Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
11 марта 16:14Распечатать

Феликс Шведовский. ИСПОВЕДЬ ВЗЯТОЧНИКА. "Национальная идея" отлилась в такую формулу: "Счастливое будущее можно купить. Причем не купить на деньги, заработанные честным трудом, а – за взятку"


"Грехом на уровне человеческого сердца" назвал коррупцию Патриарх Кирилл, выступая недавно в Счетной палате РФ и даря аудиторам для победы над оным грехом новый храм преподобного Сергия Радонежского. Мне вообще нравятся многие слова нынешнего Патриарха РПЦ МП, звонкие они и запоминающиеся. Но позволю себе усомниться в том, что сам по себе храм чем-нибудь в этом деле будет полезен. Ведь и свечка, зажженная с неправильными мыслями, может быть легко воспринята как взятка святым. А святые взяток не берут…

Хотел бы вместе с Патриархом всею мощью своего красноречия обрушиться на этот грех, чтобы поучаствовать в исполнении президентского "Национального плана противодействия коррупции". Да совесть не велит. Ведь осуждать коррупцию – вовсе не то же самое, что осуждать американского агрессора, напавшего на свободолюбивую Сербию с Афганистаном и Ираком. И даже, да простят меня правозащитники, не то же самое, что осуждать войну в Чечне, цензуру в СМИ или запрет оппозиционных митингов и посадки по политическим мотивам. Если и уличишь себя в пассивном участии во всех этих несправедливостях, однако в таком самобичевании очевидна логическая спекуляция, и потому осуждать их мы все-таки вправе. А вот жить в нашей стране и не участвовать в коррупции, такой многоуровневой и многоликой, действительно невозможно!

Так могу ли я осуждать то, от чего сам не избавился?

Слова Кирилла о коррупции как о грехе глубоко тронули меня своей этимологической точностью. Ведь латинское слово corruptio в Средние века имело прямое значение дьявольского соблазна. А значит, набрасываться на коррупцию – это ломиться в открытую дверь. Разве ж найдешь не согласного с тем, что это грех? И разве же сыщешь не подверженных этому греху, как и всякому?

Я помню стыд от первого полтинника, протянутого мной контролеру вместо штрафа. И суетливость, с которой подсовывал коробку конфет чиновной тетеньке, решавшей улучшение наших жилищных условий. И сомнение, горько взвившееся во мне, когда врач в реанимации, которому мы чуть ли не каждый день незаметно клали в карман конверты с деньгами, даже не потрудился позвонить, чтобы сообщить, что не удалось спасти того, ради кого мы все это делали! Мы узнали о смерти близкого только тогда, когда пришли ко врачу с очередным конвертом.

Я помню мое решение стать монахом, живущим на подаяние – даже не на зарплату, потому что и она увиделась моему раскаянию как форма того же греха: "Ты мне – я тебе". Бескорыстное "я – тебе", в монашеском послушании совершаемое каждым и оттого взаимное, показалось мне гораздо более достойным.

Конечно, путь к этому пониманию долог даже в одной душе – что уж говорить о целом обществе, увязшем в болоте "полюбовных" договоренностей "по понятиям". Ему бы уяснить, чем лучше честный заработок и отношения по закону, а потом, даст Бог, и высокие принципы, которые, впрочем, когда-то уже были как бы целью нашего общества, назывались "коммунизмом" и пустили корни не в одной искренне ищущей душе. Вот только робкие ростки их так и не пробились, ибо целью общества эти принципы были именно "как бы". Настоящая же идея, которая сначала выглядела сорняком, на словах презрительно именовалась мещанством, а на деле исповедовалась и в верхах, и в низах, ныне захватила всех. Коротко формулируется она так: счастливое будущее не надо строить – его можно просто купить. Причем не купить на деньги, заработанные честным трудом, а – за взятку.

Вот так мы разменяли "свободу, равенство и братство" на то же самое – только за подкуп. Кстати, нигде взятка не процветает так бессовестно и махрово, как там, где речь идет о свободе, то есть о тюрьме и воле. Честный человек невозможен в этой системе как вид. Доходит до анекдота, который цитирует в своей последней статье наш самый известный заключенный Михаил Ходорковский: "Вопрос судье – "Можете ли вы осудить невиновного?" Ответ: "Нет, никогда. Я дам ему условный срок!" Система отстроена и работает так, что судья, вынесший оправдательный приговор, рискует не только оказаться в ней изгоем, но и получить ярлык "подозрительного" по части коррупции".

Однажды и я понял, что такое свобода и чем она отличается от воли, полученной за взятку. Не смейтесь над ничтожностью примера: в капле можно увидеть океан.

Тоскливым пасмурным днем контролер высадил меня из троллейбуса и посмотрел ясными, детскими глазами, в которых читалось непосредственное: "Дай – и проблем, живописанных тебе мною, не будет". И я сдался. Я полез в кошелек за тем самым полтинником. Чтобы отстал. У меня не было времени выяснять, потащит ли он меня, как обещал, в милицию, заведут ли там на меня дело по выплате административного штрафа в сто рублей. Я очень спешил. Это была моя первая в жизни взятка. Благодаря ей я получил мгновенную свободу. Но до сих пор не могу сплюнуть гадкий привкус этой купленной воли.

С тех пор я стал всегда оплачивать проезд, если куда-нибудь тороплюсь. Но если находился в "свободном полете", это был прекрасный повод посостязаться с контролерами в упрямстве. Я знал: сколько они ни грозят отделением – до него никогда дело не дойдет. Они так всего лишь выпрашивают "на лапу". И когда твердо стоишь на том, что у тебя нет денег – они, в конце концов, отстают. Будут оскорблять, тянуть время, но – отпустят. И эта свобода абсолютна, ее ни с чем нельзя сравнить.

Этот метод работает безотказно. И, видимо, до него додумался не только я. Потому что сейчас во всех троллейбусах, автобусах и трамваях, по крайней мере московских, отменили штрафы. Единственное, что может сделать контролер – это высадить и отпустить. Народ, доведенный до отчаяния немотивированно завышенными ценами на проезд, одержал эту маленькую победу. И не смейтесь, она не смехотворна! Она так же серьезна, как и то, что МЖД пошла на попятную в результате акции массового неповиновения "зайцев" на электричках, начавшейся сразу после введения "московской визы" в 26 рублей за въезд в Первопрестольную из области.

Во всем этом заключен глубочайший смысл. Взятка – от слова "взять". И если взять с тебя нечего, ты получишь свободу совершенно бесплатно. А взять с нас скоро будет уже нечего совсем.

Почему? Вернусь к счастливому будущему. Когда-то мы верили в то, что его можно бескорыстно построить по формуле "я – тебе". Теперь же верим, что его можно купить за взятку. Но ведь, чтобы дать эту самую взятку, надо ее как-то заработать. А в том-то все и дело, что в обществе, верующем только во взятки, зарабатывать постепенно становится нечего. Вдумайтесь, почему говорят именно "дать взятку", а не "даяние". Откуда такое нарушение смысла? Все очень просто: даже у дающего мысли только о том, чтобы взять: дать этому, а потом взять с другого. Из формулы "ты мне – я тебе" осталось только "ты – мне". Когда все только "полюбовно" грабят друг друга, никто ничего не производит - все в конечном итоге становятся нищими. Именно это и происходит с Россией, "крупнейшей сырьевой державой", не производящей уже почти ничего. "Узнай прямо сечас, как делают деньги на "Forex"! Быть может, когда закончатся углеводороды, взяточникам попросту больше нечего будет взять друг с друга - и они прозреют? И поедут "зайцами"? И выпустят друг друга из тюрем?

Пожелаем же друг другу, как говорят чеченцы, "маршалла" - "будь свободен!"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования