Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Настоятель Воскресенской церкви в с. Карабаново Костромской епархии РПЦ МП, член Моск. Хельсинкской группы протоиерей ГЕОРГИЙ ЭДЕЛЬШТЕЙН: "Cомневаюсь, что в наших школах сегодня есть люди, которые знают одновременно и культуру, и религию"


"Портал-Credo.Ru": Вы знаете, что президент Дмитрий Медведев решил в порядке эксперимента ввести в 18 регионах, а потом распространить на всю Россию преподавание нового предмета - "Духовно-нравственная культура", предусматривающего по выбору учеников или их родителей изучение Основ религиозной культуры одной из так называемых "традиционных" религий, истории религий или светской этики. Предполагается начать преподавание этого предмета в последней четверти четвертого класса уже в этом учебном году. Преподавать эти предметы будут светские учителя, а не священнослужители той или иной конфессии. Как Вы относитесь к этой инициативе?

Протоиерей Георгий Эдельштейн: Отношусь крайне отрицательно. Мне уже пришлось об этом говорить. Я по своей светской специальности преподаватель английского языка и более 20 лет преподавал его на кафедрах институтов или университетов. В советское время к нам постоянно ходили комиссии: то обкома КПСС, то министерства – проверять работу преподавателей. У меня было правило – если приезжает комиссия, то я, как зав. кафедрой, вывешивал приказ, чтобы никто из преподавателей ни одного слова в пределах института или университета по-русски не произносил. Независимо, будь это разговоры между преподавателями - или со студентами. Ни слова по-русски – только на изучаемом языке. Если кто-то произносил хоть слово на русском языке – на кафедре ставился вопрос о профессиональной непригодности этого человека как не умеющего говорить на том языке, который преподаёт. И проверяющих с нашего факультета как ветром сдувало.

В эти комиссии набирали команду так называемых "предметников" из преподавателей местных школ, техникумов. Естественно, каждый из этих проверяющих, даже если и говорил по-английски, то хуже, чем проверяемый преподаватель иняза. Приходит проверяющий и начинает говорить, а я показываю ему приказ, висящий на стене, и говорю с ним только по-английски. Он пытается отвечать - и тут же делает три-пять ошибок. Я его поправляю. После этого ни один человек на кафедре иностранных языков не появлялся. Они шли проверять кафедру биологии, литературы, русского языка. А у нас беда – если мы лет 20-30 тому назад прочли "Мёртвые души" или "Шинель" Гоголя, то думаем, что мы великие специалисты в области русской литературы XIX века. Какой-нибудь инструктор обкома партии идёт на лекцию по литературе и потом делает свои замечания профессору, который много лет этот предмет преподаёт. А профессор слушает, потому что этот товарищ – из обкома. На инязе такого не было. Я думаю, что на лекциях по дифференциальному или интегральному исчислению тоже таких проверяющих не бывало.

Мне всегда хочется, чтобы к религии, к культуре люди относились так, как они относятся к иностранному языку. Я по-китайски или по-японски не говорю – значит, на лекции по этим языкам я проверять не пойду.

Мы, священники, как правило, люди невежественные и преподавать этот предмет не можем. Очень хорошо, что мы устранены от преподавания. Но я очень сомневаюсь, что в наших школах сегодня есть люди, которые знают одновременно и культуру, и религию. Для этого надо хорошо знать Библию, учение Церкви. Ну где вы в современной школе найдёте людей, которые хотя бы поверхностно это знают? Таких преподавателей нужно учить, готовить много лет – как минимум, человек должен окончить специальный факультет, и только после этого сможет преподавать. Если мы введём этот предмет в этом или следующем учебном году, то только скомпрометируем сам предмет, поскольку преподавать будут невежды. Ничего доброго из этого, конечно, не будет.

Козьма Прутков когда-то учил нас судить только о том, о чём понятия твои тебе дозволяют. Так, не зная законов языка ирокезского, как можешь ты делать суждение по сему предмету. "Суди, дружок, не свыше сапога", - рекомендовал он сапожнику. Козьма Прутков был совершенно прав.

– Допустим, не сейчас, а позже найдутся люди, которых научат. Правда, вопрос – а кто их будет учить?

– Вот я и говорю, что нужно не менее 10 лет – сначала подготовить лекторов, а потом  уже учить студентов.

– Допустим, это произошло. Можно предполагать, что за 10 лет научат. Но, кроме желающих изучать православную культуру, есть ученики, чьи родители захотят, чтобы их дети изучали культуру других конфессий, деноминаций. Как тут быть? Хотя предполагается свобода выбора, но вы же понимаете, какова в наших условиях будет эта свобода? Допустим, двое из класса заявят, что не хотят изучать православную культуру, и они, допустим, пятидесятники. Значит, они ставят себя в конфронтацию ко всему классу. Вы же знаете, что степень толерантности у детей невысока. И как к ним станут относиться остальные дети? Получится очередное разделение, теперь уже по религиозному признаку.

– Получиться в классе не может ничего. Просто то, что у нас привыкли делить на деноминации, – это вздор. У нас должны быть основы не православной культуры, а христианской. А если кто-то когда-то очень подчёркивал, что он – православный, то попробуйте отсеять у Лермонтова, Тютчева, Гоголя, Достоевского православие от католицизма. Гоголь и Достоевский очень не любили католиков, критиковали их, но основы культуры, я очень настаиваю на этом, могут быть индуистскими, иудео-христианскими, мусульманскими, но они не могут быть шиитскими или суннитскими. Никогда здесь, у нас, в России, не было, нет и не может быть харизматической культуры, не может быть лютеранской или кальвинистской культуры. Были какие-то особенности культуры в Германии, в Швейцарии или Испании. Если в стране преимущественно протестантизм, то он оказывает какое-то влияние. Если в Испании, Польше или Италии преимущественно католицизм, то он оказывает влияние.

Но, Вы понимаете, что говорить об основах адвентистской культуры (или иеговистской) было бы странно. В классе может быть десять человек, чьи родители исповедуют адвентизм, но музыка, поэзия, литература, которую они изучают, испытывала влияние иудео-христианства – Библии. Вот и всё.

– Если говорить о преимуществах, то Россия может быть отнесена к стране православной.

– Если вам хочется – называйте её православной, но культура-то христианская. И в России Бетховен, Бах, Шопен, Сибелиус – чем они отличаются от наших российских музыкантов?

– Одновременно в этом же выступлении президента Медведева прозвучало решение о введении института армейских капелланов. Этого давно добивалась РПЦ МП, считая, что таким образом удастся улучшить моральный климат в армии и противостоять дедовщине. Не кажется ли Вам, что, наоборот, это может привести к обратному результату и, может быть, еще более острому противостоянию, чем среди школьников? Не приведёт ли это к новым разделениям, но теперь уже на религиозной почве?

– Я всегда был и остаюсь противником использования Церкви в каких-то целях. Для укрепления морального духа и т.д. Если в армии вводится священство, то я вижу здесь только одну цель – соблюсти права гражданина этой страны. Любой гражданин, независимо от того, служил ли он в армии, ФСБ или в институте, – имеет право на свободу совести. Он может исповедовать свою религию. И солдаты в армии имеют право, такое же, как и мы с вами, исповедовать свою религию. А священника нет. Даже заключенные не лишены этого права – сейчас во многих лагерях и тюрьмах строят храмы или как-то оборудуют молитвенные комнаты. Может быть, начальство этой тюрьмы или колонии ставит какие-то задачи, чтобы заключенные спокойнее и тише себя вели и т.д. Но ведь это не та цель, которую ставит Церковь. Каждый человек – где бы он ни был, остается христианином, если он христианин, и я не представляю себе свою жизнь, если бы я в течение года не мог бы присутствовать на Божественной литургии, не мог бы исповедаться, причаститься. Я бы чувствовал себя очень ущемленным, лишенным своих основных прав человеком. Поэтому я очень активно поддерживаю саму идею, но повторяю, необходимо, чтобы полковые священники понимали, зачем они здесь, в армии, и выполняли свои строго религиозные и только религиозные задачи. Они не могут быть замполитами, они не могут быть работниками каких-то исправительных заведений – это не их дело. Они должны быть абсолютно независимы от армейского начальства. Они должны быть подотчётны только своему духовному ведомству, как уж оно там будет называться, не знаю.

– Но Вы не боитесь, что в наших условиях это выльется в несколько другое. Просто скажут: "Рота, стройся и шагом марш – на проповедь". В колониях примерно так и происходит. Там нет особого выбора. 

– Это другой вопрос. Давайте поговорим: в каком обществе мы сегодня проживаем. Мы живём в посткоммунистическом обществе, которое унаследовало от этого поганого тоталитарного коммунистического строя тысячи и тысячи болячек. Это то, о чем писал Алексей Константинович Толстой: "Наглотавшись татарщины всласть, вы Русью её назовёте". Мы наглотались коммунистической агитации и пропаганды. Мы все без исключения сегодня больны. Мы не вылечились от нашего коммунистического прошлого. Мы все "коммуняки", и наши военные офицеры и генералы до сих пор "товарищи". И они обращаются к президенту: "Товарищ Верховный Главнокомандующий". Это обращение только партийное, а не гражданское, Товарищ Сталин, партайгеноссе Борман. Мы все партайгеноссен до сегодняшнего дня. Но уж это совсем другой вопрос. Это вопрос выздоровления, избавления от коммунистической заразы нашей страны и народа. В том числе и нашей армии. Наша армия сегодня марширует под коммунистическим красным знаменем. Да, это всё та же армия, у неё всё те же болезни.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал–Сredo.Ru"

Карабаново – Москва


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования