в Даниловом монастыре обратиться, довериться, и он назвал мое имя. Я был очень тронут.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования