Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
01 декабря 16:05Распечатать

Вячеслав Игрунов. УДЕЛ МУДРЕЦОВ. Учение Григория Померанца - правда человека, живущего в синкретическом мире, полном вызовов


Задолго до известных событий конца 1968 года я отказался от марксизма, но собственное понимание основ организации человеческого общества клубилось еще в неоформленном состоянии. Интуитивно я уже ухватил мысль за хвост, но язык был ещё нем. И вдруг вдохновенное Слово потрясло меня и наполнило чувством радости и восторга – я прочел "Нравственный облик исторической личности" Григория Соломоновича Померанца. И трепетное, волнующее узнавание себя помогло обрести дар собственной речи.

"Когда готов ученик, готов и учитель". То, что не давалось мне в мучительном поиске, зазвучало в простых и естественных формулах Учителя. Я задавал себе вопросы на корявом языке, которым говорили все вокруг, который известен был мне по школе, по десяткам томов Маркса и Ленина, и ответы не удовлетворяли меня. Померанц отбросил этот язык и обратился к тому во мне, что было немо, что не укладывалось в теоретические построения, но что, безусловно, жило в душе с раннего детства: он заговорил языком нравственности, языком самых глубоких человеческих ценностей.

Я не сразу сумел отряхнуть прах прошлых догм. Я все еще был "марксистом наоборот", таким, какими будут десятилетия спустя наши "молодые реформаторы", но уже тогда экономический либерализм вступил в конфликт с ясным пониманием: человеческая культура и общество в целом держатся не столько на экономическом интересе, не на праве или насилии, а, прежде всего, на основаниях моральных. Я был политиком по своему самоощущению, и в первую очередь относил эти представления к предмету своего интереса.

Политика без нравственности есть преступление – эта мысль осталась со мной навсегда. Позднее наши реформаторы будут утверждать нечто обратное: советская мораль насквозь фальшива, поэтому надо освободить от морали политику. Прагматика, только прагматика есть оправдание для политических решений. Где политика определяется нравственностью, говорили молодые политики, читавшие не Померанца, а Хайека, там лагеря и газовые камеры. Отвержение нравственности и морали, убеждение в том, что частный интерес – лучший регулятор человеческих отношений, и стало проклятьем российских реформ.

Увы, мудрецы остаются на обочине революций, их удел – вечность, их идеи живут поверх общественного безумия и медленно трансформируют общество. Григорию Померанцу не суждено было повлиять на бурный поток событий, уничтоживший мир его жизни. Но, несомненно, он посеял семена, которые дадут всходы в мире наших детей и внуков.

Сегодня наше общество оказалось гораздо больше восприимчивым к идеям, чуждым даже не ответам Померанца, но самой его проблематике. Однако и те, с кем у Померанца был спор, например, Солженицын, нашли больший отклик в сердцах современников. Что ж, у Солженицына есть своя правда, но это правда, ограниченная временем. Отчасти это правда одного народа, правда односторонности. Правда Померанца – не от мира сего. Это правда будущего – если оно состоится, – где нет отдельной правды русского и еврея, китайца и европейца. Это правда человека, живущего в синкретическом мире, полном вызовов, требующем непрестанного нравственного выбора, правда человека, способного видеть правду другого, сколь бы отличной от его собственной правды она не была.

Не случайно Померанц обращается в своих работах к истории китайской и истории индийской так же естественно, как к истории российской, равно к Антонию Сурожскому и Джидду Кришнамурти, Мартину Буберу и Гансу Георгу Гадамеру. В глубине всех вер и культур он находит неизменную общность – нравственное переживание.

Меня, воспитанного на европейской традиции, поразили сюжеты, изложенные в "Нравственном облике исторической личности", и породили страстный интерес к неевропейским культурам. Я перестал быть европоцентристом, и, несмотря на насмешки (если б только насмешки!), которым подвергается каждый, кто осмеливается становиться на место другого, бесконечно благодарен Григорию Соломоновичу за то, что он пришел ко мне тогда, когда я больше всего в нем нуждался.

Многие идеи Померанца стали частью моих взглядов, легли в основу мировоззрения. Я многократно прибегал к его формулам как к самым точным афоризмам. Но всё же, афоризм, который сопровождает меня ежедневно, принадлежит не Григорию Померанцу. Он принадлежит его жене, другу, соратнику Зинаиде Миркиной: "Жизнь есть плод любви, и главное в ней – любовь". В этом высказывании, на мой взгляд, содержится всё, о чем говорят и пишут эти два человека на протяжении десятилетий. Но об этом надо писать отдельно.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования