Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
30 ноября 14:56Распечатать

Владимир Можегов. ЗНАМЯ "МИССИОНЕРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ". О. Даниил был лучшим представителем "миссионерской партии" РПЦ МП, но его имя в чужих руках несет немалую опасность


Многие события нашего времени кажутся окрашенными в тона какой-то фатальности. Из самых значимых можно назвать 11 сентября 2001 года (9-11) или грузинскую войну (8-8-8). Убийство о. Даниила Сысоева, взорвавшее сонную религиозную жизнь последней декады уходящей осени – из того же ряда. Не сравнивая масштабы (взвешивать тяжесть грехов земных - дело Господа Бога) и не спекулируя на датах (совпадение с днем рождения Патриарха представляется как раз чистой случайностью, хотя, быть может, и символичной), говорю лишь о фатальных последствиях, которые может это событие иметь.

Но - по порядку.

Убийство священника-миссионера необычным в истории Церкви не назовешь. Трагично, да, но как смерть солдата на боевом посту – факт, мало располагающий к сентиментальным причитаниям. Нужно, наверное, сказать и о том, что агрессивный пыл проповеди самого о. Даниила мало способствовал межрелигиозному миру, и едва ли целиком соответствовал христианскому духу. То есть, с точки зрения христианской миссии, польза от деятельности о. Даниила – дело далеко не однозначное. И мне почему-то кажется, что во многих (в том числе, и патриархийных) кругах смерть о. Даниила должна была бы вызвать не только понятное огорчение, как смерть любого человека, но и чуть слышный вздох облегчения. Слишком уж о. Даниил был человеком непредсказуемым, неуправляемым, эксцентричным, бескомпромиссным…

Вспоминается также убийство о. Александра Меня в 1990 году и думается вот о чем. О. Александр имел все шансы стать человеком, через которого возрождение РПЦ МП могло пойти по иному пути, гораздо менее катастрофичному, чем это в реальности произошло: в сторону от книг вроде "Самодержавие духа", ксенофобских штудий и нового сергианства, в сторону веры и разума, личного (а не государственного) христианства, христианского милосердия, а не бюрократического самодурства.

При том, убийство о. Александра стало, кажется, первым в ряду громких "перестроечных" преступлений, символически открыв их скорбный список. Потом было убийство Влада Листьева, телевизионного лица Перестройки, человека, пытавшегося поддерживать гражданский уровень нашего телевидения, бывшего своего рода заслоном пошлости. После устранения Листьева на экраны хлынули потоки пошлой рекламы и мутного беспредела, телевидение превратилось лишь в сверхдоходный бизнес и ничего больше. Нечто похожее, кажется, случилось и с нашим христианством после убийства о. Александра Меня.

Сегодняшнюю эпоху все чаще называют Перестройкой № 2.

Нынешней перестройке (получившей несколько легкомысленное название "модернизации", а в РПЦ МП - "миссионерской революции") гораздо в меньшей степени свойственны демократические лозунги. Она, скорее, проходит под эгидой построения русской (или православно-мусульманской) цивилизации. Камнем, заложенным в ее основу, стало введение всеобщего религиозного образования и армейского священства (официальному объявлению горбачевской Перестройки, как помним, тоже предшествовала черненковская школьная реформа). И в этом контексте (т.е. вновь назревающей "перестройки" и православно-мусульманского "единства") убийство такого миссионера, как о. Даниил, воспринимается как очень тревожный, почти фатальный знак.

О. Даниил – далеко, конечно, не Александр Мень. Но история никогда и не повторяется дословно, ее рифмы лишь помогают нам ориентироваться в ее стихии.

Речь, повторю, идет о знаках времен. И ясно, что сегодняшняя "модернизация" относится к тогдашней Перестройке, скорее, как фарс к трагедии (а сегодняшнее "миссионерское наступление" к тогдашнему церковному возрождению как… ну, наверное, истерика к судьбе). Если за Горбачевым и его Перестройкой стояла вера в него людей, надежды на перемены, сознание общности огромной страны, то над сегодняшней "модернизацией" люди откровенно смеются и в упор ее не замечают. В большинстве своем о ней даже не знают. И отношение к "миссионерскому наступлению" большинства церковных людей - что закономерно – такое же.

Иные времена, иные и люди. О. Александр Мень был умудренный ученый муж с огромным жизненным опытом и гигантским багажом знаний. О. Даниил Сысоев – юный экстремист, пылкий идеалист, чей "уранополитизм" - нечто вроде космического национал-большевизма: весело, страшно, сердито, на грани фола и – как убедила смерть – жизни…

Из представителей "миссионерской партии" РПЦ МП о. Даниил был, наверное, лучшим - горящий огнем нелицемерной веры, бескомпромиссно искренний идеалист (в этом смысле убийство его даже закономерно). Конечно, экстремист. Но кто там не экстремист? Все-таки экстремизм веры, а не экстремизм идиотизма, как, скажем, у того же Кирилла Фролова. Все-таки не фарс, все-таки трагедия…

И в качестве знамени "миссионерской партии" образ о. Даниила, конечно, видится идеальным. И вот это, быть может, хуже всего. В своей общественной, миссионерской деятельности о. Даниил оставался, с общественной точки зрения, маргиналом. В своей посмертной судьбе ему уготована прямая дорога – стать символом миссионерского наступления, реющим в перестроечном небе знаменем миссионерского экстремизма…

2.

Теперь немного о самом экстремизме. Христианство – штука, вообще-то говоря, довольно экстремистская по своей природе; довольно-таки, откровенно говоря, революционная. Но экстремизм и революционность Христианства – особого рода. Христианство - это экстремизм устремленности к Абсолюту и революционность победы над смертью. То есть это революционность и экстремизм, ничего общего с насилием не имеющие.

К сожалению, исторически, в смешении с миром и государством, подлинный экстремизм Христианства оказался заглушен и нивелирован "христианской религией" с ее пресловутой "икономией". Убить до конца бескомпромиссность Христианства не удалось, конечно, и брачным чертогам государства и "икономии". Однако, прорывавшиеся сквозь икономию "толерантность" и "политкорректность" придали подлинному христианскому экстремизму извращенные формы. Из этого извращенного христианского экстремизма родились и все европейские революции Нового времени, вплоть до революции 1968 года и нашей доморощенной рок-революции 80-х (как бы ни были "секс-драгс-рокенрол" далеки от заповедей Христа, в сердце своем революция эта горела идеалистическим огнем).

Все это относится отчасти и к нашим нынешним революционерам-миссионерам, и к о. Даниилу Сысоеву в первую очередь. Среди шутовского в целом "миссионерского лобби" о. Даниил – редкий идеалист и экстремист, что называется, от Бога. То-то и тревожно. Скажем, о. Сергий Рыбко – тоже идеалист, но ведь далеко не столь экстремальный. Трудно себе представить, что о. Сергия - Боже упаси - кому-то потребовалось бы убивать. Но с любых позиций – христианских, гражданских и проч. – предпочтительней было бы видеть знаменем "миссионерской революции" скорее о. Сергия, нежели о. Даниила.

Есть немалая духовная сила в имени, в знамени. О. Даниил – не просто идеальное знамя "миссионерской революции", он при этом экстремально повышает градус самого ее экстремизма. В том и опасность. Опасность, в том числе, и для патриархии (человек неудобный и не управляемый при жизни, вряд ли он станет иным и в качестве святого), и для межнационального мира, и для пресловутой нашей (и уже, как видно, разваливающейся на куски) православно-мусульманской цивилизации, и для общественного спокойствия в целом.

Катализатор агрессии ("ревности"), постоянный, неутихающий источник нервозности ("горения"), настоенный на самой живой, искренней энергии идеализма – вот что такое о. Даниил. И очень грустно было бы видеть такое знамя в руках "дурака с инициативой". Можно себе представить, каких дел может наворотить, к примеру, тот же Кирилл Фролов, умножая многократно свою безумную чертовщину через подобный "духовный ретранслятор".

И без того шаткий общественный мир наш лишается еще одной точки опоры. И дутой православно-мусульманской цивилизации нашей приходит скоропостижный конец, сколько ее теперь ни заговаривай и ни заклинай толерантными речами. Сколько теперь ни открещивайся от убийства миссионера (говорю о мусульманах) – кровь пролилась. И она будет говорить теперь сама за себя. Сама будет теперь расставлять все акценты…

О. Даниил в качестве "святого символа" для миссионерской партии – это толчок к ее развитию в сторону все более неуправляемой, экстремальной политики. Что, конечно, не может не смущать патриархию, не настораживать власти. Слишком уж ювелирно точно вся эта история бьет на раскол Церкви, раскол общества - поистине, дьявольский удар…

3.

Что же касается того, кто убил... Не стоит, кажется, искать здесь нити разветвленных мистических заговоров. Дьявол играет свою партию, дергая за нити человеческих страстей. Люди же действуют, исходя из своих собственных страстей и убеждений. В этом конкретном времени и месте напряжение оказалось слишком сильным, слишком экстремальным, достаточно было просто ковырнуть ноготком…

Само это убийство представляется мне достаточно банальным, в мотивах его видится много личного. О. Даниил, как известно, пытался обращать в христианство исламских девушек, что для мусульманина - удар ниже пояса, прямое кровное оскорбление. Все равно, что залезть в гарем, только хуже. По-хорошему, по-христиански, о. Даниилу следовало бы прямо идти к бородатым абрекам, снимающим с прохожих скальпы, и просветлять вначале их, а не таскать овец из овина…

Вот так примерно видится мне вся эта история. И, в общем, была бы она слишком банальна, а при другом раскладе могла бы оказаться и очень смешной, если бы не явилась вдруг столь кровавой и трагичной.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования