Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Президент Института прав человека СЕРГЕЙ КОВАЛЕВ: "У меня не было впечатления, что Сергей Таратухин в лагере интересовался религией. Хотя, конечно, он был любознателен и напряженно тянулся к знаниям"


"Портал–Credo.Ru": Сергей Адамович, стало известно, что Вы в свое время сидели в одном лагере с будущим священником Сергием Таратухиным, подвергнутым репрессиям священноначалием РПЦ МП за признание Михаила Ходорковского политзаключенным и отказ освящать административное здание лагеря в Краснокменске, в котором тот сидит. Что Вы можете вспомнить в этой связи?

Сергей Ковалев: Сережа Таратухин действительно был на нашей зоне ВС 389/36 в поселке под Пермью. Я не могу точно припомнить, когда именно он появился на нашей зоне. Помню только, что позже меня – я там оказался сразу после Нового года в 1976 году. Значит, Сергей появился там в 1977 или 78 году. Было ему лет 18-19. Дело его было трудное, я бы даже сказал, неприятного оттенка. Жил он не то в самой Чите, не то под Читой, в Забайкалье, неподалеку от Бурятии. Сергей Таратухин был или пытался стать молодежным лидером на русской националистической почве. Они выпустили какие-то листовки с призывами выгонять бурятов из Читы, пытались предпринимать какие-то начатки хулиганских действий в этом направлении. Он рассказывал об этом сам – подробностей я не помню. С этим он попал в лагерь.

Поначалу Сергей вел себя тихо. А потом произошло скандальное саморазоблачение. Таратухин в разговоре с несколькими взрослыми и авторитетными в зоне людьми, и со мной в том числе, рассказал, что он с самого начала, как попал в нашу зону, согласился на сотрудничество с КГБ и находился на подписке о неразглашении и обязательстве сотрудничества. Я не помню, дали ли ему какой-то псевдоним, но он должен был опускать в ящик для заявлений не доносы, а записки с просьбой о свидании с "кумом" (оперативником – Ред.) для сообщения. Сергей утверждал, что ни разу так и не воспользовался этим ящиком и что, соглашаясь на сотрудничество, он имел целью может быть немного и облегчить себе лагерное существование, но, главное, хотел разузнать, кто еще "стучит".

В те времена он был мальчик не очень образованный, самиздата он не читал, значит, Солженицына тоже. Он был по-детски рад, когда услышал о том, что такого рода сюжет – внедрение в сеть агентов – описан Солженицыным в "Круге первом". Помните там Руслана, который также для этой же цели соглашается для сотрудничества? Ясно, что таких агентов там берегут от разглашения и не дают им между собой общаться – так что много не разузнаешь.

За такое разоблачение администрация зоны стала страшно "прессовать" Таратухина. Он стал не вылезать из ШИЗО (штрафного изолятора – Ред.), почти постоянно сидел на 9б – это пониженная норма питания при выходе на работы: горячим кормят через день, а через день дают хлебную пайку в 350 граммов, 7 граммов соли и неограниченное количество горячей воды.

К сожалению, я совсем не помню, чем это дело кончилось. Меня в очередной раз "дернули" в ПКТ (помещение камерного типа – крытая тюрьма, куда направляли в наказание – Ред.), а в это время Сергея Таратухина куда-то перевели, и он исчез из моего поля зрения. Срок по нашим меркам у него был небольшой – кажется, пять лет, т. е. не максимальный срок по его статье.

А были ли у Сергея Таратухина в те времена какие-то религиозные убеждения?

У меня не было впечатления, что Сергей Таратухин в лагере интересовался религией. Хотя, конечно, он был любознателен и напряженно тянулся к знаниям. Но общения-то с ним были эпизодическими и достаточно короткими – после того, как он публично признался в том, что его завербовали, и демонстративного отказа от подписки Сергей почти не выходил из ШИЗО или ПКТ. Но в его короткие выходы на общую зону был очевиден его интерес к разговорам на общие темы, как говорится, о том, что хорошо, и что плохо. Не о лагерном быте, а о том, как надлежит вести себя порядочному человеку в этой системе, как ставиться, какую позицию занимать.

В частности, он с интересом слушал оценки его мальчишеских антибурятских похождений.

Как он сам стал тогда оценивать эту свою деятельность?

– Он говорил, что теперь сожалеет об этом и понимает, что это были нехорошие выходки.

Были ли в окружении Сергея Таратухинха в лагере люди, которые могли бы оказать на него влияние в смысле православия?

На нашей зоне, как и в Большой зоне, с православием было туговато. Самым православным человеком на нашей 36-й Пермской зоне был Михаил Юханович Садо. очень известный человек – он из дела Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа (ВСХСОН). Он там был вторым человеком после Игоря Вячеславовича Огурцова.

(САДО Михаил Юханович (р. 1934 г.) Семитолог. Студент Востфака ЛГУ. Арестован в феврале 1967 ("дело ВСХСОН"). В марте 1968 по ст. 64 и 72 УК РСФСР приговорен к 13 годам ИТК строгого режима (из них первые 3 года – тюремного содержания). По освобождении — преподаватель древнееврейского языка в Ленинградской Духовной академии – Ред.
ОГУРЦОВ Игорь Вячеславович (р. 1937 г.).Семитолог. Выпускник Востфака ЛГУ. Арестован в феврале 1967 ("дело ВСХСОН"), в марте 1968 по ст. 64, а и 72 приговорен к 15 годам ИТК строгого режима (из них первые 7 лет – тюремного содержания) и 5 годам ссылки. Все 20 лет отбыл полностью. В 1988 г. эмигрировал.)

Человек Садо был плохой. Он был начитанным, занимался древними языками – он знал иврит, арамейский, занимался Ассирией. Человек образованный, неглупый, но настоящий, опытный стукач – в этом нет никакого сомнения. Он стремился и на зоне учредить "русскую общину". К сожалению, с некоторым этническим стыдом должен заметить, что эта община далеко не была светлым пятном в нашей зоне. Я не хочу сказать, что все члены этой общины были "ссучены" (сотрудничали с администрацией лагеря – Ред.), но все они были вдалеке от лагерной защиты зековского достоинства, лагерной самозащиты. Тем не менее, Виктор Хаустов (диссидент, участник первых правозащитных демонстраций в Москве на Пушкинской площади. В настоящее время протоиерей, ключарь Знаменского собора в Иркутске – Ред.) считал Михаила Юхановича своим просветителем по религиозной части. Виктор ведь потом избрал духовную карьеру. Он-то не был причастен ни к каким агентурным делам, имел тяжелую ссылку после лагеря в Иркутскую область и там остался в церкви. Сегодня я его следы потерял и не знаю, что с ним.

Так вот, возвращаясь к Таратухину – я не замечал его особой близости к Садо. Думаю, что ее и не было. Мне кажется, что большая часть зоны к Садо относилась плохо, потому, что слишком многое связывалось с ним относительно взаимодействия с администрацией и слишком "кучеряво" он жил и имел много льгот и привилегий.

Я думаю, что религиозность Сережи сложилась уже после лагеря. Но я этого не знаю, потому как контактов с ним после лагеря не имел.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал–
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования