Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
18 ноября 16:37Распечатать

Архимандрит Аввакум (УПЦ МП). ЕВАНГЕЛИЕ РАДОСТИ. Православный «downshifting» - несколько назидательных историй


Однажды в беседе с фарисеями Христос высказал странную с точки зрения классической для того времени апокалиптики фразу, как будто перечеркивающую все предыдущие Его предсказания о конце мира (грозные громы, трубный зов, войны, разрушения царств мира, падение звёзд с неба, бегство народов…). Он заявил: "Царствие Божие не придет приметным образом; и не скажут вот оно там, или вот оно здесь. Ибо вот, Царство Божие внутри вас есть" (Лк., 17:20).

Сегодня темпы жизни резко ускоряются. Человеческое сознание, в том числе людской организм и мозг, не выдерживают нагрузок, бешеных темпов, гонки за благами цивилизации, за "качеством жизни". Человек хочет урвать как можно больше от жизни, и как результат, его преследуют инсульты, инфаркты и прочие болезни века. Таким образом, насущная проблема настоящего момента - замедление гонки за миром. Теперь и модное английское словечко появилось "downshifting" (дауншифтинг) – схождение, опрощение. Но всё это было и в прежних веках.

В Церкви – это проповедь монашества. Постепенно к наиболее зрелым людям приходит понимание – всего в сей жизни не ухватить. Пора сказать "нет" своим дутым амбициям, претензиям, аппетитам. Люди начинают понимать ценность аскезы, умиротворения чувств, простой жизни. Как-то одного долгожителя спросили: как вам удалось так долго прожить? И он сказал: "Я никогда и никуда не спешил, не спешите и вы. Пред нами вечность, простор бесконечности… Куда спешить? Будьте похожи на тихую реку, в которой все плывет своим чередом, не ускоряясь и не замедляясь". Один мудрец также говорил: "На чём ты сосредоточишь свое внимание в течение всей жизни – там окажешься и по смерти".

Так и есть. Для того, чтобы почувствовать себя блаженным, счастливым в Царстве Божием, надобно сначала стяжать в своей душе блаженство здесь, на земле. Как? Легче всего поискать ответ на примере древних, святых и великих людей.

Но для начала - легенда. Древнегреческий философ Диоген Синопский жил в большой бочке на берегу Черного моря – оно в античные времена называлось Понт Евксинский – и наслаждался Раем несуетной жизни. Был он обнажен, как первый человек Адам, был свободен и невинен. Александр Македонский, познакомившись раннее с Диогеном, с его жизнью философа, свободного человека, ощутил в себе тягу к такой же простой жизни. Александр спросил Диогена: "Посоветуй, как и мне стать таким как ты, таким невинным, умиротворенным и таким прекрасным на вид?" И Диоген, рассмеявшись, сказал: "Благодарение богам, которые сделали всё ненужное и вредное в этом мире трудно достигаемым, а всё полезное и потребное для счастья и блаженства – легким и доступным! Нет нужды спрашивать о счастье, которое доступно, и есть прямо под ногами и пред нами. Этот берег достаточно велик, просторен для нас обоих. Сними и выбрось ты эти свои перстни, свои ордена, украшения – эти дурацкие фетиши гордыни: одежды с золотыми медальонами, побрякушками и нашивками, всю эту фурнитуру, эти латы, сковывающие тело и дух, располагайся под этим высоким, глубоким, мирным небом и созерцай великолепие мира природы". А лежал он на берегу моря, на песке. Было утро, раннее солнце уже взошло, и он наслаждался поэзией ощущений, идущей в тело через теплый песок тысячами посланий, наслаждался тёплым ласковым солнцем, падающим на него золотыми лучами-россыпями, горами, поднимающимися вдали, в туманной серебристой дымке, зелеными деревьями, кустарниками и травами. И всё это было дано так, без завоеваний, даром, бесплатно!

Александр подумав, ответил ему: "У меня ещё есть незавершенная мечта. Я мечтаю о том, что через миссию своих походов и завоевания когда-нибудь сделаю весь мир единым целым государством, единым великим человечеством, где все люди земли приобщатся к высокоразвитой греческой цивилизации и будут счастливы. Вот тогда-то я расслаблюсь и отдохну рядом с тобой и стану жить как ты". Диоген громко рассмеялся: "Тогда ты, видимо, глуп и недальновиден. Диоген, вот, может наслаждаться раем бытия несуетной жизни и без завоевания мира, а Александр - нет! Почему ты ставишь условие: походы, завоевания и лишь затем блаженство мира? А я говорю тебе: этого "тогда" у тебя никогда не будет, потому, что чем больше ты будешь воевать, тем больше твой разум захватчика, завоевателя, агрессора будет просить, требовать новых жизненных пространств. И когда ты покоришь весь мир, твой ум спросит: а нет ли ещё где-нибудь другого мира? Я хочу и туда! Помни, агрессивная энергия обуглит и сожжёт тебя молодым, и ты не возвратишься из похода. Тебя, увы, привезут. Итак, если хочешь быть счастлив и блажен – отбрось свои военные амбиции, ложись на берегу и без условий наслаждайся раем жизни, который устроили боги для счастья всех людей земли".

Александр уехал от Диогена смущённым и озадаченным. А ведь великий философ Диоген произнес пророчество, которое затем в точности сбылось.

Со времен преподобного Паисия Величковского (полтавчанина) в Православной Церкви начало развиваться старчество. Сначала это касалось только монашествующих. Но затем и миряне начали присматриваться к монашествующим и искать себе духовных руководителей. У верующих появилась проблема с поиском достойных старцев. Это я знаю и по себе – как мы, будучи послушниками в Почаевской лавре, искали настоящих старцев для духовного руководства, водительства. В монастыре все время занимала работа, послушание и никто, по сути, никому не был нужен. Каждый в те годы формально избирал себе старца, но не был удовлетворен. Некоторые бегали от одного к другому, одного оставляли, к другому прибегали, умудрялись брать себе в старцы даже по нескольку батюшек одновременно, потом деловито, не спеша, оценивали их, "отцеживали в сердце своем". И все равно не были удовлетворены. Такова уж человеческая натура. Нигде для человека, для его пытливого ума, ни в чём нет ощущения совершенства и полноты бытия.

Так вот… В одном монастыре поселился новый монах. Наместник был занят работами, хлопотами, заботами по обустройству обители, да такими интенсивными, что ему некогда было беседовать с братией на духовные темы, вести её путями монашеской жизни. Встреча делегаций, власть имущих, бизнесменов; разгрузка досок, кирпича, дров, цемента. И так с утра до вечера. На него у братии был постоянный ропот - мол, администратор, и только! Тогда наместник указал монахам на нового насельника – "это вам старец!" Вид у него был очень и очень внушительный, как у древнего библейского пророка. Братия сразу ринулись к новичку проситься в духовные чада. Сразу человек двадцать. Но тот сказал: "Я могу взять в духовное руководство только одного. Я возьму того, кто знает наизусть 118-й псалом: "Блаженни непорочніи в путь ходящие в законе Господни…". И вот, жаждущие быть в духовных чадах великого старца принялись за изучение псалма. Штудировали, зубрили денно и нощно. Через неделю к старцу явились пять человек, зазубрившие псалом наизусть. Но старец сказал: "Вас пять, а я могу взять и достойно вести только одного. Посему требование усложняется. Вы, знающие теперь псалом, идите и постигайте толкование псалма, узнавайте его суть, великий сокровенный смысл". Пять из братии разошлись с келейным заданием. Оно оказалось более сложным - недели не хватило. Четыре монаха постепенно отсеялись, а одному понадобился целый месяц для постижения смысла псалма. И вот он, теперь уже один, является с уроком к дверям кельи старца.

Келья эта стояла отдельным домиком у монастырской стены, утопая в зелени деревьев. Как во сне, монах, уставший за день на послушаниях, перед входом в домик еще поговорил с келейниками старца. Войдя в домик, он стал звать его, но, странно – старца нигде не было. Никто не откликался. Он подумал, увидев дверь в лес за стену обители: "Да старец, наверное, в лесу, на молитве или богомыслии". И пошёл на его поиски в лес. Монах заходил все дальше, он прошёл уже целую версту, звал, окликал, но старца нигде не было. И здесь в ткань повествования включается мистический, можно сказать, даже фантасмагоричный элемент: послушник-монах, идя лесом, начал замечать, что лес видоизменен и приобретает необычные формы. Листья на деревьях стали огромными и яркими, а головки цветов и соцветий размером с подсолнух и такой яркости и расцветки, каких он не видал нигде. Само пространство густого, темного леса было преображенным, одухотворенным. Идущему временами становилось то страшно, то радостно и тепло. Лес был то замершим, то вдруг его наполняли голоса невиданных птиц: "Тамо было веселие птиц, водворение сиринов" (Пророк Исаия).

Но вот лес, мало-помалу, стал редеть и, наконец, кончился, и взору монаха с высокой горы открылся прекрасный вид на реку, далекий горизонт, на глубокое, ясное, безмятежное вечернее небо в лучах заходящего солнца. Безмолвный вечерний покой, и в ушах зазвучала вечерняя песнь: "Свете тихий святыя славы бессмертнаго Отца небесного, святаго блаженного, Иисусе Христе, пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний, поем Отца, Сына и Святаго Духа Бога…".

И тут инок словно пробудился от сна, очнулся. На него сошло ясное озарение Божественного Света: зачем в сей жизни, даже церковной, духовной, мы так много суетимся, ищем, бежим, спорим, когда есть это высокое небо и глубокий покой бытия? Оно, небо, сотнями, тысячами благодатных посланий идет к нам, входит в наши души и тела, благотворит, а мы, люди, по своей слепоте и глухоте сего не чувствуем, не знаем, не замечаем. Бог всем в природе и мире щедро даёт Свою благодать. Надо остановиться и просто жить, быть в лучах этого ясного, прекрасного вечернего светосияния. Быть, и всё, не задавая вопросов…

Сергий Иосифович Фудель, церковный публицист ХХ века, в своей высокодуховной книжице "У стен церкви" описывает интересный эпизод из жизни неканонизированных святых: "В 20-х годах в Тургеневской Лебедяни ходил странник Илларион. Был он из евреев, из портных. Делом его жизни, чем он на хлеб свой зарабатывал, был пошив одежды. Брал он дёшево, а если видел, что семья бедная и заплатить нечем, то, как Симеон Верхотурский, что-то малость недошивал, или пуговицы не пришивал и говорил хозяевам: "Я завтра приду, дошью и тогда рассчитаемся". И уходил с концами. Ну, а что там пуговицы пришить к готовой одежде. Это может каждый. Уходил, дабы не брать у неимущих денег. Нигде, ни в каких епархиальных канцелярских бумагах и отчетах он не будет упомянут – он просто жил и просто крутой тропиночкой своей жизни ушел в небесные обители без лишней рекламы, прославлений, торжественностей и шума празднующего.
Так вот, однажды странник Илларион ночевал у деревенской женщины, тоже праведницы, Кати. Она его положила на печке, в тепле. Ночью Катя не спит, молится и прислушивается, что делает её праведный гость, какую молитву, какое великое правило читает. Ей интересно. Прислушивается ещё, и слышит как Илларион на печке, тихо вполголоса поёт "Херувимскую".
И здесь автор делает потрясающее по своей глубине заключение: "Так проходят ночи праведных, и не страшна им ночь мира!"

"И ми цеє подражаймо…", как поется в популярной украинской колядке.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования